Операция «Романтика»

***

— Итак, что могло произойти, что ты решил вызвать меня на личную встречу? — Сияя как свеженачищенный чайник, произносит Оборо, обнимая друга. — И тебе привет, — более радостно, чем ожидал, произносит Шота, обнимая в ответ. — Вообще, хотел по работе кое-что обсудить.       Они встретились в тенистом парке недалеко от Академии, где работал Шота, и так же недалеко от отдела, в котором работал Ширакумо. — Что-то серьёзное? У Таками вроде всё в норме по делу было, — отстраняясь от объятий и хмуря брови, тянет Оборо. — Ну, выходит, что серьёзное. Он боится обсудить это с кем-то, но, на мой взгляд, это лучше сделать, — не зная, как перейти уже к делу, говорит Шота. — Не тяни, а то я начинаю напрягаться, — прерывает его размышления вслух, Ширакумо. — В общем и целом, — начинает Шота, стараясь нормально всё сформулировать.       Он не боялся, что Оборо подумает что-то не то. Ширакума хорошо разбирался в людях, и если тот до сих пор считает Кейго хорошим человеком, значит, его мнение ничего уже не изменит. — У Таками недавно наметилась достаточно весомая проблема в деле. Как он мне рассказал, у него было не самое правильное прошлое, настолько, что обнародование его может поставить точку в его карьере... — Оборо смотрит на друга, задумчиво скрещивая руки на груди и немного хмурясь. — Также недавно они задержали одного из участников группировки, связанного с наркотиками. И в телефоне этого человека Кейго нашёл очень много информации о своём прошлом. Также этот человек заявил ему, что если Кейго продолжит вести дело, они обнародуют всё, что у них на него есть. — Он заканчивает, замолкает, глядя на остановившегося на месте и излишне хмурого Оборо. — Как я понял из твоих слов, в первую очередь, его и так не особо любят в отделе. И подобная информация, вышедшая на свет, может реально привести к увольнению. — Сложно, — тянет Ширакумо, опуская взгляд. — На мой взгляд, Таками и вправду очень смышлёный и, главное, хороший во всех смыслах человек. Но руководство и вправду относится к нему с недоверием. Как я слышал, из-за его семьи. — Шота лишь вопросительно вскидывает брови, и Оборо, кивнув, продолжает: — Как я слышал, ходят слухи, что его отец — это достаточно известный вор. Точнее не скажу. Но вроде руководство боится ему доверять именно из-за этого. — А кто его воспитывал? — В приюте. Про отца точно ничего не известно, лишь догадки. В документы он не вписан. Мать попала в больницу с психическими проблемами. В последний раз они виделись, когда Кейго было 7 или 8 лет, — задумчиво разъясняет Ширакумо, наконец продолжив путь. — Ну, по крайней мере, это указано в бумагах. Конечно, если там неопровержимые доказательства, то дело дрянь. Но если нет, то можно побороться. — Там всё плохо, как сказал Кейго. Фото, видео. А можно передать дело кому-то другому, чтобы просто его закрыть?       Или на крайний случай сделать вид, что дело закрыли, но продолжать вести его тайно... — Если этот вопрос ждёт, то я обдумаю и скажу всё завтра Таками. — Шота кивает, радуясь пониманию Оборо, хоть и не сомневался в нём ни минуты. — Пошли выпьем кофе и будем расходиться, а то я уверен, что нас уже потеряли.

***

      Время неумолимо двигалось всё ближе к семейному ужину, на который идти Шота не хотел от слова совсем, но понимал, что сделать этого не мог.       Кейго, наоборот, с каждым днём был всё более воодушевлён. Они с Оборо всё обсудили и решили пока приостановить дело, не раскрывая найденные улики. Конечно, вести всё тайно было в разы сложнее, но безопаснее. На самом деле такое решение очень развязало им руки. Руководству сказали, что за неимением особых доказательств дело заморозили. И всё шло на удивление хорошо.       Шота и Кейго встречались стабильно раз в пару дней, чтобы обсудить важные вопросы.       Шота давал советы, а иногда они просто пили кофе и разговаривали о том, что могли спросить у них на семейном ужине.       В связи с официальной остановкой дела, Кейго его помощь была нужна намного чаще, и Шота просто-напросто не мог отказать ему в этом. Оборо был обычно слишком завален работой, чтобы тратить время на это, а Айзава просто перестал брать сверхурочные.

***

      Они стояли у дверей небольшого и ухоженного дома. Кейго немного нервно теребил рукав рубашки, Шота же чувствовал, как у него дрожат пальцы, потому что сам не совсем понимал, как им пережить этот вечер.       Они переглянулись, и Айзава вдруг подметил не только всё так же, как и раньше, подведённые глаза, но ещё и проколотые уши. В мочках поблёскивали небольшие красные камушки. — «Мама оценит», — проносится у него в голове, и Шота чуть расслабляется.       Протягивает ладонь и стучит.       С той стороны было практически тихо, в целом как и обычно, пока не произошло ничего, что привело бы всех в более эмоциональное состояние.       Дверь распахнулась, и на пороге появилась мама Шоты. Её взгляд сразу же остановился на Кейго, и на лице расплылась довольная улыбка. — А вот и вы! — всплеснув руками, воскликнула она, пропуская их внутрь. — Проходите, проходите, мы уже все собрались!       Шота вздохнул, но постарался улыбнуться как можно естественнее. Кейго, чувствуя напряжение спутника, схватился за его свободную ладонь и слегка сжал в знак поддержки.       Мама, кажется, заметив это, улыбнулась чуть шире и проследовала дальше по коридору.       В гостиной уже сидели родственники: тётя и отец. Кейго, заметив малое количество людей, глянул на Шота с недоумением, а тот лишь пожал плечами.       Семья у них весёлая, но небольшая. — Привет, — вздыхает Айзава, чувствуя на себе чужие взгляды и как-то неосознанно сжимает ладонь Кейго чуть сильнее и прячет руки за спину. — Знакомьтесь, это Кейго, мой... друг, — произнёс Шота, стараясь говорить уверенно. — Кейго это... — и он неожиданно зависает, не зная, как представить семью. Голова отключается слишком резко. — Очень приятно! — Кейго вежливо поклонился, стараясь скрыть волнение и прикрыть его затык.       Мама Шоты тут же взяла инициативу в свои руки: — Ну что ж, раз все в сборе, давайте к столу! Шота, ты садись здесь, а Кейго вот здесь.       Ужин начался с обычных семейных разговоров: о работе, о погоде, о последних новостях. — А чем вы занимаетесь, Кейго? — спросила тётя, отпивая вино из бокала.       Она была не намного старше самого Шоты, всего пара лет разницы, но держалась так, словно он ребёнок. Высокая, статная, стройная, с такими же, как и у него, чёрными волосами, остриженными в аккуратное каре. — Я работаю в полиции, — ответил Таками, чувствуя, что начался допрос. — О, как интересно! — подавшись чуть вперёд, повеселев, произносит она. — А вы давно знакомы с Шотой? — Не очень, — улыбнулся Кейго, отводя взгляд. — Но мы быстро нашли общий язык.       Шота почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он поспешил перевести тему: — Кстати, мама, ты нашла тот сервиз? — Нашла-нашла, не переживай, — отмахнулась она, но тут же добавила: — Но раз уж у нас такой повод собраться, может, достанем его по случаю?       Отец и тётя одобрительно закивали, и мама убежала в кухню.       Чай она всегда накрывала не на обеденном столе, а на маленьком, что находился в углу комнаты, окружённый парой кресел и диваном.       Тётя в какой-то момент ушла в кухню помочь сестре с подготовкой чая. В итоге в гостиной они остались втроём.       Шота напрягся, ожидая выпада и от отца, но тот лишь оглядел их и поднял уголки губ. — А у тебя уши проколоты, или это какие-то подвески? — задумчиво произносит отец, когда они уже сидели за столом. Тётя, усевшаяся на диване рядом с Кейго, из-за чего он оказался зажат между ней и Шота, обернувшись к Таками, присмотрелась и вскинула брови. — И вправду, как-то я не заметила совсем. — Так же спокойно как и раньше произносит она, изучая Кейго взглядом. — Проколоты... — Он хотел сказать что-то еще, Айзава это видел, а еще заметил, как парень прикусил язык и замолчал. — Тебе прямо хорошо так... — Задумчиво тянет тетя.       А потом возвращается мама, и все усаживаются пить чай. Пока голос вновь не подает отец. — А вы, ребята, уже думали о будущем? Может, свадьбу планируете?       Кейго чуть не подавился чаем, а Шота закашлялся, пытаясь скрыть смех. — Пап, — устало выдохнул он, — Мы пока о таком не думали. — Ну-ну, — подмигнул он. — В наше время с этим не тянут.       Мама Шоты лишь улыбалась, глядя на смущённого Кейго. Она подошла к нему и тихо сказала: — Ты хороший мальчик. Береги моего сына.       Кейго кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он действительно начинал понимать, почему Шота так не хотел сюда идти.       Остаток вечера прошёл на удивление хорошо. Расслабившись, родственники оказались не такими страшными, как их представлял Шота.       Кейго же чувствовал себя всё более уверенно, понимая, что его, кажется, приняли в семью.       Когда они вышли на улицу, перед этим распрощавшись со всеми долгими объятиями, а мама вообще расцеловала Кейго в щёки. На улице уже стемнело. Шота глубоко вдохнул прохладный воздух и улыбнулся: — Спасибо тебе. Ты меня сегодня очень выручил.       Кейго улыбнулся в ответ, немного краснея: — Это я должен благодарить. Твоя семья... они замечательные.       Они стояли у машины, не торопясь прощаться. В воздухе витало что-то новое, ещё не до конца осознанное обоими. — Может... зайдёшь ко мне? — предложил Шота. — Посмотрим какой-нибудь фильм или просто поговорим.       Кейго кивнул: — С удовольствием.