Драбблы по Хванцесту

Чжун Хо спал. Впервые за долгое время он спал по-настоящему: не чуткой полудрёмой родителя, готового подскочить к кроватке, а глубоким, тяжёлым сном вымотанного человека. Ин Хо сидел на краю кровати и смотрел на него. Тени под глазами всё ещё были, но уже не такие тёмные. Дыхание ровное, глубокое. Иногда Чжун Хо вздрагивал во сне, бормотал что-то невнятное, но не просыпался. — Спи, — шепнул Ин Хо, кончиками пальцев убирая чёлку с его лба, — Сейчас моя очередь нести дежурство. Он сам очень уставал, все же подготовка к новому сезону Игр требовала от него постоянной включенности. Но семья требовала сил не меньше, а порой и больше, учитывая состояние Чжун Хо в последнее время. Поэтому в этот раз выбор был очевиден: он встал и пошёл в детскую. Се Ён уже проснулась. Лежала в кроватке, разглядывала подвешенного утёнка и гулила тихо и довольно. Увидев Ин Хо, она заулыбалась. — Доброе утро, малышка, — Ин Хо наклонился, осторожно взял её на руки, — Папа спит. Мы будем вести себя тихо, хорошо? Се Ён согласно икнула. Он отнёс её на кухню, усадил в шезлонг, достал бутылочку, смесь, воду. — Сейчас будем с тобой завтракать, — говорил он, пока готовил смесь, — Ты, наверное, голодная. Я тоже голодный, но тебе нужно есть чаще и больше, а твоему папе – больше отдыхать. Се Ён следила за ним глазами, поворачивая головку. Она уже довольно уверенно держала её, особенно когда хотела видеть, что происходит. — Смотришь? — Ин Хо налил воду в бутылочку, отмерил нужное количество смеси уверенно уже на глаз, — Контролируешь процесс? И в кого ты такая? – тихо усмехнулся он. Он подошёл, присел на корточки перед шезлонгом. Се Ён загулила, требуя еды. — Да-да, сейчас. Проверим температуру. Он капнул смесь на запястье теплая, но не горячая. Идеально. — Открывай ротик. Се Ён послушно открыла. Кормление проходило в тишине, нарушаемой только довольным чмоканьем. Ин Хо сидел напротив шезлонга на корточках, и смотрел, как она ест. Сосредоточенно, серьёзно, будто это самая важная работа в мире. — Ты сегодня хорошо ешь, — заметил он, — Наверное, потому что папа спит и не отвлекает своими разговорами. Се Ён моргнула, не переставая сосать. — Он много говорит, да? Я знаю. И знаешь, иногда мне это даже нравится, - искренне улыбнулся Ин Хо, на этот раз не просто робкой улыбкой, а широко и счастливо. Она допила смесь, откинулась на спинку шезлонга, довольно жмурясь. — Наелась? Молодец. Он подержал её столбиком, давая срыгнуть. Се Ён выдала громкое «отрыг» и улыбнулась беззубо, но так же счастливо. — Ты красивая, когда улыбаешься, — сказал Ин Хо, — В папу пошла. В обоих. Он отнёс её в комнату, быстро и ловко переодел, положил на коврик для развивающих занятий. — Сейчас будем играть. Хочешь? Се Ён загулила. Ин Хо сел рядом, скрестив ноги, и достал контрастные карточки. — Смотри. Это круг. А это квадрат. Ты пока не понимаешь, какой смысл ещё моггут иметь эти фигуры, и я сделаю все, чтобы тебе никогда не пришлось узнавать об этом. Он показывал карточки, комментировал каждую. Голос его был ровным и спокойным, тем самым, которым он когда-то отдавал приказы. Но сейчас в нём не было холода. — Твой папа говорит, что я зануда, — продолжал Ин Хо, меняя карточку, — Может быть. Но ты вырастешь умной. Будешь знать и математику, и языки, и всё, что захочешь. Се Ён смотрела на карточки, изредка отвлекаясь на его лицо. — А ещё я научу тебя стрелять, когда вырастешь. Не потому что я хочу, чтобы ты была солдатом, а потому что мир опасен. И ты должна уметь защищаться. Но это потом. Сначала: ползать, ходить, говорить. Он убрал карточки, взял её на руки. — А теперь массаж. Твой папа говорит, что я делаю его как робот. Но тебе нравится, да? Се Ён довольно загулила, когда его пальцы начали гладить её спинку. — Вот видишь. Он просто придирается. После массажа Се Ён начала капризничать. Не плакать — именно капризничать, хныкать, выгибаться, не желая лежать ни в кроватке, ни на руках. — Что случилось? — Ин Хо нахмурился. — Ела час назад. Сухая. Спать рано. Что? Она хныкала громче. — Живот? — он положил ладонь на её животик. Тёплый, мягкий, не вздутый, — Нет. Она извивалась, требуя, чтобы её носили. — Ходить? — Ин Хо встал, взял её на руки, начал ходить по комнате, — Хорошо. Будем ходить. Она затихла на минуту, потом снова захныкала. — Не так? Быстрее? Медленнее? Он менял темп, ритм, направление, но она упорно продолжала хныкать. — Песню? — Ин Хо удивленно замер, — Я уже очень давно не пою. Она зашлась криком только громче и сильнее. — Ладно, —вздохнул он, — Я попробую. Он не помнил, чтобы он пел. Даже в детстве Чжун Хо он не пел, а чаще просто говорил, успокаивал голосом. Но Чжун Хо говорил, что это помогает. — А-а-а... — начал Ин Хо и замолчал, — Я не знаю слов. Се Ён смотрела на него требовательно. — Есть одна... Чжун Хо напевает иногда. Про утёнка. Он попробовал воспроизвести мелодию. Получилось фальшиво, но Се Ён затихла, прислушиваясь. — Утёнок, утёнок, — напевал Ин Хо, чувствуя себя полным идиотом., — Жёлтый такой... плавает в ванне... не знаю я слов, прости. Се Ён улыбнулась. — Нравится? Серьёзно? Это же ужасно. Она загулила, требуя продолжения. — Ладно, — Ин Хо вздохнул и продолжил мычать мелодию, ходя по комнате. Через десять минут она уснула прямо у него на руках. Ин Хо осторожно переложил её в кроватку, поправил одеяльце, поставил утёнка рядом. — Спи, малышка, — шепнул он. — Я рядом. Чжун Хо проснулся в час дня. Выполз в гостиную, сонный, взлохмаченный и замер. Ин Хо сидел на диване с Се Ён на руках и читал ей вслух. Не детскую книжку, а какой-то отчёт на английском. — ...таким образом, рост инвестиций в третьем квартале составил семь процентов, — читал Ин Хо, — Что выше прогнозируемых показателей на два пункта. Се Ён смотрела на него и пускала пузыри. — Ты серьёзно? — спросил Чжун Хо. Ин Хо поднял голову. — Доброе утро. Она не хотела спать, я читал, чтобы успокоить. — Ей полтора месяца. Она не понимает английский. — Но звук голоса её успокаивает. И нейронные связи развиваются. — Ты читал ей отчёт об инвестициях? — Да, - спокойно кивнул Ин Хо, - Там хорошая динамика, кстати. Чжун Хо закрыл лицо руками. — Господи, наш ребёнок вырастет и будет думать, что все папы читают детям финансовые отчёты. — А разве нет? — Нет, хён. Не все. Ин Хо посмотрел на Се Ён. Та улыбнулась ему. — Она не жалуется. — Ей полтора месяца! Она вообще не понимает, что ты говоришь! — Голос, — повторил Ин Хо, — Важен голос. Чжун Хо подошёл, сел рядом, заглянул в лицо дочери. — Малышка, твой второй папа — сумасшедший. Но мы его и таким любим. — Агу, — согласилась Се Ён. — Вот видишь? — Чжун Хо ткнул брата локтем, — Она со мной согласна. — Она всегда с тобой согласна, потому что ты её подкупаешь. — Чем? Улыбкой? — Тем, что ты — это ты. Чжун Хо замер. — Это комплимент? — Это констатация факта. — Засранец. — Сам такой. Се Ён, зажатая между ними, требовательно крякнула. — Она хочет есть, — перевёл Чжун Хо. — Я знаю. Я покормлю. — Ты? — Чжун Хо удивился, — Ты же работаешь. — Я взял паузу. Иди в душ и не забудь позавтракать. Я сам. — Ты уверен? — Абсолютно. Чжун Хо посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и ушёл. Ин Хо остался с Се Ён. Она смотрела на него требовательно. — Сейчас, — сказал он, — Я помню. Смесь, вода, температура. Он покормил её, подержал столбиком, снова переодел. — Ты как твой папа, — говорил он, возясь с подгузником. — Любишь создавать проблемы в самый неподходящий момент. Се Ён довольно гулила. — Но мы оба тебя любим. Чжун Хо: не тень, а опора Се Ён исполнилось три месяца. Она уже уверенно держала голову, переворачивалась со спины на живот и обратно, и гулила так громко, что соседи, наверное, слышали сквозь звукоизоляцию пентхауса. Чжун Хо сидел за кухонным столом с ноутбуком, чашкой кофе и разбросанными бумагами. Ин Хо, вернувшийся из очередной трёхдневной командировки только вчера, спал впервые за долгое время позволил себе вырубиться до девяти. Се Ён сидела в стульчике для кормления и сосредоточенно размазывала пюре по лицу. — Малышка, — Чжун Хо даже не обернулся, — еда должна быть во рту, а не на лбу. — Агу, — возразила она и продолжила своё художество. Чжун Хо усмехнулся и вернулся к бумагам. Это были распечатки: финансовые отчёты, схемы, списки потенциальных инвесторов. Ин Хо держал всю информацию об Играх в голове, но Чжун Хо настоял, чтобы часть была продублирована на бумаге: «на случай, если с тобой что-то случится, я должен знать, что делать». Ин Хо сначала спорил, потом сдался. Потому что Чжун Хо был прав. — Так, — бормотал он, водя пальцем по строкам, — Японский инвестор вышел, но его место занял сингапурский фонд. Это меняет расклад. Нужно пересмотреть логистику. — Агу! — громко сказала Се Ён, требуя внимания. — Сейчас, доча. Дай папе пять минут. — Агу! Агу! — Ладно, три минуты, - принял капитуляцию Чжун Хо, понимая, что тут он проиграет. Она требовательно швырнула ложку на пол. Чжун Хо вздохнул, встал, поднял ложку, вытер ей лицо влажной салфеткой, поцеловал в нос и вернулся к бумагам. — Ты как хён, — сказал он, снова углубляясь в отчёты, — Тоже требуешь, чтобы мир крутился вокруг тебя. Се Ён утвердительно и довольно загулила. Ин Хо вышел из спальни неприлично поздно по его меркам в десять. Он был в домашних штанах и майке, мокрые после душа волосы были зачёсаны назад. Остановился в дверях кухни, глядя на открывшуюся картину. Чжун Хо сидел за столом, заваленным бумагами, одной рукой делал пометки в блокноте, другой кормил Се Ён с ложечки, одновременно следя за ноутбуком, где, судя по звуку, шла какая-то видеоконференция. — ...да, я понял, — говорил Чжун Хо в экра, — Фонд готов увеличить долю, но требует гарантий. Гарантий не будет. Передайте им, что если они хотят играть, то пусть играют по нашим правилам. Если нет — мы найдём других. Он отключил звук, сунул ложку в рот Се Ён, сделал пометку в блокноте и только потом поднял голову. — Доброе утро, — сказал он буднично. Ин Хо смотрел на него, не веря своим глазам. — Ты... что ты делаешь? — Анализирую нового инвестора. Сингапурский фонд, который вышел на связь, пока ты спал. Я проверил их по своим каналам — в полиции у меня остались друзья, — они чистые. Но жадные. Хотят больше, чем мы можем дать. — Ты... проверил инвесторов? — Ага. И ещё набросал план перераспределения логистики, если японцы действительно уйдут, — Чжун Хо протянул ему лист, — Посмотри. Я не во всех деталях разбираюсь, но схема вроде рабочая. Ин Хо взял лист. Смотрел долго. Потом перевёл взгляд на брата. — Ты это сделал за... два часа? — За три. Се Ён дала поспать до шести, я встал, покормил, уложил обратно и сел работать. — Чжун Хо... — Что? — тот уже снова кормил дочь. — Я не просто так десять лет в особо тяжких отпахал, хён. Анализ, поиск связей, работа с информацией — это моё. Ты думал, я только истерить умею и в сарказме упражняться? Ин Хо молчал. Потом медленно опустился на стул напротив. — Я не думал, что ты... — он запнулся. — Что я способен на что-то серьёзное, кроме истерик? — Я не это хотел сказать. — Знаю, — Чжун Хо тепло и без сарказма улыбнулся, — Ты привык меня видеть младшим братом, который вечно лезет куда не надо. А я, между прочим, сам нашёл этот остров. Дважды. Сам втёрся в доверие к охранникам. Сам выжил в лабиринте с ножами. И сам, между прочим, был Фронтменом, пока ты бегал с местными революционерами. Ин Хо долго смотрел на него, будто изучая заново. — Ты прав, — сказал он наконец, — Я привык тебя недооценивать. — Ну так привыкай заново, — Чжун Хо протянул ему бумаги, — Здесь все контакты, все проверки, все риски. Я не лезу в твою стратегию, но в оперативной работе я могу быть полезен. Если ты позволишь, - добавил он из вежливости, подняв на брата выразительный взгляд. Ин Хо взял бумаги. Пролистал. Кивнул. — Это хорошо, — сказал он, — Это очень хорошо. — Правда? — Правда. Я не думал, что ты сможешь... войти в это. Добровольно. — Я не вхожу. Я помогаю. Тебе. Нам. — Чжун Хо кивнул на Се Ён, — Я хочу, чтобы у неё было будущее. И чтобы ты не сдох в какой-нибудь командировке, потому что некому было проверить инвесторов, - добавил он в своей манере. Ин Хо усмехнулся. — Заботливый. — Ужасно, - рассмеялся Чжун Хо с откровенным сарказмом. Се Ён, которой надоело, что её не кормят, требовательно закряхтела. — Всё-всё, — Чжун Хо снова взял ложку, — Сейчас доедим. Наш хён меня тут отвлёк. Ин Хо смотрел на них: на дочь, размазывающую пюре, и на брата, который одной рукой кормил, а второй уже открывал следующий документ. И вдруг понял, что впервые за долгое время ему не нужно всё контролировать самому. Рядом был кто-то, кто мог взять часть груза на себя.