Призраки прошлого

      Этим утром Виктор Гидеон был на удивление задумчив и молчалив со своими сотрудниками. Это, пожалуй, был один из тех редких случаев, когда он не давал особых указаний мимо проходившим врачам и медсёстрам насчёт пациентов и не интересовался ходом назначеного лечения и их состоянием. Проходивший мимо рабочий персонал старался ретироваться с глаз начальника как можно скорее, видя, в какой прострации тот находится.       Любой в клинике Rhodes Hill знал, что не стоит отвлекать Виктора Гидеона от размышлений, дабы не стать одним из его новых пациентов. Каждый дорожил не только своим местом, но и жизнью.       Те, кто пришёл работать в Rhodes Hill одними из первых и остался в живых, прекрасно были осведомлены о характере своего нанимателя, и поэтому старались никогда не привлекать его внимания лишний раз, а также безукоризненно выполнять все поручения. Платили здесь хорошо, поэтому с некоторыми «особенностями» руководства можно было смириться.       Все мысли Виктора Гидеона были заняты Грейс Эшкрофт. Этой молодой женщиной, что похитила его ум и покой. Она одна единственная из всех подопытных пережила третью дозу инъекции Т-вируса, по крайней мере, её рассудок не повредился, и тело не начало меняться так стремительно, как у нескольких подопытных, что были до неё. И это было потрясающе, если бы не одно «но». Следы, что Виктор Гидеон обнаружил сегодняшним утром на шее своей пациентки, немало его озадачили.       Пока мисс Эшкрофт спала глубоким сладким сном, он смог внимательно осмотреть гематомы на открытом участке кожи. Зено не должен был так поступать, ведь это может навредить результатам эксперимента, в конце концов. Сейчас на кону стояло всё, а он так просто мог убить её! Он не понимает, насколько редкий и уникальный образец им достался. Если всё получится, то Грейс Эшкрофт может стать новым прорывом в биологическом оружии. Тот штамм, что Гидеон ввёл в неё первый раз, и запустил изменения, кардинально отличается от предыдущих разработок. Именно поэтому успех от его применения на Грейс настолько сильно важен.       Да, Виктор Гидеон прекрасно понимал, что возможно, мисс Эшкрофт сама спровоцировала его на эти действия, но и он должен уметь себя сдерживать. Решив не ходить вокруг да около, Виктор Гидеон включил камеры и обомлел с того, что увидел на записи. Тот момент, когда Зено тёрся об Грейс своим похотливым телом сильно врезался Гидеону в память. Это было похоже на то, как кобель пытается пристроить свой эрегированный член на течную суку. Выглядено донельзя омерзительно.       Этот белобрысый идиот, пародия на Альберта Уэскера, возомнивший себя благодаря Т-вирусу богом, переходил уже все границы дозволенного. Хотя про себя Виктор Гидеон отметил одну интересную деталь. Что удивило даже его самого, он был бы не против оказаться на месте Зено и сделать с мисс Эшкрофт всё то, что тот не смог, или не захотел. Мотивы Зено на этот счёт мало волновали учёного, но видя настоящий животный страх на камерах в глазах этой юной леди, Гидеон почувствовал, как его естество восстаёт в штанах.       Застывший ужас, отчаяние, слёзы, что девушка сдерживала из последних сил, всё это безумно возбуждало учёного. Решив не терпеть неприятный дискомфорт, он расстегнул ширинку, вынул член из-под резинки трусов и медленно стал водить по нему рукой, украшеной перстнями. Он хотел вспомнить давно забытое чувство удовольствия, получить долгожданую разрядку. Хоть из-за полученых ожогов ощущения притуплялись, он всё ещё мог получать наслаждение от этого.       Конечно, ему хотелось бы оказаться сейчас с мисс Эшкрофт наедине, а не мастурбировать в гордом одиночестве, но пока он мог позволить себе только это.       Оттягивая крайнюю плоть на головке члена, он постепенно наращивал темп, пока не кончил с громким стоном. Получив временное успокоение, он быстро вытер несколько капель спермы со своего рабочего стола, что попали туда чисто случайно, когда он достиг пика мощной раздядки, чтобы не осталось никаких следов того, чем он здесь занимался. Не хватало того, чтобы его сотрудники увидели что-то подобное и думали про себя, что его может интересовать хоть что-то ещё, помимо науки и исследований.

***

      Грейс Эшкрофт проспала довольно долго, учитывая весь тот стресс, что ей пришлось пережить за последние несколько дней. Но, как известно, человек привыкает ко всему, а морально, физически и психологически вымотанный и подавно. А если у него ещё и начались месячные, то организм в любом случае уложит в кровать, чтобы восстановить силы.       Когда Грейс окончательно проснулась и смогла разлепить глаза после долгого сна, то первым, что она увидела, это была обновлённая обстановка в её камере: стул, стол, и на этом самом столе лежали они — прокладки. Наверное, это был первый раз, когда Грейс радовалась такому необходимому предмету женской гигиены, как самому желаному подарку на рождество. Боже, день уже начался хорошо, ей не придётся краснеть и страдать от того, что она элементарно не может о себе позаботиться. Хотя тот факт, что Виктор Гидеон заходил к ней, и ничего с ней не сделал, настораживал уже сам по себе. Но Грейс решила подумать об этом позже.       Сейчас все её мысли были о том, чтобы опорожнить мочевой пузырь, ну и возможно, дождаться завтрака. Если она его, конечно, не пропустила. Часов в камере не было, и Грейс определяла время по тому, с какой интенсивностью горят лампы, как сейчас.       Белый свет ламп снова был невыносимо ярким, а низкий гул вентиляции заполнил тишину, словно напоминая, что здесь всё подчинено одной цели — эксперименту.       Покончив с утренним туалетом, Грейс не найдя, чем себя занять, села как обычно на край койки и стала наблюдать за происходящим в коридоре. Но это занятие ей быстро наскучило, так как сейчас там была мёртвеная тишина. Никто не сновал мимо её камеры, и постепенно её мысли уплыли глубоко вдаль, вспоминая то, что произошло ночью.       Пальцы Грейс нервно сжали край матраса. Дыхание сбилось от воспоминаний о том, что Зено игрался с ней, как кот с мышью. Грейс постаралась дышать медленнее, чтобы успокоить бешеный скач сердца в груди. Но получилось у неё это далеко не сразу.       Перед глазами всплыл образ Зено. Холодный, отстраненный, надменный. Но больше всего её тогда потрясла его сила. Та пугающая лёгкость, с которой он двигался, оказавшись рядом с ней за секунду. Это было страшно и завораживающе одновременно.       Грейс снова провела рукой по шее, где остались явные следы от его пальцев, пытаясь убедить себя, что всё ещё может свободно дышать, и сейчас для неё не было опасности. Но тело, что впервые за столько лет после смерти мамы вновь испытало на себе весь тот ужас, отказывалось подчиняться. То, что произошло накануне, сильно подкосило Грейс, и подсознательно она теперь боялась оставаться с Зено наедине, чтобы он не смог завершить то, что хотел.       Грейс впервые встретила человека, который действительно мог убить — и даже не почувствовать ничего.       — Чёртов монстр… — только и смогла она произнести на выдохе, но этот звук расстаял в шуме работающей вентиляции. Других слов у неё для него просто не находилось. По крайней мере, приличных так точно.       Грейс настолько сильно ушла в свои мысли, что не услышала, как пискнул цифровой замок и в помещение зашёл Виктор Гидеон.       Грейс отреагировала на звук приближающихся шагов и повернула голову в его сторону, а он наблюдал за ней. Внимательно, пристально. Не как человек, как исследователь, который нашёл для себя что-то ценное там, где остальные не смогли разглядеть.       В руках Виктор Гидеон держал планшет с результатами последних анализов.       На экране были отображены графики: показатели организма, клеточная активность, реакции на введённые препараты. Он специально сравнивал её результаты с остальными подопытными и наблюдал потрясающую картину. Её показатели отличались от других настолько сильно, что будь его наставник жив, он бы лично курировал этот проект.       Мисс Эшкрофт была невероятна: в её крови не зарождались те самые мутации, от которых некоторые из его подопытных превращались в жутких, безмозглых монстров.       В её крови Т-вирус вёл себя на удивление спокойно. Да, он перестраивал ДНК, но каким-то другим образом. И это было настолько завораживающе, что Виктор Гидеон готов был самолично поселиться в палате своей пациентки, чтобы наблюдать за ней постоянно. Сейчас перед ним зарождалось что-то невероятное, и он очень сильно хотел видеть собственными глазами, чем же станет в итоге его прекрасная Грейс.       Несколько секунд Виктор Гидеон смотрел на свою подопечную, стараясь для себя отметить любые изменения, что могли произойти с ней за это время.       В его голове до сих прокручивалась та надпись, что он увидел сегодня, изучая анализы Грейс Эшкрофт: Результаты стабильны.       Он выстроил графики, и увидел ещё одну очень занимательную вещь, которую мог просто бы пропустить, если бы не стал составлять математические расчёты, постоянно сверяя их с анализами. Это позволило ему прийти к выводу, что адаптация организма идёт быстрее прогнозируемой.       Тело Грейс менялось, перестраивалось, пока только на графиках, но Виктор Гидеон с нетерпением ждал того, что же будет с ней дальше. Но в его душе также присутствовал страх того, что он может вновь потерпеть неудачу. Ему казалось, что всё идёт слишком хорошо в плане адаптации, и это немного напрягало его. Его часто стала посещать мысль о том, что не радуется ли он раньше времени, ведь мутации могут прийти и после, тогда во всём этом не будет никакого смысла.       Но, пока всё шло хорошо. Даже слишком. И он не хотел признаваться даже самому себе, что боялся потерпеть неудачу с Грейс. Он возлагал на неё огромные надежды, и ему было страшно потерять её, как удивительную подопытную.       Гидеон почувствовал знакомое возбуждение, что утром накрыло его с головой. Он сам переставал замечать, как иногда реагирует на мисс Эшкрофт, полностью поглощённый и упоённый результатами своих трудов.       Именно в такие моменты он вспоминал о своём наставнике, о том, как один гениальный человек смог изменить направление всей науки. Ему иногда казалось, что он всё ещё слышит его голос в своей голове: «Истинный исследователь должен идти дальше остальных. Не бойся делать того, что остальные не смогут принять.»       Гидеон медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки. Он знал, что его работа ещё далека от величия Спенсера, к которому он так стремился, но всякий новый эксперимент приближал его к этому. С каждой мутацией, со следующим пациентом он был всё ближе к тому, кто научил его всему, что он знал, кого считал почти богом. Сможет ли он когда-нибудь приблизиться к этому показателю?       К тому уровню величия, где наука становится историей.       Он снова посмотрел на Грейс.       Она сидела неподвижно, наблюдая за ним, как зверёк наблюдает за своим хозяином, но в её позе чувствовалось напряжение, страх. Сейчас она походила на волчонка, которого Гидеону только предстояло приручить, чтобы его творение было полностью подвластно ему одному. Она только его. И больше ничья.       Гидеон слегка наклонил голову.       — Как вы себя чувствуете? — Он понимал, что Грейс некомфортно в его присутствии, но он должен делать то, что от него требуется. Тем более, со временем Грейс к нему привыкнет. Стоит только подождать.       Человек привыкает ко всему, особенно, если этот кто-то приносит еду, питьё, и иногда удовлетворяет просьбы своего питомца, как вчера. Она попросила у него прокладки и он достал их для неё. Хотя мог этого не делать в принципе. Но, для того, чтобы расположить к себе мисс Эшкрофт, ему придётся иногда делать то, что он в обыденной жизни считал абсолютно бесполезным.       — Как человек, которого держат в клетке. — Довольно холодным и отстраненным голосом произнесла Грейс. — Или вы, доктор Гидеон, считаете иначе? — В её взгляде он увидел вызов. Это развеселило Виктора Гидеона. Ему нравилось то, что она не сдаётся, и поэтому проигнорировав её тон, он произнёс будничным тоном:       — Ваш организм стабилен и реагирует крайне хорошо на вводимые инъекции. — Грейс усмехнулась. Ей было неприятно это слышать и осознавать. Если тело реагиривало действительно так, как он говорил, то её не выпустят отсюда. Никогда. Только, если посмертно. Либо эта их инъекция убьёт её, либо она сама с собой что-нибудь сделает, лишь бы не быть до конца жизни игрушкой для экспериментов. Но, пока в ней живёт надежда на то, что она сумеет выбраться, она будет бороться, ведь она поклялась на могиле мамы, что найдёт её убийцу и отомстит за неё. Пусть на это уйдёт вся её жизнь, но она должна поквитаться с теми, кто разрушил всю её жизнь и отнял жизнь у мамы.       — Удивительно, учитывая, какой дрянью вы меня колете. Я вообще впечатлена тем, что всё ещё жива и могу мыслить здраво. — Гидеон некоторое время молчал, обдумывая её слова, и стоит ли обсуждать с ней поведение Зено. Но, приняв для себя решение, спокойно произнёс:       — Вам не стоит его провоцировать. — Всё-таки начал он для себя неприятный, но такой необходимый разговор. На секунду ему показалось, что он объясняет ребёнку, что делать можно, а что не стоит. Это выглядело как-то слишком по отечески.       Грейс сразу поняла, о ком речь и что он догадался по следам на её шее. Ей не хотелось об этом говорить, но она всё же ответила:       — Я его не провоцировала, а сказала правду. То, кем он является на самом деле, — Гидеон слегка нахмурился, не ожидая того, что Грейс ответит ему.       — Люди вроде него не любят правду, — спокойным тоном произнёс Гидеон. — Зено из тех, кто считает себя выше других, поэтому любое слово может вывести его из равновесия. Многие поплатились жизнью и за меньшее. Он убивает без колебаний, просто потому что может. — Гидеон видел, как пальцы Грейс сжались на коленях, но он не стал акцентировать на этом своё внимание.       — Я это уже поняла. — Спустя какое-то время ответила Грейс и опустила взгляд в пол, не желая больше продолжать этот разговор. Слишком сложно, страшно вспоминать.       На мгновение в глазах Гидеона мелькнула тень раздражения, но под шлемом этого было не видно, чем он и воспользовался.       Зено всегда вмешивался в дела клиники, в эксперименты, провоцируя Виктора Гидеона на прямую конфронтацию, но учёный слишком хорошо знал такой типаж людей и никогда не вёлся на эту дешёвую манипуляцию со стороны мужчины.       И хотя влияние Зено было полезным, иногда оно мешало самому процессу.       Гидеон снова посмотрел на Грейс, которая так и не подняла головы, а затем развернувшись на пятках, произнёс через плечо:       — Я зайду к вам сегодня позже. Нужно будет провести несколько тестов и проверить реакцию на усвоение.              Как только Гидеон покинул палату своей пациентки, Грейс позволила себе на минуту стать слабой и снять накопившееся напряжение. Из её глаз потекли горькие слёзы обиды, страха, сожаления. Через некоторое время она успокоилась и почувствовала себя намного лучше, позволив выйти лишним эмоциям, оставляя лишь холодный рассудок. Для того, чтобы выжить здесь, сентиментальность ей не поможет, а вот хитрость, логика и аналитика вполне себе.

***

      Когда Грейс Эшкрофт осталась одна, её переполняли противоречивые эмоции, а множество вопросов роились в голове. Почему Гидеон начал с ней этот разговор? Его об этом попросил Зено, или он стал невольным свидетелем того, что произошло вчера? Если да, то почему не вмешался?       Грейс вновь и вновь прокручивала в голове тот момент разговора с Зено. Она вспомнила его руку на своей шее, его горячее дыхание, его запах… Да, точно. Когда всё это произошло, она была слишком шокирована, и не сразу вспомнила о том, что от него шёл аромат сигарет, кофе и чего-то древесного. Он достаточно сильный и полностью завладевает твоим вниманием. Интересно, почему она вспомнила об этом именно сейчас?       Тембр его голоса был глубоким, почти интимным, заставляя слушать только его, а сердце биться чаще.       Ей казалось, что она всё ещё слышит его в своей голове. Возможно, это побочный эффект от инъекций, и она начала сходить с ума? Ведь не зря же говорят, что шизофрения начинается с голосов.       Грейс резко подняла голову, когда услышала шум в коридоре. Сначала еле уловимый, но постепенно она начала слышать его всё чётче и громче.       Шаги, обрывки фраз и какая-то возня, словно кого-то тащили. Именно так ей показалось в тот момент. Голосов было несколько, мужские.       Она медленно подошла к стеклянной стене камеры, чтобы увидеть, что же всё-таки там происходит.       То, что Грейс увидела дальше, полностью выбило её из колеи. По коридору двое здоровых санитаров в довольно грубой форме буквально волокли за руки маленькую девочку. Голова её была опущена, а ноги безвольно волочились по полу. Грейс невольно замерла, не в силах поверить в то, что сейчас происходило на её глазах.       Девочка выглядела слишком хрупкой, маленькой и такой беззащитной. На вид ей было лет 8-9, не больше. Совсем ещё ребёнок. Сердце в груди Грейс Эшкрофт болезненно сжалось от жалости к этой крохе. Волосы у малышки были почти белыми — тонкие, словно паутина, а кожа при ярком свете и вовсе казалась фарфоровой, почти прозрачной. Словно они не ребёнка волокли, а куклу.       Грейс резко ударила ладонью по стеклу, пытаясь привлечь к себе внимание санитаров, что протащили малышку мимо её камеры.       — Эй! — Закричала она, не переставая бить по бронерованному стеклу.       Один из сотрудников повернул голову, мельком взглянул на лицо Грейс и продолжил свой путь по коридору, больше никак не реагируя на Грейс Эшкрофт.       И через несколько секунд они исчезли за металлической дверью в конце коридора.       Сердце Грейс забилось быстрее, а в душе клокотала самая настоящая ярость.       «Неужели они и над детьми проводят свои бесчеловечные эксперименты?!»       Грейс не знала куда себя деть. Ей очень хотелось помочь этой девочке, но она не знала как. Ей бы о себе сейчас хотя бы позаботиться, чтобы самой не сгинуть в этом месте.       — Чёрт… — только и смогла она выдавить из себя, чувствуя свою беспомощность. Слёзы сами собой покатались из глаз. Грейс села на пол в центре комнаты и разрыдалась. Она не знала, что ей делать. Но для себя она совершенно чётко решила, что, если сумеет выбраться отсюда, то постарается забрать ту девочку с собой. Помочь хотя бы кому-то. Мама поступила бы точно также.       Грейс так и сидела на полу в центре палаты спиной ко входу, опустив голову вниз.       Когда Гидеон пришёл проверить её в очередной раз, то сразу насторожился со столь странной позы. Вкатив в палату хирургический стол со всем необходимым на нём для сегодняшней процедуры, он вперился внимательным взглядом в Грейс. В какой-то момент ему показалось, что и она подверглась мутациям и начался необратимый процесс, но на всякий случай решил удостовериться, спросив у неё:       — Что случилось? — Он говорил спокойно, но внутри него всё было на иголках. Он надеялся на то, что с его пациенткой всё в порядке, иначе придётся начинать весь эксперимент с самого начала, а он уже так далеко продвинулся и очередная неудача сильно бы подкосила его уверенность в собственном успехе.       Грейс резко повернулась к нему голову. Всё её лицо было красным от слёз. Такой безнадёжный и отчаянный взгляд на секунду ввели его в ступор, но он быстро справился со своими эмоциями.       — Кто это был? — Хриплым голосом спросила Грейс, не ответив на вопрос Гидеона.       Он слегка нахмурился, не сразу поняв о ком пытается спросить его мисс Эшкрофт.       — Кто? — Гидеон продолжал внимательно смотреть на Грейс, ища в ней первые признаки безумия, как один из симптомов заражения.       — Девочка. Та, которую недавно протащили по коридору, как мешок с мусором. Кто она? — Голос Грейс был на удивление спокойным, но в нём слышались стальные нотки.       Гидеон некоторое время молчал, по нему невозможно было понять, что творилось у него в голове. Но Грейс была уверена на все 100%, что задала один из тех вопросов, который вполне можно было бы отнести к неудобным для него, а затем Виктор Гидеон ответил достаточно жёстко:       — Это вас не касается. — Он не собирался рассказывать о том, что Эмили, а именно так звали девочку, о которой спрашивала Грейс, является таким же экспериментом, как и она сама.       Поднявшись с колен, Грейс подошла к Гидеону на расстояние вытянутой руки и спросила прямо в лоб, совершенно не заботясь о последствиях для себя и своей жизни:       — Ты проводишь опыты над детьми? — Она хотела докопаться до правды и понять, что же здесь происходит. На честный ответ она даже не надеялась, но стоит хотя бы попытаться.       Уголки губ Гидеона опустились вниз, демонстрируя его крайнюю степень раздражения.       — Вы задаёте слишком много вопросов. — Ответил он, беря шприц с хирургического стола для забора крови. Необходимо было провести ряд тестов для отслеживания результата и прогноза возможных мутаций.       Она посмотрела на него пристально, а затем произнесла:       — Тогда ответь хотя бы на один. — Для себя Грейс решила, что чтобы не случилось, докопается до правды. Но сейчас её единственный источник информации — это Виктор Гидеон, и она намерена получить ответ на свой вопрос.       Гидеон медленно выдохнул, стараясь справиться с раздражением, а затем спокойно ответил:       — Хорошо, мисс Эшкрофт, если вы так хотите знать, то я расскажу вам о ней, — Грейс замерла, не веря тому, что только что услышала. — Но при одном условии, — добавил он, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица Грейс.       Грейс прищурилась, ожидая подвоха. Она знала, что так просто он ничего рассказывать не станет, но вопрос в том, что он захочет в обмен на информацию.       — Каком? — Спросила она, не желая ходить вокруг да около.       — Вы перестанете сопротивляться экспериментам, мисс Эшкрофт, и позволите мне брать у вас анализы тогда, когда это будет необходимо. Я уже утомился от ваших словесных баталий и постоянных попыток огрызнуться, поэтому, предлагаю вам информацию в обмен на подчинение. Выбор за вами, Грейс. — Он сказал это таким тоном, что было сразу ясно, что больше ни на какие уступки он не пойдёт, и это её шанс, чтобы узнать побольше об этом месте, но цена…       Грейс предполагала, что он может потребовать безоговорочного подчинения с её стороны, но всё же надеялась на то, что он попросит что-то другое в обмен на информацию. Хотя кого она обманывает, что она может ему ещё предложить? У неё ничего нет, кроме её тела. Да и то уже не её собственность в этом месте.       Лаборатория снова наполнилась гулом вентиляции, пока девушка пребывала в крайней степени растерянности и раздумья. Её мозг отчаянно искал варианты, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями, и получить всю возможную информацию по девочке. Но, если она согласится, то дороги назад для неё уже не будет. А с другой стороны, это шанс узнать, что здесь происходит, сколько всего подопытных и так далее.       Так настолько ли дорого стоит её жизнь, в обмен на то, чтобы узнать правду, и возможно, если получится, помочь этим людям, попавшим в лапы к психам, как и она сама?       Наконец она тихо сказала:       — Хорошо. — Этот выбор дался ей нелегко, но возможно, что это сможет спасти хоть кому-то жизнь. Мама бы точно поступила бы также, выбрала бы других, вместо себя.       Гидеон удивлённо посмотрел на неё, не веря тому, что только что услышал.       — Вы согласны? — В глубине души Гидеон не мог сдержать своего ликования, но на всякий случай решил уточнить, не показалось ли ему.       — Да. — Грейс скрестила руки на груди, как бы отгораживаясь от Гидеона, — но ты сдержишь своё слово. — Ей было страшно доверять ему, но был ли у неё выбор, если её и так почти что ежедневно подвергают всевозможным тестам и уколам? А так у неё есть реальный шанс понять, что к чему.       Он кивнул.       — Безусловно, мисс Эшкрофт, — В голосе Виктора Гидеона прозвучали странные нотки радости, что вызвали в глубине души Грейс тревогу, но назад пути уже не было. Рубикон был перейден, так что теперь только вперёд.       В этот раз Гидеон взял у неё кровь на анализ и ввёл какую-то странную жидкость ярко алого цвета ей в кровь, сказав, что это стимулятор и он поможет более точно отслеживать результат. По крайней мере, он сможет прогнозировать изменения в её теле.       Про Эмили, именно так звали ту девочку, он обещал рассказать в следующий раз, когда у него будет чуть больше свободного времени, и тогда он расскажет Грейс. Не всё, но кое-что сможет, поэтому Грейс ничего другого не оставалось, кроме как принять правила его игры и подчиниться.       Через несколько часов Грейс снова сидела на койке, прокручивая в голове события последних дней. Её тело чувствовало себя… странно. Кидало то в жар, то в холод. Безумно сильно хотелось пить, а голова слегка кружилась. Весь её лоб был покрыт испариной, а волосы стали влажными от пота. Грейс провела рукой по волосам, и они тихо зашуршали. Будто электризовались.       — Что за… — Только и смогла прошептать Грейс испуганно, смотря на свою руку, и чувствуя, как волосы на голове стоят дыбом.       Она коснулась металлического поручня койки, и резко отдёрнула руку от боли. Её ударило током. Да так сильно, что боль до сих пор ощущалась в руке.       Её сердце пропустило удар, а затем, как бешеное пустилось в скач от непонимания происходящего. Ей было страшно. Она не осознавала, что происходит, как с этим справиться, и что теперь вообще делать?       — Нет… нет… нет… — только и произносила про себя Грейс тихо шепотом, боясь трогать хоть что-то ещё. Боже, как же ей было страшно. Как же хотелось, чтобы всё это оказалось лишь сном. Просто кошмаром, но всё это происходило с ней наяву. Сделав глубокий вдох, а потом медленно выдохнув, она постаралась взять себя в руки, хотя паника накрывала её с каждой секундой всё сильнее.       Она снова осторожно коснулась металлической поверхности, очень медленно. Тонкая искра пробежала между кожей и металлом. Значит, ей не показалось, и это действительно с ней происходило.       Грейс схватилась за голову, не зная, что теперь с ней будет, и как ей вообще быть. Если это не временный эффект, то билет обратно в свою прежнюю жизнь ей определённо заказан. Теперь она урод. Монстр, как и те двое. Слёзы вновь навернулись у неё на глазах.       — Что вы со мной сделали… — спросила она в пустоту, боясь к чему либо теперь прикасаться, ведь вся мебель в её камере была металлическая, и как теперь быть, она не представляла. Не решаясь садиться на кровать, чтобы не получить очередной удар током, Грейс устроилась на полу, пытаясь взять себя в руки, и хоть как-то успокоиться. Паника в её случае это худший помощник.

***

      В это же время. Питтсбург. Штат Пенсильвания. Время 22:09, вторник 05.10.2026       Вечер выдался дождливым, холодным. Леон не любил такую погоду. Это слишком сильно напоминало ему о той ночи в Раккун-сити.       Прошло так много лет, а он до сих пор помнил всё в мельчайших подробностях. Город, людей, смерть. Это было его личное проклятие, которое не отпускало его никогда, даже во снах. Всегда на задворках сознания. Их лица, их голоса. Не спасал даже алкоголь, к которому Леон пристрастился за последний год. Его работа в DSO была сопряжена с большими рисками, но он был готов к этому, лишь бы не повторилось того же вновь, что было в Раккун-сити.       Но по правде говоря он был сильно измождён за столько лет. Он так устал. Боже, как же он был вымотан, охотясь на последних из оставшихся псов из Umbrella Corporation, точнее того, что от неё осталось. Но это не отменяло того факта, что они были всё ещё очень опасны в своих попытках разработать идеальное биологическое оружие.       Тяжело вздохнув, Леон отошёл от окна, а затем сел за стол. Напротив него сидела его старый друг Шерри Биркин. Женщина, что стала ему почти сестрой, ведь именно он 28 лет назад спас её из Раккун-сити, подарив ей шанс на новую жизнь. Но, она решила пойти по его стопам и помогать бороться с наследием Umbrella Corporation работая на BSAA.       На столе перед ними лежала открытая коробка с пиццей, и по бутылке кока-колы. Любимая еда Шерри, и Леон никогда не мог ей отказать и побаловать тем, что она любила.       Если бы не папка, что лежала на столе, этот вечер вполне можно было бы назвать дружеской посиделкой, как в старые добрые времена.       Шерри сидела с задумчивым лицом, нервно крутя ручку в пальцах. Ей не давала покоя та информация, что она сегодня получила из надёжных источников, и это не давало ей покоя. Был слишком большой риск того, что Umbrella Corporation вновь вступила в игру и проводит свои бесчеловечные эксперименты.       — Люди пропадают, Леон. — Сказала Шерри, внимательно наблюдая за Леоном. Он поднял на неё глаза, всматриваясь в обеспокоенное выражение лица.       — Насколько часто? — Спросил он, беря один из кусков пиццы с паперонни и открывая колу, чтобы не есть в сухомятку.       — Почти каждую неделю. И это не люди, ведущие ассоциальный образ жизни. Точнее, в списках они тоже есть, но люди стали пропадать десятками, полиция не может ничего с этим сделать, только разводит руками. Они ищут, но не могут найти никаких зацепок. Люди просто исчезают. Не возвращаюся домой, не выходят на работу, не приходят за детьми. — Шерри достала приличную стопку фотографий с лицами тех, кто пропал совсем недавно.       — И все следы ведут к клинике — Rhodes Hill. Основатель Виктор Гидеон. Казалось бы ничего необычного, но она находится не так далеко от Раккун-сити.       Леон нахмурился, беря из рук Шерри стопку фотографий и внимательно рассматривая всех этих людей. На первый взгляд, между ними не было ничего общего. Разный возраст, национальность, цвет волос и глаз.       — Частной? — Спросил он, не отвлекаясь, чувствуя, что здесь не обошлось без Umbrella Corporation.       — Да. — Ответила Шерри, доставая карту, где красным кругом был обведён небольшой участок местности, в пригороде Раккун-сити. — Вот здесь. Место тихое, отдалённое, скрытое от людей. Я думаю, что там вполне могут скрываться учёные из Umbrella Corporation.       — Значит, пора туда заглянуть. - Леон вздохнул, доедая свой кусок пиццы. Есть больше не хотелось. Он внимательно изучал карту местности, вблизи Rhodes Hill. — Думаешь кто-то снова проводит свои эксперименты по созданию биологического оружия?       Шерри тихо сказала:       — Я думаю, там происходит что-то гораздо хуже. Не могут люди пропадать в таких количествах. Там происходит что-то другое.       Леон медленно закрыл папку.       — Тогда пора это проверить.

***

      В центре города стояло огромное здание из чёрного стекла. Оно довольно сильно выделялось своим антуражем и высоким шпилем на самом вверху. Можно было бы подумать, что это офисный, или торговый центр. Но здание являлось полностью жилым. Здесь покупали квартиры не для жизни, для статуса, показывая всем свой достаток. Комплекс являлся классом — люкс, и стоимость квартир здесь начиналась от миллиона долларов.       Квартира Зено располагалась на самом высоком этаже. Стены были выделаны чёрным мрамором. Обставлена в стиле минимализм: только всё самое необходимое для жизни. На стенах висели картины: обнажённые женщины в сексуальных позах призывно подзывали к себе, надолго приковывая взгляд настоящих ценнителей искусства и красоты женского тела. Панорамные окна начинались от самого пола и уходили до огромного потолка, занимая собой всю стену.       Зено стоял у окна, глядя на вечерние огни города. В правой руке он держал тумблер с виски.       А взгляд его был крайне задумчив. Дома он предпочитал не носить очки, и его золотая радужка глаза была устремлена в даль. В голове он прокручивал одну и ту же сцену: Грейс. Её взгляд. Её страх. Её ярость.       Он тихо усмехнулся, сделав небольшой глотов.       — Интересная игрушка… — такая живая, и ещё даже не сломленная. Всё ещё пытается бороться, противостоять. Ранним утром даже назвала его убийцей, не заботясь о том, что будет дальше, а ведь он мог просто убить её, разорвать на части, но пока она нужна для эксперимента Гидеону. Как только надобность в ней пропадёт, он лично будет истезать её, пока жизнь не покинет её бездыханное тело, но до этого он сполна насладиться всеми эмоциями, что она сможет ему дать.       Ему нравилось наблюдать за её реакциями. Как она пытается сдержаться, чтобы не заплакать, как ненавидит его, как боится.       Он сделал ещё один глоток, ловя себя на мысли, что при мыслях о ней в штанах становится тесно. Давно он не видел столь чистых эмоций от женщин, и это подкупало его. Он хотел зайти дальше, увидеть больше реакции от неё, попробовать её слёзы на вкус, заставить её умолять сохранить ей жизнь. Он желал подчинить и сломать её, уничтожить её внутренний стержень, растоптать её достоинство, лишить смысла жизни. На его губах заиграла опасная улыбка. Он как хищник, что почувствал добычу и теперь ни за что не отпустит её, пока она не перестанет трепыхаться в его клыках.       — Посмотрим, как долго ты продержишься, Грейс. — В его глазах мелькнул холодный интерес, а затем допив виски и поставив пустой тумблер на стол, покинул квартиру, направившись в город. Сегодня он хотел развлечься по крупному, а потому путь его лежал прямиком в самое лучшее казино города, а на ночь он возьмёт к себе в кровать новую игрушку. Когда у тебя есть деньги, женщины готовы терпеть к себе любое отношение, даже, если ты избиваешь и насилуешь их всю ночь напролёт.       На следующий день Зено снова появился в лаборатории, он был в предвкушении увидеть её неподдельный страх, а также снова поиграть с ней, как в тот раз. Его распирал азарт и он желал как можно быстрее получить желаемое.       Зено вошёл в камеру Грейс медленно, его движения были грациозными, спокойными, осанка ровная и уверенная, а на губах почти невидимая полуулыбка и предвкушение веселья.       Грейс подняла на него потухший взгляд, под глазами залезли тёмные круги, она сидела на голом полу в центре.       — Снова ты. — только и произносла она, наблюдая за ним с опаской. Всю ночь Грейс не смогла сомкнуть глаз, боясь подойти к кровати, а на полу ей так и не удалось заснуть.       Он улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Скорее, это было похоже на оскал хищника перед броском на свою добычу.       — Скучала по мне? — Грейс ничего не ответила.       Он подошёл совсем близко к ней, а затем присел на корточки, чтобы их лица были примерно на одном уровне, и спросил:       — Как самочувствие?       — Потрясающе. — С сарказмом ответила Грейс, — меня бьёт током, но в остальном всё замечательно! Я не могу спать на кровати, сидеть на стуле, потому что меня опять же бьёт током, а спать на полу ну такое себе удовольствие, знаешь ли.       Зено на секунду замер, переваривая только что услышанную информацию, а затем переспросил:       — Током? — Зено никак не мог взять в толк, что именно имела в виду Грейс.       Она посмотрела на него настороженно.       — Да. — Скрывать данную проблему не было смысла, они так и так узнают об этом, поэтому лучшим решением было рассказать всё, как есть.       Он медленно улыбнулся, чувствуя какое-то волнение в груди. Кажется, эксперимент идёт даже успешнее, чем он предполагал.       — Интересно… — В его голосе прозвучало что-то опасное.       Грейс вдруг поняла: Зено был доволен данной новостью. Сейчас он ничего не делал, но она чувствовала от него ещё большую опасность, чем вчера, и это действительно напугало её, заставив пожалеть о своём решении.