Восхождение дракона

Тело ломило от обжигающей горячей воды в большой ванне, которая выглядела так, словно была сделана для самых богатых людей Волантиса. Запахи разных благовоний витали в воздухе, заставляя расслабиться, но шрам на боку и порезы на руках всё ещё побаливали сладкой, тянущей болью, которая не столько мешала, сколько напоминала о том, что случилось на острове. Деймон открыл глаза и медленно осмотрелся. Перед ним нависали четыре женщины-рабыни с небольшой разницей в возрасте, но все они были младше его. Их тела были нагими, и в этой наготе легко угадывались самые сокровенные очертания, которые обычно скрывают под тканью. Сами рабыни, впрочем, не выказывали ни малейшего стеснения. Это была их работа. Тем более что человек, отдавший такой приказ, был сам триарх. Их руки аккуратно омывали каждую частицу его плоти, стараясь, чтобы на коже не осталось ничего, что напоминало бы грязь. Гребень из слоновой кости неприятно расчёсывал волосы, пока на них наносили мыльный корень. Голова тут же покрылась густой белой пеной. Каждая из женщин занималась своим делом: кто-то мыл ноги, кто-то торс, кто-то спину, кто-то руки и волосы. Движения были отточены и слаженны, будто они проделывали это сотни раз, но в их глазах не было ни усталости, ни безразличия, только спокойное, профессиональное внимание. Деймон же просто сидел, удобно устроившись в горячей воде, и уходил в свои мысли. Для него всё это было обычным приёмом, когда люди высшего сословия демонстрируют своё тщательное отношение к гостю. Но ему казалось, что они перестарались, потому что пару минут назад одна из рабынь, чьи руки мягко скользили по его плечам, с совершенно спокойным лицом предложила обслужить его другим способом, чтобы улучшить ощущения от мытья. Деймон отказался, коротко и без лишних слов. На лицах девушек мелькнуло удивление, едва заметное, быстро скрытое, но достаточно красноречивое. Похоже, их здесь часто использовали не только для того, чтобы мыть. Когда наконец смыли последнюю пену и закончили с грязью, ему предложили сесть на деревянный стульчик перед зеркалом. Острым ножом с тонким лезвием, аккуратными, почти ювелирными движениями начали срезать небольшую растительность на лице. Лезвие скользило по коже, оставляя за собой чистоту, а после влажное полотенце прижали к раздражённым местам, успокаивая покрасневшую кожу. Серебристые волосы, уже почти сухие, расчёсывали и укладывали в модную причёску, закрепляя пряди так, чтобы они не мешали и выглядели достойно. Потом начали наносить духи со вкусом миндаля на шею, на запястья, на сгибы локтей. Лёгкий, ненавязчивый аромат, который не кричал о себе, но оставался с тем, кто его носил. Какая-то из рабынь принесла целый комплект дорогой одежды, аккуратно разложив её на руках. Деймона подняли на ноги, трепетно вытерли полотенцем и принялись одевать. Через несколько томительных минут он поднял глаза на зеркало. По ту сторону на него смотрел истинный Таргариен. Абсолютная копия своего отца из сна. Сердце в груди забилось сильнее, так сильно, что, казалось, это мог заметить каждый в этой комнате. Теперь он не выглядел как жалкий наёмник без прошлого и будущего. Чёрная льняная рубашка с длинными узкими рукавами легла первым слоем, плотно облегая торс. Поверх надели дублет из тёмно-синей, почти чёрной тонкой шерсти, приталенный, длиной до середины бедра. Ворот и манжеты из чёрного бархата; вдоль выреза и по краю манжет тянулась тонкая вышивка нитью цвета шафрана. Геометрический узор был заметен лишь при близком взгляде. Застёжка из бронзы, без камней. Штаны тёмно-синие, узкие, заправленные в высокие сапоги из мягкой чёрной кожи с чуть заострённым носком. Широкий пояс из тиснёной кожи с бронзовой пряжкой завершал образ. Легкий плащ цвета индиго на шафрановой шёлковой подкладке накинули на плечи и закололи простой бронзовой фибулой. — Надеюсь, на этом всё? — Деймон едва сдерживал раздражение, голос прозвучал глуше, чем обычно. — Я могу уже последовать к уважаемому Донифосу Пенемиону? Одна из девушек, всё ещё нагая, стояла перед ним, склонив голову. — Простите за ожидание, господин, — тихо произнесла она, и в её голосе послышалось что-то похожее на извинение. — Но так потребовал сам хозяин. Сейчас придёт доверенный человек и проведёт вас. Деймон вздохнул. Ему понравилось, что уделили столько внимания, но ждать уже надоедало. Он чувствовал себя марионеткой, которую наряжают для чужого спектакля. Когда его наконец провели за стены, он заметил, как на него смотрят жители. В их взглядах было отвращение или удивление? Возможно, именно поэтому всё это и затевалось, чтобы аристократы не смотрели на него свысока, не оценивали по грязной одежде и уставшему виду. Теперь он выглядел как один из них или, по крайней мере, как тот, кто имеет право стоять с ними на равных. Он шёл вперёд, чувствуя тяжесть плаща на плечах и бронзовую пряжку пояса, которая давила на живот. Внутри всё ещё кипело раздражение, но на лице не дрогнул ни один мускул. Вокруг него шли те самые люди, что пришли за ним ранним утром, те, кто отвёл его к триарху. Деймон с интересом разглядывал окружение. Здесь и правда жили самые настоящие аристократы высшей крови. Это было заметно по их манере ходьбы, одежде и даже выражению лиц, надменному и равнодушному, будто сам воздух вокруг них был дороже, чем всё, что находилось за пределами Чёрных стен. Большинство передвигались в паланкинах или на хатаях, но попадались и те, кто шёл пешком, вероятно, те, чьё положение позволяло не спешить. Самого Деймона довезли на паланкине только до восточной части города, где приказали сойти и смыть с себя грязь. Старинные и величественные дворцы, стоявшие здесь повсюду со своими внутренними двориками, фонтанами и мраморными статуями, внушали трепет. Храмы, башни, галереи — всё здесь напоминало о том, насколько глубоко эти люди чтили свою древнюю историю, как бережно хранили наследие, которое за пределами этих стен давно превратилось в легенды и сказки. Деймон впервые ощутил себя странно. Возможно, на это повлияла внешность окружающих. Многие из них, не считая огромного количества рабов, сновавших по своим делам с опущенными головами, выглядели так, словно сошли с древних валирийских фресок. Платиновые волосы с отблеском золота, фиалковые, почти сиреневые глаза, тех самых глаз, которых у Деймона не было. Большинство знати обладало этой отличительной внешностью, ослепляя своей необычной, почти нечеловеческой красотой. По одежде можно было угадать принадлежность к разным семьям: одни носили тёмные, строгие тона, другие — яркие, расшитые золотом ткани; на одних были древние валирийские застёжки, на других — украшения из Лисса или даже далёкого Кварта. Деймон невольно задал себе вопрос, который не давал покоя: смогут ли принять его здешние люди? Или из-за неполной чистоты крови, из-за того, что в его жилах течёт не только кровь драконов, но и что-то ещё, его здесь будут гнобить, унижать, смотреть сквозь пальцы? Он не хотел этого, не после всего, что пережил. — Просто из личного любопытства, — тихо спросил он одного из солдат. — Я имею право здесь находиться? Тот обернулся, на его губах заиграла лёгкая, почти дружелюбная улыбка. — Ну, если судить по словам нашего господина, думаю, вы имеете право здесь находиться, — сказал он, и в голосе его прозвучала искренняя, не притворная доброжелательность. — Невооружённым глазом видно, что в вас течёт кровь древней Валирии. А особенно это заметно после вашего похода в баню. — Он сделал паузу, оценивающе окинув Деймона взглядом. — Даже среди наших господ у вас очень восхитительная внешность. Он хотел добавить что-то ещё, но взгляд старшего отряда, брошенный через плечо, быстро заставил его умолкнуть. Усатый солдат прикусил язык и отвернулся, делая вид, что всё его внимание сосредоточено на дороге. Деймон позволил себе слабую улыбку и продолжил путь, разглядывая красоту древних семей. Вскоре они прибыли к впечатляющему дворцу. Рабов здесь было множество, и каждый занимался своим делом: одни подметали мраморные дорожки, другие несли тяжёлые корзины с фруктами, третьи застыли у стен, ожидая приказаний. Охрана здесь была повышенной и куда более опытной — это чувствовалось по одному только взгляду. Деймон встречал много опасных людей за свою жизнь в Эссосе, он научился различать тех, кто держит меч для вида, и тех, кто умеет им пользоваться. Эти были из вторых. Их лица ничего не выражали, но руки лежали на рукоятях так, что в любой момент могли обнажить клинки. Он прошёл под большой аркой и направился внутрь. Сопровождал его теперь только старший из солдат; остальные остались снаружи, влившись в охрану периметра. Внутри дворца людей было немного, но те, кто попадался навстречу, провожали Деймона долгими, изучающими взглядами, пронзающими его макушку, будто пытались разглядеть что-то скрытое под его новой одеждой. Деймон не обращал на них внимания. Лицо его оставалось бесстрастным и спокойным, как у человека, который привык, что на него смотрят. Они миновали первый этаж, поднялись на второй и остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной золотом и серебром. На инкрустации угадывались древние валирийские письмена и силуэты драконов, вплетённые в замысловатый узор. Старший солдат посторонился, давая Деймону дорогу. — Входите, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на уважение. — Вас ждут. Рука открыла дверь с необыкновенной лёгкостью, словно тяжёлое дерево само поддалось ему, признавая право войти. Ноги ступили на тёмные каменные плиты, и Деймон оказался в очень просторном кабинете. Влажный, чуть прохладный воздух пах старыми книгами, воском и чем-то пряным, неуловимым. Кабинет был заставлен книгами, завален бумагами, украшен картинами и тяжёлыми коврами, что свисали со стен, приглушая звуки. За массивным столом из тёмного дерева сидел полноватый мужчина средних лет — на вид ему перевалило за четвёртый десяток, но выглядел он достойно, даже величественно. На шее его поблёскивали ожерелья из разных драгоценных металлов с крупными камнями, вправленными в искусную оправу; пальцы унизывали перстни, золотые, серебряные, с рубинами и сапфирами. Седые волосы средней длины были приглажены маслами и лежали гладко, без единого непослушного завитка. Карие глаза, редкий цвет среди древних семей, отметил про себя Деймон, внимательно, оценивающе смотрели на вошедшего. На столе уже была приготовлена еда высокой кухни: тонко нарезанное мясо, фрукты в сахарной глазури, свежий хлеб, изящные пирожные. Рядом с блюдами стояли тяжёлая бутыль тёмно-красного вина и два резных бокала из горного хрусталя. Деймон не стал ждать приглашения. Он прошёл к столу гордой, неторопливой походкой, грациозно опустился на стул, не отрывая взгляда от Пенимиона. Руки триарха были сомкнуты в замок и лежали на столешнице, а на лице играла таинственная, едва заметная ухмылка. — Я пришёл сюда, чтобы посидеть молча в вашем кабинете? — спросил Деймон, и в голосе его прозвучала лёгкая, почти шутливая дерзость. — Извиняюсь за дерзость, конечно. У меня плохие манеры и совсем мало опыта в этике. Он взял бутыль вина, налил себе полный бокал, бросил вопросительный взгляд на триарха. Тот лишь кивнул, с интересом наблюдая за каждым движением гостя. Деймон поднёс бокал к лицу, на мгновение задержал у носа — запах был густым, с нотами вишни и дуба, без посторонних примесей. Сделал глоток. Вино оказалось терпким, с долгим, приятным послевкусием. — Что ж, — продолжил он, ставя бокал на стол. — Уважаемый господин Донифос Пенимион. С какой целью я вам понадобился? Пенимион последовал его примеру: налил себе вина, не торопясь, с тем особым изяществом, которое даётся годами привычки к роскоши. Он тоже сделал глоток, словно проверяя, не испортился ли напиток за те несколько секунд, что стоял на столе, и только после этого заговорил. — Мне очень нравится ваша уверенность, — произнёс он, и в голосе его послышалась искренняя, не притворная усмешка. — Валирийская кровь точно течёт по вашим венам. — Он отставил бокал, сложил руки на столе. — Вы совсем не удивлены, как я заметил. Неужели вы уже знали, что такая ситуация произойдёт? — Глупо было рассчитывать на тех наёмников, что нас добросили до города, — спокойно ответил Деймон. — Просто Волантис был ближайшей остановкой для отдыха. Не более того. Пенимион слушал внимательно, не отрывая взгляда от лица Деймона ни на секунду. Его палец тихо постукивал по столу, размеренно, в своём собственном ритме. Потом стук прекратился, и на лице триарха снова появилась улыбка. — У вас и правда есть драконы? — спросил он, и в голосе его впервые прозвучало что-то, кроме лёгкого любопытства. — Сначала эта весть показалась мне чушью. Но когда мои люди заметили вас с корзинкой в руках, мне стало любопытно. — Интересный вопрос, — Деймон сделал ещё один глоток, не торопясь с ответом. — Много ли зависит от ответа? Возможно, ваши люди уже вломились в мою комнату и выкрали оттуда ящеров? Пенимион рассмеялся, громко, открыто, без тени притворства. Смех его раскатился по просторному кабинету, заставив дрогнуть пламя свечей. — Если бы я хотел использовать грубую силу, — сказал он, отсмеявшись, — ваши головы давно красовались бы на пиках возле Чёрных стен. Как вы, должно быть, догадались, я хочу сделать вам предложение. — Какое же? — Деймон поставил бокал и подался вперёд. — Если у вас и правда есть драконы, — Пенимион говорил негромко, но каждое слово его было отточено, — я хотел бы, чтобы вы остались здесь. Проживали за Чёрными стенами. — За просто так? — Деймон приподнял бровь. — Что вам от меня нужно? — Поддержка. — Пенимион тоже подался вперёд, и в глазах его мелькнул холодный, расчётливый блеск. — Через год будут выборы новых триархов. С огромным шансом меня заменят. Я этого не хочу. Если меня будет поддерживать Таргариен, который каким-то чудом возродил давно умерших драконов, это многое поменяет. — Соглашусь. — Деймон кивнул. — Это многое поменяет. Но есть ли гарантия, что меня не продадут Узурпатору из Вестероса за пару мешков золотых драконов? Есть ли гарантия, что моих драконов не похитят, а мне не перережут горло во сне ваши политические враги? Пенимион слушал, и на лице его не было ни тени обиды. Напротив, во взгляде его зажглось что-то похожее на уважение. — То, что вы не верите мне, — сказал он, — это хороший показатель ума. Но у меня нет смысла вас убивать. Как вы сами сказали в вашей комнате, только Таргариены могут оседлать драконов. Никто больше. Здешние семьи из древней Валирии не имеют этого редкого качества. Деймон слегка напрягся. Значит, ему не показалось тогда, вечером. Его правда подслушивали. Какая же опасная информационная система по городу у этого человека, если за один день он уже знает всё. — Что я получу взамен? — спросил он, и голос его прозвучал ровно, без лишних эмоций. — Кров, — начал перечислять Пенимион, загибая пальцы. — Деньги. Возможность растить драконов без опаски за их жизнь. А также возможность нарастить союзников. — Вы думаете, мне нужны союзники? — Я думаю, это так. — Пенимион откинулся на спинку кресла, и в его голосе впервые прозвучала уверенность, граничащая с самоуверенностью. — Вы же Деймон Таргариен. Старший сын Рэйгара Таргариена, который смог выжить после погрома в Королевской Гавани. Вы бы знали, какую охоту за вами устроили, когда вас увезли в Эссос. На удивление, вам удалось скрыться. Хотя многие ваши земляки считают, что вы погибли. — Не многие, — тихо поправил Деймон. — Ланнистеры всё ещё преследуют меня. Донифос Пенимион слегка изменился в лице. Он поменял положение рук, переплёл пальцы иначе, и в этом жесте угадывалось напряжение, которого не было раньше. — Странно, — произнёс он задумчиво, и взгляд его на мгновение ушёл куда-то в сторону. Потом он снова усмехнулся, и напряжение исчезло, будто его и не было. — Так вы соглашаетесь? Я даю вам слово, что здесь вы будете под надёжной защитой. Деймон взял бокал, сделал ещё один глоток, не торопясь с ответом. Вино приятно согревало горло, и в голове, несмотря на выпитое, было ясно. — Слово, — повторил он, глядя на триарха поверх бокала. — Скажите мне, господин Пенимион. Ваше слово много ли оно весит в городе, где через год могут выбрать новых триархов? Пенимион улыбнулся, и в улыбке его не было обиды. — В Чёрных стенах, — сказал он негромко, — моё слово весит достаточно, чтобы вы спали спокойно. А что будет через год, это зависит от вас не меньше, чем от меня. Деймон поставил бокал на стол и посмотрел триарху прямо в глаза. — Тогда я согласен. — Он выдержал паузу, позволяя словам осесть. — Но я хочу получить всё, что вы обещали, на бумаге. И я хочу, чтобы мой человек получил доступ в Чёрные стены. Старик, что пришёл со мной, заслужил это больше, чем любой из здешних аристократов. Пенимион на мгновение задумался, потом кивнул. — Будет сделано, — сказал он, и в голосе его прозвучало уважение, которое не купишь ни за какие деньги. — Добро пожаловать в Чёрные стены, Деймон Таргариен. Надеюсь, наше сотрудничество принесёт плоды нам обоим. — Я тоже очень надеюсь на это, — тихо проговорил Деймон и замолчал, уйдя в свои мысли. Та девушка из сна сказала: найди меня. Хоть это и был сон, он не мог выдумать её из ничего. Раньше ему не снилось ничего подобного, с самого раннего детства. Он поднял глаза на Пенимиона, тяжело вздохнул и спросил: — Я бы хотел задать вам вопрос. Кроме меня, есть ли ещё выжившие Таргариены? Триарх задержал на нём взгляд, медленно покачивая кубок. Вино плескалось из стороны в сторону, отсвечивая рубиновыми бликами. — Вы имеете в виду ваших тётю и дядю? Деймон напрягся, пальцы сжались на ножке кубка. Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Всю жизнь он думал, что один, что все погибли в Королевской Гавани. А теперь вдруг оказывалось, что кровь его дома течёт ещё в ком-то. — Это правда? — Да. В Пентосе проживают двое Таргариенов. Младший брат и сестра вашего отца. Визерис и Дейнерис. Девочка, к слову, младше вас. — Пенимион отпил вина, наблюдая за реакцией собеседника. — Они живут у Иллирио Мопатиса. Очень влиятельный человек. Довольно скользкая личность, имеет связи почти во всём Эссосе. Насколько я помню, Дейнерис хотят выдать замуж за кхала Дрого. Её собственный брат, чтобы получить армию для захвата Вестероса. Наивные дети. Слова эти ранили. Пока он голодал в портовых трущобах, спасался от наёмников и выживал в драках за гроши, его родные кровь и плоть жили в покое и сытости под крылом богатого магистра. А теперь один из них продаёт сестру варвару за обещание армии. — Армию дотракийцев, — усмехнулся Деймон, и в голосе его прозвучала горечь. — Даже если они её получат, как собираются переплыть Узкое море? Дотракийцы боятся воды, это их поверье. К тому же у них нет флота. О чём думает этот идиот Визерис? Он просто отдаёт свою младшую сестру дикарю, который будет насиловать её, чтобы она родила ему ребенка. Пенимион рассмеялся — коротко, сухо, будто услышал то, что и сам думал давно. — Вы правы. Это безрассудство. Они не понимают, что Иллирио Мопатис использует их для своей выгоды. — Мне бы хотелось отправить им весточку, — сказал Деймон, чувствуя, как внутри медленно оформляется решение. — Это возможно? Когда будет свадьба? — Где-то через полмесяца. Кхал уже едет со своей ордой к Пентосу. — Пенимион поставил кубок на стол. — Весточку? Конечно. Отдайте её мне, и я отправлю письмо при вас. — Хорошо. Как только напишу, приду к вам. — Буду с радостью ждать, — Пенимион поднялся, давая понять, что разговор окончен. — А теперь идите. Мой человек укажет, где вы будете жить. Деймон встал, коротко поклонился и направился к двери. У самого выхода он остановился и обернулся: — Скажите, этот магистр Мопатис… он продаст их, если предложить больше? Пенимион улыбнулся — широко, по-свойски, словно они были старыми знакомыми. — Думаю, он продаст всё, если цена будет правильной. Даже собственного бога. Деймон ничего не ответил. Он вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь.