the long night

«Есть люди, которые приходят в твою жизнь и приносят с собой шторм. А есть те, кто сами являются штормом». — Маргарет Этвуд — Босс, через тридцать секунд генерал Росс будет на линии. Тони стоял перед экраном, засунув руки в карманы домашних штанов. Дурацкая поза для разговора с человеком, который держит в кулаке его будущее. Он знал это. Ему было плевать. Росс не заслуживал того Тони Старка, который надевает костюм и ослепительную улыбку. Росс заслуживал того, кто есть на самом деле. Уставшего, злого, с мешками под глазами и полным отсутствием желания играть в дипломатию. — Пусть входит, — сказал Тони. Экран моргнул, и лицо генерала Росса заполнило половину стены. Тони всегда удивлялся, как этот человек умудрялся выглядеть одновременно надменным и уставшим. Будто сама должность высасывала из него остатки человечности, оставляя только жёсткую складку у губ и холод в глазах. — Мистер Старк, — начал Росс без предисловий. — Рад, что вы нашли время. — Всегда к вашим услугам, генерал. — Тони даже не пытался изобразить радушие. — Чем обязан? — Вы читали документ, который я направил? — Пролистал по диагонали. Очень увлекательное чтиво. Особенно пункт про государственную измену. Вы сами писали или наняли кого-то с больной фантазией? Росс не дёрнулся. Ни один мускул на лице не дрогнул. Тони это не понравилось. Когда противник не реагирует на провокации, значит, он уверен в своей победе. — Я понимаю ваше состояние, мистер Старк. Последние дни были тяжёлыми для всех. — О, простите, я не расслышал. Вы сейчас правда пытаетесь проявить эмпатию? Запишите этот момент в историю. Генерал Росс, железный кулак Америки, пытается быть человеком. — Я пытаюсь говорить по делу, — голос Росса стал жёстче. — В отличие от вас. Тони усмехнулся. Вышло невесело. — Хорошо. По делу. Вы хотите отжать мои технологии, прикрываясь безопасностью нации. Я не хочу их отдавать. Где тут пространство для диалога? — Это не ваши технологии, мистер Старк. Это технологии, созданные для Мстителей. На деньги налогоплательщиков. С использованием ресурсов, которые предоставило государство. — Во-первых, большую часть денег вложил я сам. Во-вторых, налогоплательщики вообще не в курсе, на что идут их деньги, и вы это знаете. В-третьих — давайте называть вещи своими именами. Вы просто хотите получить контроль над тем, что не смогли создать сами. Росс склонил голову чуть набок. Как хищник, примеряющийся к жертве. — А вы, я смотрю, совсем не в том состоянии, чтобы торговаться. Тони внутренне напрягся. Он не ждал прямого удара. Росс обычно ходил кругами, прежде чем вцепиться в горло. — В каком это «таком»? — В том, когда человек может здраво оценивать риски. — Росс сделал паузу, давая словам осесть. — Я слежу за новостями, мистер Старк. Я знаю, что полковник Роудс до сих пор в больнице. Я знаю, что мисс Поттс не появлялась в Башне уже три дня. Я знаю, что вы почти не спите и не едите. — Ваши источники — таблоиды? — Тони постарался, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень. — Мои источники — люди, которые заботятся о национальной безопасности. А вы, мистер Старк, сейчас — уязвимое звено в этой цепи. Человек в вашем состоянии может наделать глупостей. — Угрожаете? — Предупреждаю. Есть разница. Тони шагнул ближе к экрану. Руки сами сжались в кулаки. — Слушай сюда, генерал. Я потерял сегодня больше, чем ты заработал за всю свою карьеру. Я потерял друзей. Я потерял веру в людей. Я потерял право смотреть на фотографии родителей без желания пробить стену головой. Но я не потерял мозги. И я не отдам тебе то, что строил годами, только потому, что тебе приспичило поиграть в большого начальника. Росс смотрел на него спокойно. Слишком спокойно. — Закончили? — Пока да. — Тогда слушайте меня внимательно, мистер Старк. — Росс подался вперёд, и его лицо заняло почти весь экран. — Через две недели состоятся слушания в Сенате. На них будет решаться вопрос о дальнейшем существовании программы «Мстители». Ваши показания — ключевые. Если вы поддержите протоколы, если вы согласитесь на сотрудничество — у вас останутся и технологии, и свобода, и, возможно, даже репутация. Если нет... Он сделал паузу. — Если нет, я сделаю всё, чтобы вас признали соучастником. И поверьте, у меня достаточно рычагов, чтобы это провернуть. Тони молчал. В голове проносились варианты ответов. Острые, ядовитые, уничтожающие. Он мог бы напомнить Россу про его собственные провалы. Про то, как он создал монстра, который потом чуть не уничтожил город. Про то, что руки у генерала тоже нечисты. Но он устал. Так сильно, что даже злость не могла пробиться сквозь эту усталость. — Две недели, — сказал Тони тихо. — Это всё, что ты хочешь сказать? — Это всё, что вам нужно знать. Подумайте, мистер Старк. Взвесьте. И вспомните, что даже гении иногда ошибаются. Экран погас. Тони стоял в темноте мастерской и смотрел на своё отражение в погасшем мониторе. Человек напротив выглядел так, будто его только что переехали. И не один раз. — Босс, — голос Пятницы был тихим. — Ваше давление подскочило на двадцать процентов. Рекомендую сесть. — Я постою. — Это не рекомендация для здоровья. Это рекомендация, потому что у вас дрожат колени. Тони опустил взгляд. Пятница была права. Ноги тряслись мелкой противной дрожью, которую он не мог контролировать. — Чёрт, — выдохнул он и рухнул в кресло. — Принести воды? — Виски. — Я не могу выполнить этот запрос. Ваша печень и так на пределе. — Пятница, ты издеваешься? — Я забочусь, босс. Есть разница. Тони закрыл глаза и откинул голову назад. Две недели. Четырнадцать дней, чтобы решить, готов ли он продать душу, чтобы спасти себя. Или сохранить достоинство и сгореть. — Босс, — голос Пятницы выдернул его из темноты. — Через час вам нужно быть в больнице. Полковник Роудс ждёт. — Я помню. — Вы поедете? — А у меня есть выбор? Пауза. — У вас всегда есть выбор, босс. Даже если кажется, что нет. Тони открыл глаза и посмотрел в потолок. — Знаешь, Пятница, иногда мне кажется, что ты слишком умная для простого ИИ. — Я учусь у лучших, босс. Вы это уже говорили. — Третий раз за день. Надо завязывать с повторами. — Согласна. Это не ваш уровень. Тони почти улыбнулся. Почти. --- Больница встретила его запахом стерильности и тишиной, которая бывает только в местах, где люди борются за жизнь. Тони ненавидел больницы. Каждый раз, переступая порог, он вспоминал Афган. Ту вонючую пещеру, где Иньсен зашивал ему раны без наркоза. Ту грязь, ту боль, то отчаяние. Здесь было чисто, светло и пахло хлоркой, но внутри всё равно сжималось в тугой узел. — Мистер Старк, — медсестра улыбнулась ему профессиональной улыбкой. — Полковник Роудс ждёт вас. Палата 407. — Спасибо. Лифт поднимался медленно. Тони смотрел на своё отражение в полированных дверях и пытался придумать, что скажет. «Привет, это я, из-за кого ты теперь не встанешь»? «Как дела, дружище, прости, что сломал тебе жизнь»? Ни одно не звучало. Двери открылись, и он пошёл по коридору, считая шаги. Сорок семь до палаты. Сорок восемь. Сорок девять. Стоп. Дверь была приоткрыта. Тони заглянул внутрь. Роуди сидел на кровати, обложенный подушками. Лицо осунувшееся, под глазами тени, но взгляд — живой, злой, родной. Телевизор на стене показывал какой-то дурацкий сериал, но Роуди не смотрел. Он смотрел на дверь. — Долго ты, — сказал он хрипло. — Заходи уже, не маячь. Тони вошёл. Две секунды они просто смотрели друг на друга. Тысяча слов, которые невозможно произнести. Потом Роуди развёл руки в стороны. — Иди сюда, придурок. Тони шагнул к кровати и замер. Не зная, как обнять человека, который не может встать. Не зная, можно ли вообще. Не зная, с чего начать. — Руки, Старк. Протяни руки. Я тебя обниму, потому что ты, видимо, совсем овощ. Тони наклонился, и Роуди обхватил его за плечи. Крепко, по-настоящему, так, как обнимают только самые близкие. — Живой, — выдохнул Роуди ему в плечо. — Чёртов ты идиот. Живой. — Это ты у нас живой, — голос Тони сорвался. — Я так... я так испугался, Роуди. — Знаю. — Это я виноват. — Знаю. — Я должен был... — Заткнись, Старк. Сядь и заткнись. Тони сел на стул рядом с кроватью. Руки тряслись. Он спрятал их в карманы. Роуди смотрел на него долго, изучающе, как смотрят на человека, которого давно не видели и боялись увидеть именно таким. — Ты похож на дерьмо, — сказал Роуди наконец. — Спасибо. Ты тоже ничего. — Я в больнице, Тони. Я имею право выглядеть как дерьмо. А ты почему? Тони отвернулся к окну. — Долгая история. — У меня куча времени. Молчание повисло между ними тяжёлым одеялом. Тони смотрел на серое небо за стеклом и пытался собрать мысли в кучу. — Он знал, — сказал он тихо. — Роджерс. Он знал про моих родителей. Всё время знал. Роуди молчал. — Я смотрел на него. Я работал с ним. Я доверял ему. А он знал, что его лучший друг убил мою маму, и молчал. — Тони... — Нет, ты послушай. Я понимаю, что Барнс был зомби. Я понимаю, что он не выбирал. Но Роджерс? Роджерс выбрал. Он выбрал молчать. Он выбрал смотреть мне в глаза и называть себя другом. И теперь я не знаю... Голос оборвался. Роуди протянул руку и сжал его плечо. Ладонь тёплая, живая. Настоящая. — Ты не чудовище, — сказал Роуди. — Я знаю, ты сейчас думаешь, что ты чудовище, потому что хотел его убить. Но ты не чудовище. Ты человек. Которому очень больно. — Я реально хотел его убить, Роуди. Я бил по щиту и хотел пробить. Я хотел добраться до него и... — И что? Убил бы? Стоял бы над трупом и чувствовал бы облегчение? Тони промолчал. — Не чувствовал бы. Ты бы чувствовал только пустоту. Ещё больше пустоты, чем сейчас. Я тебя знаю, Тони. Ты не убийца. — А если я сам не знаю, кто я теперь? Роуди вздохнул и откинулся на подушки. — Тогда придётся выяснять. Медленно. Больно. По кускам. Но ты справишься. Потому что ты Тони Старк, мать твою, и ты никогда не сдавался. Тони посмотрел на него. На этого человека, который лежал здесь с разбитым позвоночником из-за его ошибки — и всё равно пытался его поддержать. — Прости меня, — сказал Тони шёпотом. — За всё. За костюм. За ту драку. За то, что не уберёг. — Заткнись, — повторил Роуди. Но мягче. — Ты спас мне жизнь, идиот. Если бы не твой костюм, я бы разбился насмерть. А так — просто сломался. Чинится. — Врачи говорят... — Врачи много говорят. Я сам решу, чинится или нет. А ты сейчас будешь делать то, что я скажу. — Что? — Поедешь домой. Поспишь. Поешь. И перестанешь себя жрать изнутри. Хотя бы на сегодня. Тони усмехнулся. — Ты всегда был главным. — А ты всегда был тем, кто не слушается. Но сейчас — послушайся. Ладно? Тони кивнул. Они посидели ещё немного молча. Потом Роуди включил телевизор погромче, и они смотрели дурацкий сериал, не говоря ни слова. Иногда Роуди комментировал действия героев такими выражениями, что медсестры краснели за дверью. Тони почти смеялся. Почти. — Тони, — сказал Роуди, когда собирался уходить. — Да? — Ты не один. Запомни это. Тони остановился в дверях. — Я помню, — сказал он. — Спасибо. В коридоре было тихо. Тони шёл к лифту и чувствовал, как внутри что-то понемногу оттаивает. Совсем чуть-чуть. Настолько, чтобы не замерзнуть насмерть. — Пятница, — позвал он, заходя в лифт. — Слушаю, босс. — Домой. И разбуди меня, если просплю больше четырёх часов. — Почему именно четырёх? — Потому что Роуди сказал поспать, а не впасть в кому. — Принято, босс. Четыре часа. Лифт поехал вниз. Тони закрыл глаза. Впервые за долгое время ему показалось, что он сможет уснуть без кошмаров. Кто же знал,что он ошибся.