Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Сознание возвращалось к Эйсу медленно. Первым, что он ощутил, был всепроникающий покой. Тяжелая, теплая рука лежала на его талии, а ровное дыхание Шона шевелило его белые пряди на затылке. Он лежал, прижавшись спиной к его груди, и все его тело было расслабленным, утопавшим в мягкости матраса и безопасности этих объятий. Он не шевелился, боясь спугнуть это хрупкое утреннее совершенство. За окном, в разрыв между шторами, пробивался холодный зимний свет, окрашивая комнату в серо-золотистые тона. Эйс прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о прошлой ночи. На его губах дрогнула сонная улыбка. Рука на его талии слегка сжалась. Шон потянулся, и его грудь зашевелилась за спиной у Эйса. — Уже проснулся? — его голос был хриплым от сна, низким и бархатным прямо у него в ухе. — Да, — Эйс перевернулся к нему лицом. Шон лежал, подперев голову рукой, и смотрел на него мягким, нежным взглядом. — Доброе утро. — Доброе, — Шон наклонился и поцеловал его. — Как ты? — В целом нормально, но спина жутко болит, — честно ответил Эйс. Они полежали еще немного, лениво перебрасываясь словами, прежде чем решили подняться. Душ они приняли вместе, и это было почти так же забавно, как и ночью — смех, брызги воды, неспешные прикосновения, смывающие остатки сна. Спускаясь в ресторан отеля на завтрак, Эйс чувствовал себя на удивление легко и беззаботно. Он шел рядом с Шоном, и их плечи иногда соприкасались, и каждый раз от этого прикосновения по его спине пробегала приятная дрожь. Ресторан был выполнен в стиле модерн, с высокими потолками и большими окнами. Столы были накрыты белоснежными скатертями, на каждом — изящные сервизы из тонкого фарфора и целый арсенал столовых приборов. Их проводили к уютному столику у окна. Официант принес меню, и Эйс, недолго думая, заказал на двоих вишневый пирог, свежезаваренный чай и ягодное желе в качестве легкого десерта. Когда заказ принесли, Шон с легким недоумением посмотрел на свой набор приборов: две ложки разного размера и три вилки, лежащие с устрашающей правильностью. — И для чего все это великолепие? — тихо спросил он, наклоняясь к Эйсу. — Можно подумать, мы будем потрошить  этот несчастный пирог, а не есть его. Эйс хихикнул. Для него этот ритуал был таким же естественным, как для Шона разборка и чистка оружия. — Видишь ли, — он взял в руки самую маленькую вилку, — эта — для желе. А эта, побольше, — для пирога, если мы будем есть его как десерт. Но так как мы едим его на завтрак, можно и вот этой, — он указал на третью вилку. — А ложки... ну, одна для чая, чтобы помешать сахар, а вторая, десертная, на всякий случай. Например, если бы мы заказали ещё и мороженое. — Боже правый, — Шон покачал головой, но в его глазах читалось скорее удивленное восхищение, чем раздражение, — Вас, аристократов, наверное, с пелёнок этому учат? Как держать вилку, чтобы не опозорить честь рода. — Что-то вроде того, — Эйс улыбнулся, с легкостью орудуя прибором, отделяя идеальный кусочек пирога с сочной вишневой начинкой. — Скажу по секрету, это еще не самый сложный набор. На официальных обедах бывает и по двенадцать приборов. Главное — запомнить простое правило: начинать с тех, что лежат дальше от тарелки, и двигаться к центру. Он ел с той самой небрежной грацией, которая выдавала в нем человека, выросшего в мире, где такие вещи были нормой. Ни одного лишнего движения, ни единого звука. Шон же, привыкший к простой пище и единственной, универсальной вилке, поначалу чувствовал себя немного скованно. Он наблюдал за Эйсом, за тем, как те тонкие пальцы, что вчера с такой силой впивались в его спину, сейчас так изящно управляются с хрупким фарфором. — Ну что? — Эйс поднял на него взгляд, сияя. — Готов признать, что в некоторых вопросах я все-таки превосхожу тебя, о великий оперативник? — Ладно, ладно, — Шон сдался, с насмешливым вздохом. — В искусстве поедания пирога с вишней ты определенно виртуоз. Мои поздравления. — Он все же попытался повторить его движения, но его собственная вилка скрипнула по тарелке, и он фыркнул. — Тц, чувствую себя слоном в посудной лавке. — Ничего, — Эйс протянул ему свою вилку с насаженным на неё кусочком пирога. — Я тебя научу. Главное — не сила, а точность. Как при стрельбе. Эта аналогия заставила Шона ухмыльнуться. Он принял угощение, и их пальцы ненадолго встретились. В воздухе снова повисло то самое теплое, понятное только им двоим напряжение. Завтрак прошёл в легкой, непринужденной беседе. Они пили чай, и Эйс с детским восторгом ел ягодное желе, а Шон смотрел на него и думал, что ради таких моментов стоит смириться со всей этой аристократической мишурой. Он видел Эйса счастливым, раскрепощённым, и это было важнее любых правил этикета. После завтрака, который они затянули почти на два часа, они поднялись в номер за вещами. — Ну что, поехали? — Шон закинул свою простую спортивную сумку на плечо. — Поехали, — Эйс кивнул, снова доставая свой кошелек, — Я уже вызвал такси. Как твой парень, я должен тебя обеспечить, — он хихикнул, забавляясь от своих же слов. Шон лишь покачал головой, но уже без прежнего сопротивления. Он привыкал к этой роли: человека, которому дарят заботу. И, к своему удивлению, ему это начинало нравиться. Такси, комфортный черный седан, уже ждало у подъезда отеля. Они устроились на заднем сиденье, и Эйс с облегчением откинулся на подголовник. Городской пейзаж за окном был серым и будничным после ночной сказки, но внутри машины было тепло и уютно. Именно в этот момент, когда они проезжали мимо Парка Горького, у Эйса в кармане зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и все его расслабленное выражение лица мгновенно испарилось, сменившись настороженностью. На дисплее светился контакт, который он не видел месяцы, а может, и годы: «Отец». Шон, почувствовав изменение в его позе, вопросительно на него посмотрел. Эйс сжал губы и с неохотой принял вызов, поднеся телефон к уху. — Отец, — заговорил он по английски. Его голос звучал ровно и холодно, как лед. — Эйс, — в трубке послышался знакомый, властный баритон, который даже через тысячи километров умудрялся звучать так, будто он находился в одной комнате с ним. — Ты где? — В командировке, — уклончиво ответил Эйс, глядя в окно. — Что случилось? — Ничего не случилось. Все прекрасно, — отец сделал небольшую паузу, и Эйс почувствовал, как у него сжимается желудок. Этот тон никогда не сулил ничего хорошего. — Я звоню, чтобы сообщить приятную новость. У Рикки и меня родился ребенок. Мальчик. Эйс замер. Воздух в салоне такси стал густым и тяжелым. Он слышал, как Шон затаил дыхание рядом. Рикки.. Он с трудом вспомнил — это была та, пятая или уже шестая по счету? Молодая, яркая, с весёлыми, заботливыми глазами. — Поздравляю, — выдавил он наконец, и его голос прозвучал чужим. — Спасибо, — отец проговорил это так, будто разговаривал не с сыном, а случайным прохожим. — Крестины состоятся через 2 дня, в семейной часовне в Коннектикуте. Я ожидаю твоего присутствия. Это было не приглашение. Это был приказ. Эйс почувствовал, как старая, знакомая тяжесть опускается ему на плечи. Мир «Укуса Змеи», Шон, Москва — все это вдруг показалось хрупким сном, который вот-вот развеется. — Отец, я... Не уверен, что смогу. Работа... — Твоя «работа» может подождать, — голос в трубке стал жестче. — Или ты хочешь, чтобы твой единокровный брат рос, даже не зная лица своего старшего брата? Ты и так уже достаточно подвёл семью своим... Исчезновением. Пора возвращаться. Хотя бы на один день. Эйс закрыл глаза. Он чувствовал взгляд Шона, чувствовал его молчаливую поддержу, но она не могла пробиться сквозь толстые стены страха и долга, которые его отец выстраивал годами. — Я... я подумаю, — слабо сказал он. — Не думай. Будь там, — отец надавил. И затем, его тон смягчился, став почти просительным, что было ещё страшнее. — Эйс, сын. Прошу тебя. Приезжай. Для меня это важно. Фраза «для меня это важно», произнесённая этим человеком, была оружием массового поражения. Эйс сглотнул ком в горле. — Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как сдаётся. — Так и быть. Я приеду. — Отлично, — удовлетворенно произнес отец. — Жду. Подробности пришлю позже. Связь прервалась. Эйс опустил телефон на колени и уставился в окно, не видя мелькающих за ним домов. В салоне повисла тягостная тишина. Шон молча наблюдал за ним. Он видел, как напряглись его плечи, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих телефон. Он видел, как маска утренней беззаботности осыпалась, обнажая усталое, измученное лицо человека, запертого в золотой клетке. Он не стал ничего спрашивать. Не стал предлагать пустых утешений. Вместо этого он медленно, давая Эйсу время отстраниться, положил свою руку поверх его сжатого кулака. Его пальцы были теплыми и твердыми. Эйс вздрогнул от прикосновения, но не отнял руку. Он повернул голову и встретился с взглядом Шона. В его голубых глазах читалась буря — смятение, злость и капля надежды. — Всё в порядке? — тихо спросил Шон. Эйс горько усмехнулся. — Определенно нет. Но... я разберусь. Он перевернул свою руку и сцепил пальцы с пальцами Шона, ища в его прикосновении опору. Такси мчалось по зимней Москве, увозя их от утреннего покоя обратно в реальность, которая внезапно напомнила о себе самым жестоким образом.

Продолжение следует...~