1
11 марта 2026 г., 16:00
Крик Куоритча еще какое-то время гремел в ушах не хуже грома средь бела дня. Даже после того, как его большая фигура была поглощена яркими, почти ослепляющими всполохами оранжевого пламени, Паук продолжал вглядываться в самые глубины огненного вихря, иррационально надеясь зацепиться взглядом даже за самый жалкий призрак надежды, что Куоритч мог оказаться жив. Но сколько бы он ни пытался уловить хотя бы его тень, все, что он видел — это оранжевый. Горячий оранжевый, заставляющий его глаза слезиться.
Пауку пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сбросить горячую пелену со своего зрения, но спустя буквально несколько секунд он вновь лишился возможности видеть ясно. Попытка вытереть глаза ладонями тоже не принесла никакого результата, и его руки безвольно повисли вдоль тела, и несколько слезинок непроизвольно скатились по его щекам, сорвавшись с кончика подбородка.
Возможно, это были слезы не от жары, а от осознания, что его единственный живой родитель умер, оставив его одного. Снова. Не то чтобы Паук не привык быть сиротой — он провел всю свою жизнь, будучи бездомным котом, ищущим ласки у тех, кому был не так уж и нужен, но все же. То, что у него появился кто-то, кто имел прямое отношение к его рождению, пусть это и был такой мудак, как Куоритч, согревало хотя бы отчасти. Он был не один в этом мире, недолго, правда, но все же. Хотя частичка Паука все же предпочла бы, чтобы Куоритч никогда не возвращался и не приносил все те смерть и разрушения, что следовали за ним, куда бы он ни пошел.
Никогда не показывал, каково это — быть любимым и желанным несмотря ни на что.
Паук не сразу понял, что из его рта вырвался дрожащий вздох. Почти всхлип.
Меньше всего он хотел издавать подобные звуки именно сейчас, но его тело выбрало худший момент, чтобы предать его, и он почувствовал, как по спине пробегает крупная дрожь. Несмотря на кружащий вокруг них жар, ему внезапно стало очень холодно. Паук не отрывал взгляда от огненной бездны, боясь, что если посмотрит хоть на кого-нибудь, то не встретит на их лицах ничего, кроме мрачного осуждения.
Куоритч был их врагом. И его тоже.
У Паука не было права горевать по нему. Даже несмотря на то, что он был его биологическим отцом.
Отцом, в которого он выстрелил, чтобы защитить Джейка.
Слюна во рту показалась горькой, как после отваров Мо’ат, которые она давала ему каждый раз, когда Кири ее об этом просила. Пожилая Цахик никогда не относилась к нему с холодностью или жестокостью, порой казалось даже, что принимала сильнее, чем ее собственная дочь, но Паук боялся злоупотреблять этим гостеприимством. Не хотел показаться наглым или требующим слишком много.
Куоритч был мертв. Не было никакого шанса, что он мог выжить после падения в эту огненную яму.
Это конец. Определенно точно конец для него.
Паук знал, что должен чувствовать радость, потому что этот ублюдок наконец-то полностью отстал от него. Наконец-то перестал преследовать и тащить обратно в проклятый Плацдарм, в проклятые медицинские камеры с проклятыми медицинскими приборами, с которыми ученые лезли к нему и пихали ему в рот, заставляя чувствовать себя гораздо хуже, чем под любым холодным взглядом Нейтири. Ученые из Врат Ада никогда не заставляли его чувствовать себя просто расходным материалом. Они любили его.
А эти… а эти разобрали бы его по кусочкам, если бы имели на это право.
Паук должен был радоваться. И он радовался, конечно. Но какая-то его часть все равно кровоточила и болела. Какая-то его часть хотела упасть на колени и заплакать прямо сейчас, позвать Куоритча по имени в надежде, что он ответит. Какая-то его часть жалела о том, что он бросил именной жетон в том коридоре, а не забрала с собой.
Чья-то рука мягко легла ему на спину. Паук крупно вздрогнул, не ожидая этого ощущения, и повернул голову к Джейку, но тот на него не смотрел — его внимательные желтые глаза были устремлены туда же, куда были устремлены глаза Паука несколько секунд назад. Значит, это не он. И правда — рука была слишком маленькой. Женской. Но это не Кири, потому что у нее пять пальцев, а он чувствовал только четыре. Это не Тук, потому что она была слишком маленькой. Значит… Нейтири?
Паук повернул голову в ее сторону и чуть было не обомлел, когда столкнулся с ней взглядами.
Одной рукой она продолжала поддерживать крошечную девочку у себя на груди, а второй действительно тянулась к нему. Ее прикосновение ощущалось таким же мягким и нежным, как когда она впервые обняла его лицо своими руками всего день назад — когда смотрела на него с такой лаской, нежностью и ничем не прикрытой болью, что в его груди одновременно что-то расцвело как никогда прежде и безвозвратно умерло.
Как долго он мечтал об этом?
О ее любви? О ее заботе? О том, чтобы она смотрела на него и видела нечто большее, чем просто Небесного человека, которого вынуждена терпеть?
Он не мог поверить, что это было правдой.
— Он не мог выжить, — сказала Нейтири, разрывая хрупкую тишину, в которой вся семья провела несколько долгих минут. Паук сглотнул. Ее голос звучал не так, как он ожидал — в нем все еще была привычное презрение, которое она чувствовала к Куоритчу, но было что-то еще. Мягкость. Почти сожаление. И когда Паук понял, что она звучала так потому что говорила именно с ним, ему показалось, что он сейчас заплачет. — Это конец.
Казалось, ее слова стали катализатором, чтобы все остальные пришли в движение. Буквально несколько секунд спустя Джейк издал слабый стон и начал заваливаться на бок, чем привлек внимание всей своей семьи. Он начал почти что прыгать на одной ноге в сторону камня, на который мог бы сесть, и это могло бы выглядеть комично, если бы не кровоточащая рана на его бедре, заливавшая кровью синюю кожу.
— Пап, папа…
— Ма Джейк, сядь…
— Иди сюда.
Глядя на их объятия, Паук не чувствовал ничего, кроме щемящей в груди смеси нежности и боли. Так много лет он оставался всего лишь сторонним наблюдателем, всегда рядом, но никогда с ними — просто кто-то, кого терпят, потому что другого выбора нет. Теперь же, пусть и совсем немного, но Паук чувствовал себя частью этой семьи. Чувствовал, что у него есть право улыбаться вместе с ними. Совсем немного.
Кири, повернувшись к нему, улыбнулась той самой робкой, но до невозможности ласковой улыбкой, от которой у Паука все переворачивалось и начинало плясать в диком танце похлеще тех, что устраивали на’ви, когда выпивали слишком много кавы. Она протянула к нему руку, и Паук без лишних мыслей схватился за нее, переплетая пальцы. Кири мягко втянула его в семейное объятие, и тепло моментально окутало его с головы до ног. Рука Кири обвилась вокруг его плечей, малышка Тук схватилась за поя его набедренной повязки, а Ло’ак положил ладонь ему на голову.
Джейк улыбнулся, глядя на него — не так, как прежде. Не осторожно, словно боялся прогневать свою пару. Слабо — от усталости — но достаточно искренне. И Нейтири…
Нейтири провела ладонью по его плечу. И этого простого движения оказалось достаточно, чтобы Паук шмыгнул носом.
Он так боялся проснуться и осознать, что все это просто сон. Что в реальности она ни за что не посмотрит на него вот так, ни за что не увидит в нем что-то большее, чем тень Куоритча, чем его проклятую кровь Небесного человека, пришедшего отобрать у нее все, что она знала и любила. Что Джейк все же найдет в себе силы убить его, потому что будет видеть лишь препятствие. Что для Ло’ака он будет причиной, по которой Нетейам погиб.
Он так невыносимо этого боялся, что перехватывало дыхание.
Что хотелось спросить: «вы правда принимаете меня?»
Но он молчал. Боялся услышать ответ.
Когда объятие закончилось и все немного отступили друг от друга, на лицо Нейтири вернулось скорбное выражение. Она опустила глаза на крошечную девочку, которую все это время держала, и издала тихий нежный звук, присущий матерям, успокаивающих своих детей. Ее уши на мгновение прижались к голове, прежде чем она вздохнула и взглянула на Джейка с блеском в глазах:
— Мне нужно вернуть Тоновари его дочь. И рассказать о Ронал.
Джейк кивнул. На его лицо тут же наползла нечитаемая маска, через которую никто не мог пробиться.
— Пойдем вместе, — сказал он.
Нейтири качнула головой:
— Мы все не поместимся на Са’ату…
И тогда, словно только и ожидая, что кто-нибудь о нем вспомнит, небеса пронзил громогласный рык, который не спутаешь ни с кем другим. Паук, как и остальные, тут же резко поднял голову, чтобы всмотреться в темное небо.
Не найти ярко-оранжевую гигантскую фигуру в темном ночном небе было довольно сложно, так что вскоре все они смотрели, как величайший хищник Пандоры и правитель небес приземляется рядом с ними, вызывая нервную реакцию у Са’аты. Торук взглянул на нее лишь мельком, вероятно, убеждаясь, что она не предоставляет никакой угрозы — и его взгляд вперился в Джейка, сидящего в окружении семьи.
— Показушник, — фыркнул он, поднимаясь на одну ногу. Он пошатнулся, но Ло’ак и Паук тут же оказались рядом, чтобы помочь ему вернуться в нормальное положение. Джейк только издал раздраженный звук, но никого из них отталкивать не стал. Не очень хороший знак — значит, ему действительно больно. Видимо, в пылу сражения он еще как-то мог блокировать эти ощущения, но сейчас они всей волной накатили на него. Иначе бы он просто оттолкнул их и дошел сам. — Тогда… кто хочет покататься на Торуке?
Естественно, этого хотели все. Кроме, разве что, Кири — она не казалась такой возбужденной этой идеей, хотя демонстрировала определенный интерес.
— Я хочу, — Тук схватилась своей маленькой ладошкой за пальцы отца и слегка потрясла. — Можно?
Лицо Джейка смягчилось, он улыбнулся и протянул руки, чтобы поднять дочь. Нейтири и Кири издали возмущенные звуки, но он не позволил им забрать Тук из его рук, крепко прижимая девочку к себе. Она сразу же обхватила шею отца руками и прижалась к нему так крепко, как только могла. Ее уши прижались к голове, хвост беспокойно мельтешил из стороны в сторону, и, судя по тому, как она дрожала, она была близка к слезам, и единственной причиной, по которой она еще не заплакала, было теплое объятие отца. Нейтири неодобрительно покачала головой, но отступила назад, позволяя своему партнеру разобраться с ситуацией.
Кири только закатила глаза и снова переплела пальцы со Пауком. Она тоже дрожала.
Ло’ак только вздохнул. Он даже не пытался — он знал, что как только Тук залезла на Джейка, их было невозможно разнять.
— Конечно можно, — сказал Джейк тихим, успокаивающим голосом. Его большая рука легла на затылок дочери и погладила ее, давая Тук утешение, в котором она сейчас так нуждалась. Она только прижалась к отцу и тихонько вздохнула. — У нас есть место еще для одного или двух пассажиров. Кто хочет?
Ло’ак и Кири переглянулись. Его уши на мгновение опустились, плечи слегка дрогнули, а Кири только вздохнула, сразу поняв, о чем думает ее брат.
— Я полечу с мамой, — ответила она через мгновение, и уши Ло’ака тут же поднялись, а сам он уставился на сестру с шоком в глазах. — Хватит с меня на сегодня приключений. Обезьянка?
Черт, Паук безумно хотел прокатиться на Торуке. И эта громадина, вероятно, с легкостью перенесла бы на семье всю семью, оставив Са’ату без работы, но полет с Кири и Нейтири…
Паук взглянул на Кири. Он прекрасно видел, что она сдерживалась изо всех сил, чтобы не обнять себя руками и не показаться слишком слабой или напуганной перед семьей. Не то чтобы кто-то мог ее за это осудить. Паук был уверен, что прямо сейчас все едва держались на очень тонкой грани, за которой их ждет грандиозный нервный срыв после всего пережитого.
Разве он мог оставить Кири в таком состоянии ради собственных эгоистичных желаний? Она нуждалась в нем, хоть не показывала и не говорила этого вслух. Паук просто знал. Чувствовал это каждой клеточкой своего, словно настроенного на определенную волну, принадлежащую исключительно ей. Ни с кем и никогда он не чувствовал такого единства, как с Кири.
Значит, решено.
— Я…
— Иди с папой, — она прервала, расплетая их пальцы. Паук удивленно моргнул. Он даже успел подумать, что умудрился чем-то обидеть Кири, но ее голос звучал все так же, как и прежде: — Такой шанс не часто выпадает. Не упусти его.
— Ты уверена? Я могу…
— Все хорошо, обезьянка. Я просто… устала.
— Мы все, — шепнула Нейтири, обнимая дочь за плечи. — Пойдем. Нам пора.
Джейк и Нейтири обменялись короткими взглядами, понятными только им двоим, и кивнули, расходясь по сторонам. Это было забавно, как с Нейтири ушла одна лишь Кири, но им, кажется, было вполне комфортно вдвоем. Кири чуть поддалась вперед, чтобы взглянуть на малышку, привязанную к груди матери, и, хотя вокруг было темно, Паук увидел, как исказилось ее лицо от смеси сожаления и боли.
Дочь Ронал. Цахик умерла, едва подарив этой девочке жизнь. Какая страшная смерть. Чем-то напоминала ему о собственной матери. Но эта девочка хотя бы не будет совсем одна. Как и он… теперь.
— Осторожно, — сказал им Джейк, когда они приблизились к Торуку. Тот не показывал никаких признаков агрессии, лишь наблюдал за ними внимательными глазами, словно понимал, кто именно перед ним стоит. Одной рукой Джейк схватился за свою куру и соединил косу с с косой Торука, издав тихий вздох. Его уши дернулись, как и хвост, и он слегка пошатнулся. Ло’ак тут же нырнул под бок отца, помогая ему перенести вес с раненой ноги на себя. Джейк благодарно кивнул и вновь посмотрел на Торука.
Казалось, между ними происходит молчаливый разговор одними только взглядами. Они не издавали никаких звуков и не шевелились, не использовали язык жестов, как делали рифовые На’ви с Тулкунами, а просто смотрели друг на друга, передавая по нейронной связи все, что нужно передать. Даже сейчас, имея возможность подключаться к флоре и фауне Пандоры с помощью своей собственной куру, Паук страшно завидовал тому, какая глубокая у всех вокруг связь с этим миром. У них есть свои Икраны, свои духовные братья и сестры…
Может быть, если ближайшее время будет спокойным, он сможет попытаться пройти Икнимайю и оседлать кого-то? Икрана, например. Он всю жизнь провел, зеленея от зависти, когда воины Оматикайя рассекали небо на своих летающих зверях и оглушали небеса боевыми криками.
— Так, залезаем по одному, — объявил Джейк, прерывая зрительный контакт со зверем. — Но я первый.
Он выпутался из рук своего сына, коснувшись кончиками пальцев плеча Ло’ака, и Торук внезапно припал поближе к земле, облегчая путь своему наезднику. Джейк усмехнулся и качнул головой, но было видно, что при таком раскладе забраться на его спину ему и правда было легче. Тук, все это время прижимающаяся к отцу и смотрящая на все происходящее одним глазком, чуть отстранилась от его груди и посмотрела на большое существо под собой. Ее личико все же было мокрым от слез, и она шмыгала носом, но вид Торука заставил ее слегка улыбнуться.
Ну, да. Привилегия быть дочерью Торук Макто.
— Давай теперь ты, бро, — Ло’ак толкнул Паука.
— А че это вдруг?
— Ну, вдруг он взбунтуется и решит кого-нибудь сожрать. Это хотя бы буду не я.
— Трус, — хихикнул Паук. На самом деле ему тоже было отчасти страшно.
— Не задерживайте очередь, парни, — вмешался Джейк. — Просто садитесь.
Ло’ак и Паук переглянулись. Секунда, две, три…
— К черту тебя, — Паук хохотнул, отталкивая друга и приближаясь к Торуку. — Ладно, только не ешь меня, ладно?
— Он не съест, — внезапно сказала Тук.
— Спасибо за утешение, — он улыбнулся и глубоко вдохнул. В самом деле, чего тут бояться? Да, конечно, увидеть живого Торука и при этом остаться в живых самому это само по себе событие века для всех, но чтобы еще и залезть на него? Простите, но на его месте нервничал бы каждый. Ло’ак так вообще зассал садиться первым. Так что Пауку еще можно накинуть очков за то, что он полез сразу после Джейка.
Точно. Джейк. Связь. Он просто не даст своей громадной оранжевой штуке сожрать кого-то из своих детей и Паука тоже.
Схватившись за протянутую руку, Паук практически взлетел на спину зверя, устраиваясь позади широкой спины. Торук под его весом лишь слегка взбрыкнул, но не попытался скинуть и не издал ни звука. Его кожа была приятной и гладкой, и пахло от него чем-то непонятным, напоминающим запах родного леса с примесью чего-то еще, что могло принадлежать только такому, как он. Паук поерзал, устраиваясь поудобнее, и не смог сдержать нервной радостной улыбки от осознания, что ему — Небесному человеку! — удалось забраться на спину самой Последней тени. Другим о таком оставалось только мечтать.
— Ло’ак, — позвал Джейк. — Давай. Остался только ты.
Ло’ак кивнул. Теперь, когда между ним и Торуком не было никакого препятствия, он казался куда менее нервным. Видимо, просто смирился со своей судьбой. Он взглянул на морду зверя всего один раз, прежде чем приблизиться и схватиться за руку отца, забираясь на его спину позади Паука. Места еще оставалось достаточно, так что эта громадина и вправду могла бы перенести всю семью без каких-либо проблем, но Нейтири и Кири уже взлетели, направившись на поиски Тоновари и его детей. Им оставалось только подняться в небо и последовать за Са’атой.
— Держитесь очень крепко. Я скажу ему быть помедленнее, но вы тоже не расслабляйтесь.
Паук с некоторой долей неловкости обвил руками торс Джейка, чувствуя, как Ло’ак прижимается к нему со спины. Ладно. Они все частенько летали на чужих Икранах в последнее время. Вряд ли полет на Торуке чем-то кардинально отличается. Главное схватиться покрепче и не соскользнуть во время полета в воду, и все будет в порядке.
— Не дрейфь, — шепнул ему на ухо Ло’ак. — А то весь позеленел от страха.
— Да заткнись, — Паук лягнул его пяткой. Друг хохотнул.
Как только Торук со знакомым рыком расправил крылья и поднялся в небо, Пауку тут же захотелось взять свои слова назад. Нет, полет на Икране и на Последней тени различался — кардинально различался! Когда летишь на Икране, все ощущается… иначе. Он не мог подобрать слов, чтобы правильно это описать. Немного быстрее и все вокруг кажется медленнее, чем оно есть на самом деле. Икраны более маневренные, они привыкли выделывать любые трюки, которые с ними практикуют их наездники, чтобы быть более эффективными в бою. С Торуком ничего этого не было. Он был еще быстрее, но менее маневренным. Не потому что не умел. Потому что просто не хотел — ему это попросту ненужно.
Глядя на его ленивые взмахи крыльями, на абсолютное спокойствие, которое чувствовалось в каждой клеточке его тела под Пауком, становилось понятно, почему Торука так боятся те, кто его преследует. От этого существа просто невозможно убежать.
— Круто! — крикнул ему на ухо Ло’ак.
— Да! — ответил Паук, борясь с желанием оторвать руки от тела Джейка, чтобы широко раскинуть их и встретить ладонями соленый морской ветер.
Этот полет ощущался наградой за все, через что им пришлось пройти за последние несколько недель. Через что пришлось пройти Пауку, чтобы наконец-то по-настоящему почувствовать себя частью всего, что происходило вокруг него. На земле их снова ждали проблемы, которые не требовали отлагательств. Люди, которые в них нуждались. Потери, с которыми придется столкнуться, сколько ни пытайся убежать. Война, от которой все устали, но которая еще не закончилась, а просто временно прекратилась, чтобы вернуться с новыми силами и похоронить еще больше тел.
Паук не хотел думать об этом прямо сейчас. Не хотел вспоминать про Куоритча, прекрасно зная, какую боль это принесет. Не хотел думать, что рядом с ними все еще ощущается пустое место, которое должно быть занято, но по какой-то причине пустует. Не хотел думать о том, что, вероятно, стал точно такой же целью RDA, как и Джейк. Что там, внизу, их ждет еще больше трагедии и смертей, чем раньше.
Сейчас существовали только они, Торук и этот незабываемый полет.
