Санта-Барбара по-министерски

— Сука! Раздался громкий хлопок. Тяжёлой рукой вмазали по столу, и первым делом на пол полетели бумаги и перья. Следом с грохотом упало кресло, издало предсмертный жалобный скрип. Поттер глухими ударами несколько раз безжалостно зарядил по нему тяжёлым ботинком. Нет сомнений, кого он в этот момент представлял. Картина маслом: отнёс отчёт Министру. Верховному дементору магической Британии, чтоб ему сосалось. — Воу, полегче… Брови Рона поползли вверх, а руки поднялись в примирительном жесте, стоило Гарри обратить свое внимание на друга, подавшего голос. Гарри пилил его взглядом с минуту. Раньше на такое рыжий слишком уж подозрительно кусал губы. Сдерживал рвущуюся улыбку, падла. Сейчас же сжимал их в одну полоску — взаправду беспокоился за него. Поттер присмирел. Наконец протяжно вздохнул и прикрыл глаза. Потёр переносицу, мысленно отсчитывая до десяти. Успокоился. — Репаро, — разбитая ножка многострадальной мебели встала на место. Кресло вернулось в своё прежнее положение. Гарри упал на него, откинулся на спинку, запрокинул голову. Поправил красную мантию, пятернёй зачесал взъерошенные волосы. Вернул на место съехавшие вбок очки. Рон, удовлетворённый исходом вспышки агрессии, хмыкнул и вернулся к своим задачам. Правильно, рутина же. Совершенно обыденная ситуация. Гарри раздражённо махнул палочкой, возвращая свои бумаги на место. Принялся за работу — нечего прохлаждаться. Ток-шоу. Сериал, блять, в прямом эфире. В ролях: Глава Аврората Гарри Джеймс Поттер и Министр магической Британии Том Марволо Реддл. Преданные, жадные до страстей зрители ежедневно делали ставки: кто кому сегодня трахнет мозг. И это противостояние тянулось так долго, что особы, с явным даром провидения, хорошо пополнили свои счета в Гринготтс. Позже стало понятно, что выигрыш в схватке Министра или Главного Аврора зависит от того, кто к кому сегодня наведается. Уже пять лет Министерство по умолчанию было поделено одной невидимой линией, и две цепные псины сторожили свои территории. Битва не на жизнь, а на смерть, начиналась, стоило одному пересечь границу другого. И, казалось бы, за такой срок эта игра могла всем поднатореть, но нет: последний месяц те скалили зубы и слюной брызгали пуще прежнего. Чудно! Сегодня на радость публики — сдача квартального. Гарри грешным делом подумывал передать бумаги с Гермионой, которая утром вела с Реддлом итоговое слушание по внесению правок в закон о ликантропах. Но нет, эта мразь подчёркнуто заявила, что хочет видеть непосредственно его лично. Причем, сюр, сообщение показательно выслал совой, отправил бедную птицу через этаж. Ну правильно, чужая территория ведь. Презабавнейшее действие — министерским попкорна не хватало. Они наблюдали со стороны, сплетничали, но ретировались, как только эти двое высокопоставленных оказывались в одном месте. Никто не хотел попадаться под горячую руку. Заглушающие чары звенели, оставалось только гадать какими словами они крыли друг друга за закрытыми дверьми. Ха, крыли. Рон и Гермиона догадывались в чём дело и какую кость руководящие не поделили. Однако свои выводы держали в голове, ничего не говорили. Гарри знал о чём они молчат, знал, что их догадки верны. Не зря ведь звались друзьями, знали его как облупленного. В прошлом уже была похожая история. Тогда он, молодой и зелёный, громко цапался на весь Хогвартс с белобрысым засранцем. Взаимные оскорбления, стычки, подлянки и прочая лабуда — переходный возраст. Друзьям всё стало ясно как день, после разоблачающего происшествия на шестом курсе. Погожим октябрьским днём, сразу после занятий, Рон увидел, как Малфой скрылся в пустом кабинете. В том кабинете, куда вперёд него, минутой ранее, зашёл Гарри. И конечно же подумал, что те устраивают мордобой. Посему через пару минут залетел следом — так сказать на помощь другу. Помощь не требовалась, вернее — в таком помогать рыжий бы не стал. Посмотрел на них, разгорячённых, стоящих ну совсем уж впритык, глянул на их руки — и где они находятся, и что они там друг другу наминают… Спустя секунду, залившись, аки маков цвет, прикрыл дверь. Позже они с Гермионой устроили Гарри разговор по душам… Сейчас разговоры уже были не нужны. Когда всё началось, спросите Вы? Гарри не помнил. Первые пять лет война между ними и правда была холодной. Поттер сразу обратил на него внимание — ну а кто не обращал? Это же Реддл, сука! Как и сейчас — породистый, весь из себя выглаженный, широкоплечий. Морду свою красивую чуть вбок, глаза сощурил. Потом рукой выпавшую из причёски седую прядь за ухо завёл — красовался. Оглядел снизу вверх, сверху вниз и хмыкнул. А Гарри, тогда ещё совсем щенок, только прошедший обучение — понял, что попал. Одно дело — в газете смотреть этот лик и слышать от отца и крёстного о том, какая Том мразь. Другое дело — увидеть и узнать об этом вживую. И с первого дня такой встречи в лифте Гарри начал подгавкивать в его адрес. За спиной конечно. Ну а что он так смотрел, как на пыль подножную? Гордый гриффиндорец — есть гордый гриффиндорец. Ужаленное эго скребло. Естественно все оскорбления Министр слышал и только фыркал — первый такой, что ли? Среди всех, правда, Гарри был громче и язвительнее остальных — старался выделиться. Но похуй ему было, кристально поебать. Глазами мазал, как на мошку надоедливую, и занимался своими министровскими делами. И вот, пять лет прошло, и из «Ну ты, да, ты — сюда», он превратился в «Поттер, ко мне в кабинет». По фамилии стал обращаться — аккурат с повышением. И война из холодной превратилась в горячую. Ну в очень горячую. Но справедливости ради, ранее Гарри не был так сильно одержим Реддлом. У него даже была личная жизнь. Долго правда она не продлилась — но была ведь! Не с Драко, Мерлин упаси, а с милой сестрой Рона, с яркой Джинни. История с Малфоем осталась в прошлом и закончилась на выпуске из Хогвартса. Словом, всё ушло вместе с пубертатом и больше не вспоминалось. С ним он периодически пересекался, опять же — в министерстве, но они только кивали друг другу и расходились по делам. А с Джинни… С Джинни всё случилось, когда Уизли закатили вечеринку в честь рождения Виктории — дочери Билла и Флёр. Не без помощи близнецов, они, порядком выпившие, оказались закрыты в комнате наедине. За это Фреду и Джорджу безусловно спасибо — так начались самые счастливые три года в жизни Поттера. Свидания, хороший секс, совместная жизнь в съёмной квартирке подальше от магического мира. Но со временем всё свелось к тому, что домой они заявлялись только переночевать. Причём в разное время, даже не пересекались. У Джинни — спортивная карьера в Гарпиях и постоянные разъезды на соревнования. У Гарри — бесконечные налёты и операции, куча новых шрамов и маячившее на горизонте повышение. Они любили друг друга, но оба состояли в браке с работой. Времени на отношения совершенно не было, и к сильному расстройству своих родителей, они расстались друзьями. Через год после расставания, Гарри выгрыз себе кресло Главы отдела. Вместе с этим каким-то образом выгрыз себе и внимание Верховного Цербера. Ага, внимание… Таким образом: ещё полгода искрящего напряжения между ними наложилось на кучу нерешённых задач, приправилось сверху длительным воздержанием — и понеслась. Поттер как сейчас помнил эту стычку. Тогда под его началом велось дело о какой-то особо изворотливой группировке сектантов. Скрытные гады устраивали полный мрак, взяв за основу течения маггловский Ку-Клус-Клан. И вообще ничего менять не стали, всё слизали — даже форму одежды оставили той же. Отделить их от магглов аналогичной идеологии было ну очень трудно. Гарри чертыхался — ёбаный Статут о Секретности. Если бы не он — всех в Азкабан засадил бы без разбора. В общем, нагруженный, в край заебавшийся Поттер прибыл ночью в министерство. Заявился в чём был, прямо после облавы: в подпалённой мантии и с сажей на брюках. Насчёт состояния волос и щетины можно не говорить, очки на месте — жить можно. Вернее, выживать — вместо сна строчить отчёты и ломать голову о стратегии. Том в то время тоже будто чуть-чуть потерял свои краски. Не так сильно как Гарри — всё-таки годы выдержки и умение вертеться в такой среде… Причины были: у господина Министра подходил очередной срок переизбрания — два из которых ранее, к слову, он выигрывал и оставался на посту. Ну и с ККК его конечно тоже зацепило, с этим количеством жертв и судами, на которых необходимо было его присутствие… Гарри не заострял на этом внимания. Равнял всё под формулу: не бегаешь на операции — равно отдыхаешь. Легко страдать, сидя нога на ногу в своём министровском кожаном кресле, как же. Сука-судьба изворотлива — свела их в такой час. В зале Реддл разменивался с Люциусом любезностями. Поттер скривился, проскочил мимо сладкой парочки и влетел в лифт. Не успел ничего нажать — следом к нему зашёл Том. К нему в лифт. Из двадцати, сука, выбрал тот же, что и он. От такого финта от господина Министра у Гарри и дар речи на миг пропал. Лишь на миг. — Куда держите путь после свидания, сэр? — сквозь зубы процедил Гарри. Глянул на Министра искоса и сжал кулаки до побелевших костяшек. Всё же говнюк был явно более отдохнувшим, чем он. Чувство вселенской несправедливости: почему же начальство отдыхает, когда он как последняя шавка мотается? Раздражение в замкнутом пространстве вдруг разгорелось пуще, накатило лавиной. Двери лифта закрылись, но Поттер так и не нажал ни на одну кнопку. Впрочем, как и Реддл. Том одарил его таким же взглядом, как и в первую встречу. Тёмные глаза опасно мигнули красным. Под ними проступали слабые тени, сигнализирующие о беспокойных ночах. Но эти признаки усталости не идут в сравнение чёрным провалам Гарри, его конкретно иссохшего общего состояния. Помятый видок видимо развеселил мужчину, и он оскалился в улыбке, вкрадчиво произнося: — А Вы, Поттер? Ночка у Вас была жаркой? Нарывался. Гарри надеялся, что угроза читалась в его глазах. Он открыто посмотрел на Реддла. Буравил взглядом, скрипел зубами, тяжело дышал. Так напрягся от этой насмешки, что закололо шрам на половину лба — верный признак того, что щас крышу рванёт. — Ну чего Вы так несчастно смотрите? Верно плохие новости? Рвануло. Мужчина весело скалился даже тогда, когда Поттер влетел на него со всей дури. Тело больно ударилось о тело — вдвоём будто железные. Пальцы Гарри вцепились в ткань накрахмаленного воротника, руки пытались утянуть за шею к стене. Но и Том не промах: в ответ взялся за края покоцанной мантии, отталкивая в противоположную сторону. Встали на месте по центру, упираясь друг в друга и не сдавая позиций. Лоб столкнулся со лбом, Гарри поморщился от ещё одного прострелившего удара. Вот и стояли, напряжённые, готовые перегрызть друг другу глотки. Поттер вгрызся. С силой вдруг прикусил чужие кривящиеся в усмешке губы, грубо мазнул по тут же выступившей крови. Том больно цапнул в ответ, рыкнул и дёрнул за ворот. Сдвинул их с места, припечатывая Гарри к стене. Очки слетели на пол, хрустнули стеклом. Поттер стукнулся с ним зубами, почти вывернулся из хвата, отпихивая чужие руки локтями, но Реддл уже выставил колено между его ног. И всё, без путей отступления, инициатива перехвачена. Дальше лобызаний не зашло, как бы каменно тогда не стояло. Руки мазали под одеждой, очерчивали тело — знакомились. Лично Гарри унял своё любопытство оставшись довольным исследованием. Чужой прищур говорил о том, что реакция взаимна. Царапины на коже саднили. Как столкнулись, так и разлепились — не сговариваясь. Гарри не заморачивался с тем, чтобы поправить одежду. Зачем? Они очевидно одни такие ебнутые, в два часа ночи на работе. Разве что поднял очки, починил и вернул на переносицу. Министр же — элегантно, блять, как и всегда — заправил рубашку, быстрым жестом вдел пуговицы, застегивая жилет. Подхватил сваленный на пол — и когда успели? — пиджак и перекинул через плечо. И всё скалился, со своими раскрасневшимися губами, но на Гарри уже не смотрел. Поттер вжал кнопку на второй уровень, глянул, как крепкая рука тянется к цифре пять. Отдел международного сотрудничества, понятно. Вышел на своём этаже не разворачиваясь. Переизбрание и продление поста Министра у Реддла совпало с закрытием дела по Ку-Клус-Клану у Поттера. Всю оставшуюся группировку накрыли одной операцией. Так же быстро загрузили и отправили на суд, парочку из таких — организаторов — на поцелуйчики. Всё одним днём. У Гарри тогда такая гора с плеч упала, что несколько часов ходил не в себе. Даже не понимал до этого, какой груз на себе тащил — а тут так задышалось легко. Информацию о закрытии дела он нёс Тому на стол почти вприпрыжку. Министерские оборачивались и едва у виска не крутили — такой кабан скачет и лыбу давит. Просто страшно становится. Точно гадость какую-то сделал — уже жалели Реддла. А вот с Реддлом они на радостях, слово за слово — и случайно отпраздновали эти два события. Врукопашную. Но Министр всё равно две недели после этого ходил злой, как чёрт. Слюной брызгал на всех, но больше на довольного Главу Аврората, конечно. В тот раз всем ведь Гарри рулил, даже хотел было посягнуть на святое. Том его желания пресёк. Пресёк с размахом — так впился в предплечье зубами, что прогрыз кожу. Поттер след сводить не стал. Причины Вам объяснять не собирается. А дальше… Дальше годами рычали друг на друга в общих залах и на встречах. Наедине рычали в рот — не целовались, кусались. Стаскивали и разрывали друг на друге одежду. И ничего не менялось: они всё также балансировали на грани между сексом и борьбой. Оставляли на телах отметины, перехватывали инициативу. Встречали друг друга с колкими замечаниями, расходились без слов — помятые, с чувством внутреннего удовлетворения. Гарри спустил всё на тормозах, ужас как бесился. Он ненавидел Реддла. До марева в глазах ненавидел, хотел убить — ежечасно, ежесекундно. Что-то в самом существовании этого ублюдка провоцировало Гарри на пожелания ему скоропостижной смерти. Сколько там ему? Почти шестьдесят. Пора на покой, мудак. Такое едва с губ срывалось, пока вышеуказанный втрахивал его в любые поверхности. На работу Поттер вваливался с этими мыслями. В голове расчленял, стоило этой мрази показаться на его этаже. Пилил взглядом, через стол, когда оказывался в его кабинете. Сжимал руки на этом же столе, в опасной близости от чужой шеи — хотелось придушить. Всё бесило: вид этот его графский, красные блики в глазах. То, как Том разговаривал. Как палочку держал. Как оставлял на Гарри метки — и Гарри блять никогда их не сводил. Как стирал метки с себя, как бы Поттер не возобновлял их каждую встречу. И как, скажите, эти жесты расценивать? Мразь есть мразь. Нездорово? Подлечиться бы? Да в Мунго лежат лишь те, кто попался на своем сумасшествии! Скрытные же ходят и дышат. Реддл вот дышит, к сожалению. Плюётся ядом, только рядом оказывается — и блять всегда в самое больное ужалит. Годы шли — всё стабильно хуёво. Однако пожелания смерти с новой силой засели в голове месяц назад. Тогда Гарри раскрыл Ежедневный Пророк за завтраком. Причём проснулся в тот день, когда солнце уже было в зените и слепило ему глаза. День был ну очень хорошим — выходной. Он с наслаждением пригубил кофе, лелея мысль о том, что впереди ещё один день отдыха — в Министерство не скоро. Так вот… Открыл Пророк. И после тех выходных их взаимоотношения с господином Министром скатились в абсолютную яму, глубже чем была до этого. Всё стало хуже. Жёстче. Так, что сердце болело, и в душе уже по-настоящему скребло. В чём дело? В чём проблема? Проблема в том, что если Гарри и был, то был преданным. Даже с этими своими искренними пожеланиями в смерти. В этой больной привязанности. Во всём был преданным. Он не наивный, не верил конечно в большую и светлую — особенно в свои тридцать четыре. Но всё-таки почти шесть лет без отношений. И для кого? Якобы только животный интстикт к одной великовозрастной суке… Гарри Джеймс Поттер считал себя и действительно являлся — истинным гриффиндорцем. По пунктам. Отвага — есть, и без меры. А как иначе бы сел в кресло Главного Аврора? Верность — опять да. Причем такая, что мозги переодически перестают работать. И честь — тоже есть. Том Марволо Реддл в системе мира Гарри являл собой истинного слизеринца, во всей своей красе. Речь не о парселтанге. Речь о качествах, также по пунктам. Амбициозность. Ну конечно, господин Министр, кто б сомневался в Ваших-то амбициях. Хитрость и расчётливость… И вот тут, пожалуй, к слову о гриффиндорцах, у которых периодически мозги работать перестают. Гарри забыл о таких качествах, которыми наделяют змей. Расчётливость Тома Марволо Реддла… Женился на богатой сучке Блэк, бывшей Лестрейндж. Ровеснице Гарри, а как же. И оказывается роман у них был ровно с момента последнего переизбрания Реддла — пять лет. Спасибо Ежедневному пророку за прояснение об этой истории любви, то Поттер, грешно дело, в курсе не был. Хорошо устроился Министр короче, втихую потрахиваясь с подчинённым. И вот, после тех замечательных выходных — через пару дней после сыгранной свадьбы — этот кобель позвал Главу Аврората по рабочим делам к себе на ковёр. Гарри ему вмазал, стоило только Тому до него дотронуться. Министр по классике вмазал в ответ, подтянул за шкирняк и откинул к столу. То была прелюдия, естественно всё закончилось как обычно. Но на душе Гарри стало совсем погано и грязно. С этой грязью Поттер и жил месяц. Выворачивало, хотелось поджать хвост и выть. Мозги набекрень и голова кругом — работалось из рук вон плохо. И на что потрачены годы вот спрашивается? Карьера — карьерой, здорово, безусловно. Но будем честны — имя ведь уже давно сделано. Раньше в планах Гарри было красиво забраться в кресло Главы Отдела, красиво же закончить службу и заняться после другим. Открыть своё дело, завести семью. Вон родители все мозги о внуках проели. Но нет, ведь, на что-то надеялся… Один ебаный хрен держал на месте. Прям за яйца, ага. А сейчас получается… Ну, сам виноват. Никто клятвами не обменивался — более того, даже не разговаривал друг с другом по-человечески. Друзья видели его состояние, всё понимали, кидали сочувствующие взгляды. Гермиона на последней встрече даже предложила Гарри взять отпуск — Поттер о таких словах не знал. Он покивал подруге, нацепил подобие улыбки и не сказал Грейнджер-Уизли ни слова. А сегодня, в пятницу, собирался наконец поделиться вечером с близкими своими решениями. — Ты закончил? Гарри поднял усталый взгляд на Рона, нависшего над ним. Посмотрел на время, поджал губы и кивнул. — Почти, но не жди меня. Встретимся позже. Рыжий кивнул и вскоре оставил Гарри в кабинете одного. Как только дверь закрылась, Поттер стянул с себя очки, потирая глаза. Расфокусированно посмотрел на рабочее место друга. Кивнул сам себе. Всё будет во благо. Из кипы бумаг он выудил чистый пергамент и быстро вписал строчку за строчкой. Одна бумажка и история закрыта. Уходит и одним днём — нечего здесь больше делать. Мать с отцом и того больше — гонят с этой работы уже третий год. Надо было тогда их слушать, но мы же уже давно очень взрослые. Взрослые, которые целый месяц скулят и сопли подбирают. Затолкав рефлексию куда подальше, Поттер поднялся с места и подцепил заявление со стола. Дошёл до кабинета Министра в прострации. Очнулся только когда услышал знакомое «Входите». Гарри зашёл, тут же замерев под насмешливым взглядом. Том оскалился, бровь выгнул и взмахнул палочкой, накладывая заглушку. Поттер, сжав зубы, отрицательно мотнул головой, мол не за этим. Негнущимися ногами дошёл до поганого стола, водрузил на него свою ношу. Туда, где пять часов ранее разложил Реддла. Сентиментально, блять. С Реддла сошёл оскал, он нахмурился. Подтянул к себе заявление, нахмурился ещё больше. В этот раз Гарри встретил его взгляд почти воинственно. С угрозой. Поймал зрительный контакт — и Гарри не хотел, не стал считывать чужие реакции. Нарочно проигнорировал чужие чувства, которые так просто проступили на этом всегда холодно-язвительном лице. Тишина затянулась. Поттер поскрёб пальцем деревянную поверхность. Прошла ещё минута — уже почти смешно. Гарри заебался. И в целом, и прямо сейчас. Он вздохнул с намёком, выгнул бровь — поменялись ролями. — Ну, прощайте, мистер Реддл. Том поджал губы, кивнул. Так просто. Гарри развернулся на каблуках и, чеканя шаг, пошёл прочь. Дверь прикрыл тихо. Первым делом — наведаться к родителям. Обрадовать отца, что теперь с головой погрузится в артефакторику. Второе — к друзьям, поздравить Рона с повышением. Может быть когда-нибудь дорогая Рита Скитер напишет чудную разоблачающую книжку — скорее всего посмертно. Дополнит биографию бывшего Министра магической Британии, Тома Марволо Реддла, опираясь на любезно предоставленные подробности от Гарри Джеймса Поттера. Без указания автора, конечно же — просто неравнодушный анонимный гость. Ну а пока спектакль окончен, дорогие министерские. Те, кто ставил в этот раз на победу Тома — можете расставаться со своими галеонами. Фан-клуб Поттера сердечно поздравляем.