Fate or curse?

      Глава V       Чонин сидел на кухне Хенджина уже почти час и чувствовал, как его мозг медленно, но очень уверенно отказывается сотрудничать с реальностью. Нет серьезно. Сначала лучший друг попадает под машину. Потом лежит в коме почти месяц. Потом просыпается ничего не помня, а приезжая домой начинает рассказывать про Корейскую войну, какого-то парня по имени Феликс, человека, который упорно называл его Сэмом. А теперь этот самый Феликс сидит напротив него на кухне, пьет банановое молоко из холодильника Хенджина и выглядит так, будто всю жизнь здесь жил. Это уже даже не уровень «что за хрень», это уровень «мне нужен психотерапевт и, возможно, экзорцист».       -Нет, - Чонин медленно поставил локти на стол и посмотрел на Хенджина. –Давай еще раз. Медленно. И желательно так, чтобы у меня не случился инсульт.       -У меня уже случился, -мрачно ответил Хван.       -Тебя сбила машина.       -Почти одно и то же.       Феликс тихо засмеялся.       Хенджин тут же метнул в него раздраженный взгляд, слишком резкий для человека, который последние минут десять бессовестно пялился на его руки.       Чонин это заметил. И очень пожалел, что заметил. Потому что он слишком хорошо знал Хенджина. Тот всегда смотрел так только на людей, которые были ему небезразличны.       «О нет», - обреченно подумал Ян. – «Только не говорите мне, что все станет еще сложнее.»       -Короче, -Хенджин тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. –Пока я был в коме…мне постоянно снились воспоминания.       -Не сны, -тихо поправил Феликс.       -Не перебивай.       Феликс поднял руки в капитуляции, но в глазах у него мелькнула улыбка. И это почему-то ужасно бесило Хвана. Нет, не улыбка. То, как легко Феликс вел себя рядом с ним. Будто имел право. Будто знал его дольше, чем Чонин, дольше, чем Джимин, дольше, чем кто-либо вообще. Будто помнил его настоящего. А хуже всего было то, что рядом с Феликсом у Хенджина внутри действительно начинало что-то отзываться. Ему казалось, что стоит закрыть глаза – и он вспомнит. Чужие руки в крови. Грязь. Холод. Старую военную форму. И Феликса, который смотрит на него так, будто Хенджин – весь его мир. Это пугало. И раздражало до невозможности.       -Мне снилась война, -продолжил Хван уже тише. –Все было слишком реальным. Я помнил запах дыма, помнил холод, даже лица людей. И…его.       Он кивнул в сторону Феликса. Тот сразу отвел взгляд. Чонин нахмурился.       -И он называл тебя Сэмом?       -Постоянно.       -Потому что это и было твое имя тогда, -негромко сказал Феликс.       Тишина после этих слов стала тяжелой. Хенджин почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. Это было нечестно. Феликс всегда говорил такие вещи спокойно. Без давления. Без требований. Как будто просто ждал, пока Хенджин сам все вспомнит. И от этого становилось только хуже. Потому что часть Хенджина уже верила ему.       -Ладно, -Чонин поднялся и начал ходить по кухне. –Допустим. Просто допустим. Ты был каким-то солдатом по имени Сэм во время Корейской войны.       -Я не говорил, что верю в это, -быстро вставил Хенджин.       -О, заткнись, ты буквально рисовал его лицо, пока был под обезболивающими.       -Это ничего не доказывает!       -Ты нарисовал человека, который потом появился у тебя дома!       -Это тоже пока спорный момент.       -ХЕНДЖИН!       Феликс прыснул со смеху.       Чонин ткнул в него пальцем.       -А ты вообще молчи. Ты самый подозрительный человек в этой квартире.       -Я технически даже не человек из этого времени.       -Это не делает ситуацию лучше!       Несмотря на весь абсурд, Чонин поймал себя на том, что Феликс вызывает у него все меньше страха. Скорее…жалость. Иногда Феликс замирал возле телевизора, подолгу рассматривая новости или рекламу метро, будто до сих пор не мог привыкнуть к миру без сирен и развалин. Иногда пугался резких автомобильных сигналов, которые доносились с улицы. А еще он постоянно смотрел на Хенджина так, словно боялся, что тот исчезнет, если отвернуться хоть на секунду. И это было слишком человеческим, чтобы Чонин мог продолжать считать его «проблемой».       -А бабушка? –спросил он уже спокойнее. –Та из больницы.       Феликс резко замолчал. Хенджин тоже заметно напрягся.       -Она приходила ко мне каждый день, -сказал Хван. –Сидела рядом и говорила странные вещи. Типа «иногда, людям просто нужно немного цвета, чтобы вспомнить то, что они потеряли», что-то наподобие этого.       -Очень милая бабуля, -пробормотал Чонин.       -А потом перед выпиской, когда ты меня забирал, она отдала мне краски. Я еще понять не мог, почему ты сказал, что ждал меня долго, а для меня на самом деле прошло около пяти минут…       -Волшебные краски, - уточнил Чонин с лицом человека, окончательно проигравшего жизни.       -Да, Чонин. Волшебные краски.       -Господи, я ненавижу все это.       Феликс вдруг тихо сказал:       -Она спасла его.       Оба повернулись к нему. И впервые за весь вечер в голосе Феликса исчезло все легкое и смешливое. Осталась только усталость.       -Тогда…во время войны, -медленно произнес он, -Сэм должен был умереть.       У Хенджина внутри все неприятно сжалось. Он опять почувствовал это. Будто воспоминание стояло прямо за спиной, дышало в затылок, но стоило обернуться – исчезало.       -А ты? –тихо спросил Чонин.       Феликс слабо улыбнулся. Очень грустно.       -Я попросил ее спасти его, взамен на свою жизнь.       Комната погрузилась в тишину. Даже Хенджин перестал злиться. На секунду. Только на секунду. Потому что потом внутри снова поднялось то тяжелое, болезненное чувство. Вина. Раздражение. Нежность. И совершенно невыносимое желание понять, почему человек, которого он почти не помнит, смотрит на него так, будто любил всю жизнь.       В итоге вечер закончился вовсе не каким-то грандиозным открытием, а коллективной эмоциональной усталостью. Чонин первым не выдержал.       -Все, - заявил он около двух ночи, поднимаясь с дивана. –Я больше не могу переваривать информацию о временных парадоксах, призрачных солдатах и романтическом напряжении, которое между вами летает буквально по комнате.       -Нет между нами никакого напряжения, - слишком быстро ответил Хенджин.       Чонин посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевел глаза на Феликса. Тот медленно отпил чай, старательно пряча улыбку.       -Ага, конечно.       -Чонин.       -Нет, я серьезно. Вы смотрите друг на друга так, будто либо поцелуетесь, либо подеретесь.       -Скорее второе, -буркнул Хван.       Феликс тихо сказал:       -Не исключаю оба варианта.       Хенджин подавился воздухом. Чонин же согнулся пополам от смеха прямо в коридоре, пока Хенджин стоял красный до ушей и мысленно решал, что ему хочется сделать больше: выгнать Феликса из квартиры или никогда больше не выпускать его из поля зрения.       И второе пугало намного сильнее.       Когда дверь за другом закрылась, квартира наконец погрузилась в тишину. Только холодильник тихо гудел на кухне, а за окном проезжали редкие машины.       Хенджин устало прислонился лбом к стене.       -Ты специально это делаешь?       -Что именно?       -Ведешь себя так спокойно.       Феликс немного помолчал. Потом поднял на него взгляд.       -Если честно…я просто рад, что ты жив.       И вот опять. Это чувство. Будто кто-то осторожно сжимает сердце изнутри. Хенджин раздраженно отвернулся.       -Не говори такие вещи.       -Почему?       -Потому что я не знаю, как на них реагировать.       Феликс смотрел на него несколько секунд. Слишком мягко. Слишком понимающе.       -Я подожду, пока узнаешь.       И это было ужасно нечестно. Потому что после таких слов злиться на него становилось почти невозможно. Почти.              Следующая неделя превратилась для Хенджина в какой-то бесконечный хаос из недосыпа, тревоги, ноющей ноги и попыток делать вид, что его жизнь все еще нормальная.       Спойлер: нормальной она не была.       Феликс постепенно осваивался в квартире так естественно, будто прожил здесь уже несколько лет. Он начал разбираться в технике с искренним восторгом человека, пережившего технологический апокалипсис в хорошем смысле. Однажды Чонин застал его сидящим перед роботом-пылесосом.       -Ты чего делаешь?       -Он ездит сам.       -Да.       -Без человека.       -Да.       -Это пугает.       Через десять минут Феликс уже дал пылесосу имя.       Хенджин делал вид, что его это не умиляет. Получалось плохо. Особенно по ночам.       Потому что ночью становилось сложнее игнорировать Феликса. Сложнее игнорировать то, как тот иногда засыпал на диване с включенным светом – все еще не любил темноту. Как вздрагивал от громкого шума за окном. Как смотрел старые фотографии Кореи в интернете с выражением человека, потерявшего целый мир.       Иногда Хенджин просыпался среди ночи от флэшбэков – резких, холодных, болезненных – и находил Феликса сидящим рядом на полу. Словно тот чувствовал. Словно помнил эти кошмары лучше него самого (хотя по сути так и было). И хуже всего было то, что рядом с Феликсом паника действительно проходила быстрее. Это невероятно раздражало.       Параллельно этому почти без остановки звонила Джимин. Сначала Хенджин действительно пытался отвечать нормально. Но с каждым днем это становилось все сложнее. Потому что невозможно объяснить своей девушке, почему ты не можешь пригласить ее домой. «Извини, у меня тут парень со времен Корейской войны живет, я соврал тебе на счет брата, ты не парься.», звучало бесперспективно.       Телефон снова завибрировал.       -YJ-:       Ты опять не спишь?       Хенджин тяжело выдохнул и провел рукой по лицу.       -Она волнуется за тебя, -тихо заметил Феликс с дивана.       -Я знаю.       -Тогда почему не скажешь правду?       Хенджин нервно усмехнулся.       -Какую именно? Что меня после аварии преследуют воспоминания почти восьмидесятилетней давности и парень, который умер ради меня?       Феликс отвел взгляд. Хван тут же почувствовал укол вины. Проклятье. Теперь даже случайно задевать Феликса было неприятно. Это уже становилось проблемой.       Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Джимин<3». Феликс невольно посмотрел туда. Совсем недолго. Но Хенджин заметил. И почему-то внутри что-то странно дернулось. Будто его поймали на чем-то неправильном.       -Ты не ответишь? – тихо спросил Феликс.       Хенджин несколько секунд смотрел на экран. Потом сбросил вызов. И в комнате повисла очень странная тишина.       К концу второй недели, после появления Феликса, квартира Хенджина начала выглядеть так, будто тот жил здесь всегда. Это было ненормально. И именно это раздражало сильнее всего.       Его кружка стояла возле раковины рядом с кружкой Хенджина. Его шарф и куртка, которые принес Чонин, дабы выгуливать Феликса, висели в прихожей. С недавнего времени он начал петь по вечерам, что на удивление успокаивало. Это буквально стало частью фона квартиры – настолько привычным, что однажды, когда Феликс надолго замолчал, Хенджин поймал себя на том, что прислушивается.       Это было плохим знаком. Очень плохим.       Снег за окнами шел почти без остановки уже третий день подряд. Сеул утонул в холоде, сером небе и влажном свете фонарей, а в квартире было тепло только на кухне, потому что батареи работали через раз.       Чонин заявлялся почти каждый вечер. Сначала – «просто проверить, не умерли ли вы тут». Потом – потому что привык. А потом Хенджин начала подозревать, что Чонин приходит уже не ради него.       -Феликс, держи.       Чонин поставил перед Феликсом пакет с мандаринами. Тот удивленно моргнул.       -Ты опять их купил?       -Ты смотришь на них так, будто это сокровища нации.       -В мое время зимой мандарины были роскошью.       -Ну вот, а теперь ты живешь в эпоху доставки еды и сезонных скидок.       Феликс засмеялся – тихо, искренне, запрокинув голову назад. И у Хенджина внутри опять что-то неприятно дернулось. Слишком громко. Слишком резко. Чонин это заметил мгновенно. Конечно заметил.       -Что? –раздраженно спросил Хенджин, поймав его взгляд.       -Ничего.       -Чонин.       -Я буквально ничего не сказал.       Это было правдой. Но его лицо выглядело как лицо человека, который мысленно пишет диссертацию на тему: «Почему Хван Хенджин ревнует призрака времен Корейской войны».       Феликс, к счастью, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.       Он вообще все чаще делал вид, что не замечает вещей, которые могли бы сделать Хенджину неудобно. Это тоже бесило. Потому что Феликс был слишком…хорошим. Невыносимо хорошим. Он не спорил, не требовал внимания, не обижался вслух. Даже когда Хенджин был груб. А Хенджин бы груб все чаще. Потому что рядом с Феликсом становилось все тяжелее дышать. Слишком много эмоций. Слишком много воспоминаний. Слишком много чувства вины из-за человека, который смотрел на него так мягко, будто Хенджин все еще был тем самым Сэмом.       Телефон снова завибрировал.       Джимин <3       Хенджин шумно выдохнул и сбросил вызов. Чонин медленно поднял бровь.       -Ты уже третий раз за вечер не отвечаешь.       -Я перезвоню потом.       -Ты говорил это вчера.       И позавчера. И три дня назад. Хенджин раздраженно бросил телефон на стол.       -У меня нет сил сейчас.       -На нее или вообще?       Тишина слишком затянулась. Феликс медленно отвел взгляд к окну. И это оказалось хуже любого вопроса.              Джимин приехала в субботу вечером без предупреждения.       Хенджин понял, что все плохо, еще в момент, когда услышал звонок в дверь. Потому что Феликс был дома. В его свитере. С мокрыми после душа волосами. Босиком.       -Не открывай, - мгновенно сказал Хенджин.       -Уже поздно, - спокойно ответил Феликс, глядя на экран домофона.       Джимин звонила снова. И снова. И снова.       -Хван Хенджин, я знаю, что ты дома!       Чонин, сидевший на кухне с лапшой, медленно поднял голову:       -О. Мы все умрем, да?       -Очень поддерживающе, спасибо.       -Всегда пожалуйста.       Хенджин рвано выдохнул и пошел открывать дверь так, будто шел на казнь. Джимин влетела в квартиру моментально – красивая, раздраженная и замерзшая.       -Почему ты не отвечаешь на звонки?!       -Джимин-       -Нет, серьезно, ты вообще понимаешь, как это выглядит? Будто ты отдаляешься специально!       И тут она заметила Феликса. Точнее – Феликса в свитере Хенджина. Повисла тишина. Очень плохая тишина. Не хватало только карканья ворон за окном. На кладбище, и то было веселее. Феликс тут же встал.       -Я могу уйти-       -Нет, -слишком резко сказал Хенджин.       Все трое замерли. Даже Чонин перестал жевать. Потому что прозвучало это…слишком быстро. Слишком инстинктивно. Будто сама мысль о том, что Феликс сейчас уйдет, вызвала у Хенджина почти паническую реакцию.       Джимин медленно перевела взгляд с одного на другого. И впервые за все это время в ее глазах мелькнуло что-то по-настоящему опасное. Она поняла. Не все, но достаточно.       -Я вам мешаю? – тихо спросила она.       -Джимин, пожалуйста, перестань драматизировать.       -О, я драматизирую?       Она нервно усмехнулась.       -Ты неделями меня избегаешь, а теперь я прихожу и вижу, как твой «двоюродный брат» ходит по квартире в твоих вещах, пока ты смотришь на него так, будто готов убить любого, кто его тронет.       Хенджин замер. Потому что…черт. Она была недалека от правды.       Феликс тихо сказал:       -Это не то, что ты думаешь.       И Джимин почти сразу повернулась к нему.       -А ты вообще молчи. Ты появился из ниоткуда, и с твоим появлением Хенджин стал совершенно другим.       Феликс опустил взгляд. И вот тут Чонин почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Потому что Феликс выглядел не виноватым. Он выглядел так, будто ему сейчас правда больно. И хуже всего было то, что Хенджин тоже это заметил.       Хван почувствовал, как внутри все резко и неприятно сжалось. Это было знакомое чувство. То самое, которое появлялось каждый раз, когда Феликс делал это взгляд – тихий, виноватый, будто уже заранее готовился стать проблемой, которую нужно убрать. И Хенджин ненавидел этот взгляд. Потому что из-за него злиться становилось невозможно.       -Джимин, хватит, - резко сказал он. –Не начинай.       -Не начинать что? – она нервно рассмеялась. –Я вообще-то твоя девушка, Хенджин. Или уже нет?       Чонин мысленно прошептал: «О боже, что сейчас будет.»       Феликс тут же сделал шаг назад.       -Я правда могу уйти.       -Да перестань ты это повторять! – сорвался Хван.       Тишина ударила по комнате мгновенно. Феликс замер. Джимин тоже. Даже Чонин перестал дышать от любопытства. Потому что в голосе Хенджина было слишком много эмоций. Слишком много для человека, которому предположительно все равно. Хенджин сам это понял секунду спустя и раздраженно провел рукой по волосам.       -Я не это имел ввиду.       -А что ты имел ввиду? – тихо спросила Джимин.       И вот тут он не нашел ответа. Потому что проблема была не в Феликсе. Проблема была в том, что с каждым днем Хенджин все меньше понимал самого себя. После аварии все будто перевернулось и мир ощущался неправильным. А рядом с Феликсом – наоборот. Это пугало сильнее любых воспоминаний. Потому что иногда Хенджину казалось: если он перестанет сопротивляться, то окончательно станет Сэмом. И что тогда будет с его нынешней жизнью? С Джимин? С самими собой?       -Я просто устал, -наконец выдавил он.       Джимин смотрела на него очень долго, а потом тихо произнесла:       -Ты смотришь на него не как на родственника.       Феликс сразу отвернулся. И именно это добило Хенджина окончательно. Не отрицание. Не оправдание. А то, как быстро Феликс попытался исчезнуть из ситуации, чтобы никому не мешать. Словно привык.       -Джимин, тебе лучше уйти сегодня, - устало сказал Хенджин.       Она посмотрела на него так, будто он ударил ее.       -Серьезно?       -Мы поговорим потом.       -Потом? Ты уже неделю говоришь «потом»!       Голос у нее сорвался. И на секунду Чонину даже стало ее жалко. Потому что Джимин действительно боялась. Боялась потерять Хенджина. Просто выражала это ужасно, хотя может по-другому просто не умела.       -Я переживала за тебя, пока ты лежал в коме! – выпалила она. – Я сидела в этой больнице каждый день. Ты обещал, что мы будем вместе. А теперь даже смотреть на меня нормально не можешь!       Хенджин дернулся. Кома. Больница. Белый свет. Запах лекарств. И тихий голос: «Сэм».       Перед глазами на секунду вспыхнули огненные очертания. Феликс в военной куртке. Кровь на его руках.       -Хенджин? – обеспокоенно сказал Чонин.       Он резко пришел в себя. Голова снова заболела. Феликс уже стоял рядом. Слишком близко.       -Ты побледнел, - тихо сказал он.       И Хенджин вдруг поймал себя на том, что успокаивается просто от его голоса. Это стало последней каплей.       -Да господи, - выдохнула Джимин с нервным смешком. –Ты даже рядом с ним дышишь по-другому.       Тишина. Абсолютная. Феликс застыл. Чонин уставился в потолок, мысленно покидая чат. А Хенджин почувствовал, как внутри все холодеет от осознания: она сказала правду.       Джимин схватила сумку.       -Ладно. Отлично. Разбирайтесь сами со своим…чем бы это ни было.       Она ушла, хлопнув дверью так сильно, что в прихожей качнулась лампа. Тишина после этого стала почти оглушающей. Чонин осторожно поднялся с дивана.       -Ну… - пробормотал он. – Это прошло лучше, чем могло.       -Замолчи, - одновременно сказали Хенджин и Феликс.       Чонин поднял руки:       -Все, все, ухожу.       Он быстро натянул куртку, но уже у двери остановился. Посмотрел сначала на Хенджина, потом на Феликса. И очень тихо сказал:       -Вы оба выглядите так, будто сейчас развалитесь.       После чего ушел.       Хенджин устало опустился на диван и закрыл лицо руками.       Квартира снова погрузилась в тишину. За окном медленно падал снег. Феликс стоял у кухни не двигаясь.       -Прости, - наконец тихо сказал он.       И вот тут Хван сорвался.       -Да хватит извиняться за все!       Феликс вздрогнул. Хенджин тут же пожалел о тоне, но остановиться уже не мог.       -Ты постоянно это делаешь! Постоянно ведешь себя так, будто тебя здесь вообще быть не должно!       -Потому что, возможно, не должно, - очень спокойно ответил Феликс.       И это спокойствие вдруг ударило сильнее крика. Хенджин резко поднял голову.       -Что это вообще значит?       Феликс молчал несколько секунд. Потом слабо улыбнулся. Очень устало.       -Ничего.       -Не беси меня.       -Я серьезно.       -Феликс.       Тот устало провел рукой по волосам. Мокрые после душа пряди упали ему на глаза, и Хенджин поймал себя на совершенно неуместной мысли о том, что ему хочется убрать их за ухо. Он мысленно возненавидел себя.       -Ты не обязан ломать свою жизнь из-за меня, -наконец тихо сказал Феликс.       -Кто сказал, что ты ломаешь мою жизнь?       Феликс посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.       -Хенджин…у тебя была нормальная жизнь. Девушка. Друзья. Планы. А потом появился я, и-       -И что? – перебил слишком резко. – Ты думаешь, проблема в тебе?       -Разве нет?       -Нет!       Ответ вылетел мгновенно, без раздумий, без паузы. Они оба замерли. Потому что это прозвучало слишком искренне. Хенджин шумно выдохнул и отвернулся к окну. Снег падал медленно, большими хлопьями, растворяя ночной город в белом свете.       -Ты не понимаешь, насколько все это сложно, - тихо сказал он. –Я не знаю, кто я рядом с тобой.       Феликс ничего не ответил. И это молчание снова начало раздражать.       -Скажи хоть что-нибудь.       -А что ты хочешь услышать?       Хенджин нервно усмехнулся.       -Не знаю. Что ты злишься. Что тебе больно. Что ты хоть иногда ненавидишь меня за все это.       Феликс посмотрел на него не долго. А потом неожиданно тихо рассмеялся. Не весело. Скорее устало.       -Я пытался.       -Что?       -Ненавидеть тебя.       У Хвана перехватило дыхание. Феликс опустил взгляд.       -Там…тогда…во временном небытии. Когда я понял, что тебя нет рядом. Я пытался злиться. Думал, так будет легче.       Он слабо улыбнулся уголком своих кукольных губ.       -Не получилось.       В груди у Хенджина стало болезненно тесно. Потому что никто никогда не смотрел на него так. Будто он был чем-то драгоценным даже после всех ошибок. Даже сейчас. Даже когда сам Хенджин постоянно отталкивал его.       -Ты идиот, - хрипло сказал он.       -Знаю.       -Это ненормально.       -Возможно.       Феликс говорил спокойно, но пальцы у него дрожали. Совсем немного. И Хенджин вдруг понял: он тоже боится. Не меньше. Может, даже больше. Просто скрывает лучше.       -Почему ты все время смотришь на меня так? – тихо спросил Хенджин.       Феликс моргнул.       -Как?       -Будто…будто я все еще тот человек, которого ты потерял.       Тишина.       Потом Феликс очень осторожно ответил:       -Потому что для меня ты и есть он.       И все. Этого хватило. Что-то внутри Хенджина окончательно надломилось. Все эти недели, взгляды, воспоминания, бессонные ночи, ревность, чужое имя «Сэм» в своей голове, Феликс в его квартире, Феликс в его одежде, Феликс рядом каждый раз, когда становилось плохо. Слишком много. Слишком близко.       Хенджин сам не понял, в какой момент оказался рядом. Только что между ними было несколько шагов. А потом – почти не осталось расстояния.       Феликс замер. И впервые за все время выглядел по-настоящему растерянным.       -Хенджин…       Он произнес это так тихо, будто боялся спугнуть момент. И Хенджин понял: если сейчас не сделает этого, то уже не сможет нормально дышать.       Поцелуй вышел неровным. Не красивым. Не уверенным. Скорее отчаянным. Будто Хенджин пытался наконец заткнуть все мысли в своей голове разом. Феликс тихо выдохнул ему в губы – удивленно, почти болезненно – и на секунду вообще перестал двигаться. Как человек, который слишком долго мечтал о чем-то и теперь не уверен, что это реально.       А потом осторожно ответил. Очень мягко. Так, будто Хенджин был чем-то хрупким. И это почему-то добило окончательно. У Хенджина внутри все перевернулось. Тепло. Страшно. Неправильно. Правильно.       Когда они отстранились, в квартире все еще было тихо. Только снег за окном продолжал падать. Феликс смотрел на него так, будто у него сейчас сердце остановится. Хенджин чувствовал себя примерно так же.       -…это все усложнит, да? – хрипло спросил он.       Феликс неожиданно улыбнулся. Маленькой, живой улыбкой.       -Очень.