Драбблы по Хванцесту

Она проснулась не от плача, а от тихого, жалобного поскуливания, которое Чжун Хо раньше не слышал. Не требовательное «хочу есть», не возмущённое «мокро», а что-то совсем другое, что-то слабое и беспомощное. Он подскочил к кроватке быстрее, чем успел понять, что происходит. Се Ён лежала, сморщив личико, и её крошечные ручки дрожали. — Малышка? — Чжун Хо наклонился, осторожно касаясь её лба. И тут же отдёрнул руку, — Господи... Ин Хо появился в дверях мгновенно, видимо, тоже услышал что-то не то в этом плаче. — Что? — Горячая… — прошептал в ужасе Чжун Хо упавшим голосом, — Она горячая, хён!... Ин Хо уже был рядом. Его рука легла на лоб девочки, потом на шейку, потом он молча снял с неё одеяльце и прижался щекой к маленькой груди. — Дышит нормально, — сказал он, но в голосе появилась та самая стальная нотка, которая обычно означала, что внутри он уже просчитывает сто вариантов развития событий и двести выходов из сложившейся ситуации, — Но температура есть. Градусник, - приказал он уже не голосом старшего брата, но голосом Фронтмена на Играх. Чжун Хо метнулся к аптечке и судорожно вытряхнул содержимое. Руки дрожали так, что он едва удерживал электронный градусник. — Дай сюда, — Ин Хо забрал у него прибор, ловко сунул под мышку Се Ён. У него в отличие от Чжун Хо руки не дрожали. Та заплакала громче, недовольно и болезненно. — Тридцать семь и восемь, — Ин Хо посмотрел на экран, и Чжун Хо увидел, как на секунду дрогнули его пальцы, — Для трех недельного ребёнка это много. — На сколько много? — Чжун Хо почувствовал, как внутри всё похолодело, — Это опасно? Это очень опасно?! Хён, скажи мне! – не выдержал он под конец. — Не ори, — холодно и тихо приказал Ин Хо, уже доставая телефон, — Я звоню врачу. — Врачу? Который приходил ещё на старую квартиру? Он же не педиатр! Ей нужен нормальный врач! – хотя голос Чжун Хо и звучал истерично, в этот момент им руководил панический ужас от того, что они могут не успеть. — Мы не можем поехать в больницу, — отрезал Ин Хо, уже набирая номер, — У ет документов. Нет истории. Они заберут её, Чжун Хо. Ты этого хочешь? — Хён? — Чжун Хо встал, подошёл к шкафу и достал оттуда папку, — У неё есть документы. Ты сделал их. Помнишь? Он открыл папку, вытащил свидетельство о рождении, медицинскую карту, страховой полис. Всё, что Ин Хо оформил через подставных лиц, через знакомых знакомых, через деньги и связи. Ин Хо смотрел на бумаги, а Чжун Хо видел, как он перебирает варианты, просчитывает риски. — Документы есть, — продолжил Чжун Хо, постепенно обретая уверенность с каждой перевернутой Ин Хо бумажкой, — Она наша дочь. И по документам, и по факту. Если мы повезём её в больницу, никто не должен задавать лишних вопросов. — А если будут? — Тогда мы ответим, - кивнул Чжун Хо, - Как любые нормальные родители, у которых заболел ребёнок. Это обычная ситуация, хён. И мы будем вести себя, как обычные в такой ситуации люди. Ин Хо продолжал молчать и пристально смотреть на документы, будто ища взглядом за что можно зацепиться. В нем сейчас был все тот же полицейский, который искал поддельные документы, несостыковки, те самые просчеты преступников, которые потом ложились в основу обвинительного заключения. Он сам будто проверял с пристрастием свою систему защиты Се Ён на прочность. Но малышке с каждой секундой было всё хуже, и она жалобно всхлипнула. — Одевайся, — сказал он младшему брату, — Я звоню в такси. Приёмный покой детской больницы был переполнен. Очередь, плач детей, усталые родители. Ин Хо держался рядом, напряжённый, как струна. Чжун Хо сжимал в руках папку с документами, чувствуя, как внутри всё колотится. Регистраторша за стойкой посмотрела на них и на наконец-то спящую Се Ён. — Имя? — Хван Се Ён, — сказал Чжун Хо. К счастью, его голос не дрогнул. — Дата рождения? — Четвёртое ноября. — Родители? — Хван Чжун Хо и Хван Ин Хо. Женщина подняла глаза. На секунду задержала взгляд на них, потом на документах, которые Чжун Хо положил на стойку. И улыбнулась. — Хорошо. Заполните карточку. Врач вас примет. Они сели в углу ждать. Чжун Хо чувствовал, как Ин Хо рядом дышит ровно, но слишком контролируемо. — Расслабься, — шепнул он. — Я расслаблен. — Ты как струна. На нас смотрят, - продолжил шипеть младший. — Пусть смотрят, - отмахнулся хён, прикрыв глаза. — Хён. — Чжун Хо коснулся его руки, — Мы обычные родители с больным ребёнком. Всё. Никто не знает, кто мы. Никто не ищет нас. У нас есть все нужные документы. Всё хорошо. Ин Хо посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на спящую Се Ён. — Всё хорошо, — повторил он на выдохе как успокаивающую мантру. Врач оказался молодым, лет тридцати, с усталым лицом и добрыми глазами. Он осмотрел Се Ён быстро, но тщательно. — Вирусная инфекция, — сказал он, снимая стетоскоп, — Ничего критичного, но для такого возраста — рискованно. Нужно наблюдение. Я выпишу лекарства, распишу дозировки. Если температура не спадет через два дня — приезжайте снова. — Госпитализация не нужна? — спросил Ин Хо. — Пока нет. Но если будет хуже — да. Вы готовы к этому? — Да, — ответил Чжун Хо уверенно, — Мы готовы. Врач кивнул иначал выписывать рецепты. Потом поднял глаза. — Вы отец? — спросил он у Ин Хо. — Да. Мы оба. Врач снова кивнул. Без осуждения, без любопытства. Просто принял как факт. — Хорошо. Если будут вопросы — звоните. Круглосуточно. Они вышли из кабинета. Чжун Хо чувствовал, как внутри постепенно чувство тревоги начало отпускать. Ин Хо шёл рядом, держа на руках спящую дочь, и его плечи были чуть менее напряжены, чем когда они ехали сюда. — Видишь? — сказал Чжун Хо, одевая Се Ён, — Нас никто не съел. — Пока. — Хён, - нахурился Чжун Хо в ответ на пессимизм брата. — Я знаю. Всё будет хорошо, - попытался исправиться Ин Хо. Они сели в такси и поехали домой уже не со столь тяжелым грузом. Се Ён наконец-то спокойно спала, уткнувшись носом в грудь Чжун Хо, который держал её в слинге под курткой. Дома они вдвоем осторожно переодели Се Ён в комфортную одежду, дали прописанное лекарство, которое Ин Хо купил ещё раньше на всякий случай, поставили видео-няню. Чжун Хо упал на диван, чувствуя, как наваливается накопившаяся за последнее время усталость. Ин Хо сел рядом, положил руку ему на плечо. — Ты молодец, — сказал он тихо. — Я? – удивленно поднял брови Чжун Хо. — Ты настоял на больнице. Ты был прав. Я... не всегда умею доверять другим людям. Особенно незнакомым, - признался нехотя Ин Хо. Некоторое время они сидели в тишине, слушая, как за стеной посапывает дочь и осмысливая этот тяжелый день. — Хён, — тихо позвал Чжун Хо, явно о чем-то размышляя. — М? – отреагировал Ин Хо, не открывая глаз. — Ты знаешь, что мы справимся. С ней, с документами, с больницами, со всем. Потому что мы вместе. — Я знаю. — Тогда не бойся, - попросил он, вспоминая состояние Ин Хо в больнице. — Я не боюсь, - уверенно парировал старший брат. — Врёшь, - пихнул его локтем в бок Чжун Хо. — Немного. Чжун Хо положил голову ему на плечо. — Я тоже боюсь. Но мы справляемся. Ночь выдалась длинной, будто желая проверить их на прочность. Они дежурили по очереди: два часа спит один, два часа — другой. Но никто не спал. Чжун Хо просто лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку из детской. Ин Хо сидел у кроватки, положив руку на спящую девочку, просто чтобы чувствовать, как поднимается и опускается её грудка. В три часа ночи температура поднялась до тридцати восьми и двух. — Сбиваем, — сказал Ин Хо, снова доставая лекарство. — Дай я, — Чжун Хо протянул руки. — Ты уверен? — Дай. Ин Хо передал ему шприц без иглы с детской дозой жаропонижающего. Чжун Хо осторожно закапал лекарство в рот Се Ён. Та сморщилась, всхлипнула, но проглотила. — Умница, — шепнул Чжун Хо, целуя её горячий лобик, — Моя умница. Они сидели так до рассвета, держась за руки и глядя, как спит их маленькая девочка. Температура начала спадать к пяти утра. Дыхание Се Ён стало ровнее. — Кажется, пронесло, — выдохнул Чжун Хо. — Кажется, да, - кивнул Ин Хо, действительно согласившись с этим. Они справились. По крайней мере пока. — Ты как тогда, с утёнком... – вспоминает Чжун Хо, - Ты справился. Ты выходил меня в нищете, без денег, без ничего. И я вырос. Вырос здоровым, между прочим, — он усмехнулся, — Ну, почти здоровым. Ин Хо посмотрел на него с тем самым выражением, которое значило «ты идиот, но я тебя люблю». — Ты болел. Постоянно. У тебя были отиты, ангины, однажды пневмония. — И? — И я справлялся, - вздохнул он, - Потому что выбора не было. — А сейчас? — Сейчас выбор есть. И я выбираю вас. Чжун Хо устало, но искренне улыбнулся. — Я тоже выбираю вас. Обоих. Се Ён во сне чмокнула губами и перевернулась на бочок, прижимая к себе утёнка. — Спит, — шепнул Чжун Хо. — Спит. — Может, и мы поспим? Хотя бы час? — Иди, — Ин Хо кивнул на их спальню, — Я посижу. — Нет. Ты идёшь со мной, - решительно ответил Чжун Хо, взяв его за руку. — Чжун Хо... — Без вариантов, - сказал он решительно, - Она проспит минимум два часа. Мы ляжем рядом. Будем просто лежать. Без секса, без разговоров. Просто чтобы не быть одним. Ин Хо посмотрел на него, на Се Ён, на часы. — Хорошо. Два часа. Они легли в спальне: Чжун Хо спиной к груди Ин Хо, рука брата на его талии. Тяжёлая, тёплая и надёжная. Ин Хо прижал его крепче, уткнувшись носом в затылок. Через минуту дыхание Чжун Хо выровнялось: он провалился в сон, измотанный страхом и бессонной ночью. Ин Хо ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя на серый рассвет за окном и слушая, как дышат двое самых важных людей в его жизни. Се Ён проснулась в семь утра с требовательным криком не жалобным, как вчера, а обычным, голодным, здоровым. Чжун Хо подскочил первым, чуть не скинув Ин Хо с дивана. — Она кричит! — выпалил он, — Громко! По-настоящему! Ин Хо, уже успевший схватить его за руку, чтобы не упал, медленно сел. — Это хорошо? — Это охренительно! — Чжун Хо уже нёсся в детскую. Ин Хо пошёл за ним, на ходу поправляя сбившуюся рубашку. В детской Чжун Хо уже держал Се Ён на руках, прижимая к себе и смеясь сквозь слёзы, которые не мог сдержать. — Ты живая, — шептал он, — Живая, маленькая моя. Температуры нет? — он спешно прижался губами к её лбу, — Нет! Холодная! Нормальная! — Дай сюда, — Ин Хо протянул руки, и Чжун Хо послушно передал девочку. Ин Хо осмотрел её с той же тщательностью, что и вчера врач: лоб, шейка, дыхание, цвет кожи. Се Ён смотрела на него своими тёмными глазёнками и сердито гугукала: требовала есть. — Всё в порядке, — сказал Ин Хо, и в его голосе впервые за сутки появилось что-то похожее на облегчение, — Температуры нет. Дышит чисто. — Я же говорил! — Чжун Хо осторожно забрал девочку обратно, — Я же говорил, она боец! Моя дочь! Наша дочь! Он прижал её к груди и вдруг замер. — Хён? — Что? — У неё глазки открыты. И она на меня смотрит. Не сквозь, а... прямо. Ин Хо подошёл ближе. Се Ён и правда смотрела на Чжун Хо осмысленно, сосредоточенно, будто запоминала. — Она тебя узнаёт, — тихо сказал он. — Правда? — голос Чжун Хо дрогнул, — Думаешь? — Уверен. Чжун Хо посмотрел на неё, и слёзы снова потекли по щекам уже без стеснения, без попыток спрятать. — Привет, малышка, — шепнул он, — Я твой папа. А это, — он повернулся к Ин Хо, — это твой хён. Самый лучший хён на свете. Он нас с тобой спас. Запомни это. Ин Хо положил руку ему на плечо. — Мы друг друга спасли, — поправил он. — Все трое. Се Ён согласно икнула и потребовала бутылочку. — Ладно-ладно, — Чжун Хо вытер слёзы рукавом, — Сейчас будем есть. И спать. И жить долго и счастливо. Правда, хён? — Правда, — сказал Ин Хо, и это прозвучало как обещание.