the long night

«Иногда я просыпаюсь и не сразу понимаю, жив я или уже нет. А потом понимаю — и расстраиваюсь». — Чак Паланик Свет резанул по глазам раньше, чем Тони успел вспомнить, где находится. Потолок. Знакомый. Башня. Своя спальня. Не больница, не тюрьма, не ангар в Сибири. Уже плюс. — Доброе утро, босс. — Голос Пятницы был ровным, без той мягкой отеческой интонации, к которой он привык за годы с Джарвисом. Пятница была другой. Деловитой. Чёткой. Она не лезла в душу, и это, наверное, было к лучшему. — Время 7:43. Вы спали четыре часа семнадцать минут. Это на два часа больше, чем вчера. Прогресс. Тони заставил себя сесть. Голова гудела. Не с похмелья — он не пил уже три дня, просто не мог смотреть на бутылки, потому что каждая напоминала отца, а отец теперь был отдельной болевой точкой, к которой лучше не прикасаться. Голова гудела от недосыпа, от перенапряжения, от того, что внутри до сих пор плескалась эта проклятая пустота, которая не давала расслабиться ни на секунду. — Прогресс, — повторил он хрипло. — Обожаю, когда меня измеряют в часах сна. Прямо чувствую себя человеком. — Вы чувствуете себя уставшим, босс. Это нормально. — Пятница, я тебе сто раз говорил: не используй слово «нормально» в моём присутствии. Ничего нормального в этой жизни нет и не было. Пауза. Пятница, в отличие от Джарвиса, не извинялась. Она просто молча принимала информацию к сведению. Тони спустил ноги с кровати и уставился на пол. Босые ступни на холодном дереве. Маленький якорь в реальность. Он жив, он в своей спальне, он может встать и пойти в душ. Базовые функции организма всё ещё работают. — Что по повестке? — спросил он, не поднимая головы. — Генерал Росс перенёс видеоконференцию на 10:00. Настоятельно рекомендует не игнорировать. — Настоятельно рекомендует — это его слова или твоя интерпретация? — Дословно: «Скажите этому напыщенному хорьку, что если он не выйдет на связь в десять, я пришлю за ним военных». Тони хмыкнул. Почти без humour, просто констатация факта. — Роскошно. Дальше. — Мисс Поттс звонила в 6:15. Спрашивала, как вы. Я передала, что вы спите. Она просила не будить. — И всё? Пауза. Пятница умела делать паузы так, что они звучали как целые предложения. — Она сказала, что любит вас. И что заедет сегодня, если вы будете готовы принять гостей. — Если я буду готов, — повторил Тони. — А я буду готов? — Я не могу ответить на этот вопрос, босс. — И никто не может. Ладно. Дальше. — Полковник Роудс идёт на поправку. Операция перенесена на 14:00. Хирурги обещают, что шансы на частичное восстановление движений... — Стоп. Тони поднял голову и посмотрел в пустоту перед собой. Частичное восстановление. Хирурги обещают. Эти слова били по ушам хуже, чем любой мат. — Когда я смогу с ним поговорить? — Полковник Роудс просил передать, что убьёт вас, если вы не придёте сегодня. Я полагаю, это означает, что он готов к разговору. — Пятница, иногда ты пугаешь меня своей интерпретацией человеческих эмоций. — Я учусь у лучших, босс. Тони почти улыбнулся. Почти. Он встал и побрёл в ванную. Холодный кафель под ногами, холодная вода на лицо, холодный взгляд в зеркало. Человек напротив выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и забыли собрать обратно. Синяки под глазами — в тон дуги реактора. Щетина — дня три, наверное. Волосы торчат в разные стороны. — Красавец, — сказал он отражению. — Прямо обложка журнала «Живи, чтобы страдать». Вода стекала по подбородку, капала на раковину. Тони смотрел на себя и пытался вспомнить, когда в последний раз видел в этом зеркале того парня, который на пресс-конференциях шутил и раздавал автографы. Кажется, это было в прошлой жизни. До Нью-Йорка. До Афгана. До всего. — Пятница. — Слушаю, босс. — Свяжись с больницей. Скажи, что я буду в 13:30. И чтобы подготовили отчёт по операции — полный, с анализами, с прогнозами, с именами врачей и их квалификацией. Я хочу знать, кто будет копаться в позвоночнике моего лучшего друга. — Уже отправлено, босс. — И кофе. Мне нужен кофе. Очень чёрный и очень много. — Кофе готов. В мастерской, как обычно. Тони выключил воду и снова посмотрел в зеркало. — Знаешь, Пятница, — сказал он тихо. — Джарвис в таких случаях всегда спрашивал, как я себя чувствую. — Я знаю, босс. Я читала его протоколы общения с вами. — И не спрашиваешь? — Не вижу смысла. Вы либо скажете «нормально», либо пошлёте меня к чёрту. В обоих случаях ответ будет неправдой. Тони усмехнулся. В этот раз — чуть теплее. — А ты быстро учишься. — Я учусь у лучших, босс. Вы это уже говорили. --- Мастерская встретила его привычным запахом металла, озона и кофе. Тони прошёл к столу, взял кружку — Пятница, молодец, подогрела ровно до нужной температуры — и рухнул в кресло. Экраны загорелись автоматически. Новости. Он ненавидел их сейчас. Ненавидел каждый заголовок, каждую фотографию, каждое слово журналистов, которые строчили статьи, даже не представляя, что на самом деле произошло в аэропорту Лейпцига. «Раскол Мстителей: Капитан Америка объявлен в розыск» «Старк vs Роджерс: битва, которая разделила мир» «Экс-Мстители скрываются: кто следующий?» «Генерал Росс: правительство возьмёт ситуацию под контроль» Тони читал заголовки и чувствовал только пустоту. Раньше это бесило. Раньше он злился на прессу, на искажение фактов, на то, что его имя треплют в жёлтых газетёнках. Теперь было всё равно. Пусть пишут. Пусть говорят. Это ничего не изменит. — Пятница, сверни новости. — Есть. Экраны переключились на рабочие панели. Проекты, чертежи, отчёты от инженеров. Жизнь продолжалась. Старк Индастриз не могла позволить себе стоп-кран только потому, что её владелец разваливается на части. — Что по Россу? — спросил Тони, делая первый глоток. Кофе обжёг горло, но это было приятно. Хоть что-то, что он ещё чувствовал. — Генерал настаивает на подписании нового регламента. В документе, который он прислал, есть пункты о полном контроле над всеми технологиями, созданными для Мстителей. Включая костюмы. — Включая мои костюмы? — Включая ваши личные разработки, да. Он аргументирует это тем, что вы создавали их как член команды, а значит, технологии принадлежат... — Пятница сделала паузу, — ...государству. Тони поставил кружку на стол и откинулся в кресле. — То есть этот старый хрыч хочет отжать у меня всё, что я построил, прикрываясь безопасностью нации? — Если переводить с дипломатического на человеческий — именно так, босс. — И что мне мешает послать его куда подальше? — Пункт 14-Б. Он даёт право военному трибуналу рассматривать дела лиц, чьи технологии были использованы в действиях, квалифицируемых как... — новая пауза, — ...государственная измена. Тони замер. — Государственная измена. — Именно так, босс. Поскольку часть Мстителей, использующих ваши разработки, находится в розыске, формально вы можете быть признаны соучастником. — Они сбежали без моего ведома. Я с ними дрался, чёрт возьми! — Я передаю лишь содержание документа, босс. Я не оцениваю его этичность. Тони сжал переносицу пальцами. Голова разболелась сильнее. — Это шантаж, — сказал он глухо. — Чистой воды шантаж. — Да, босс. — И что мне делать? Пауза. Пятница не была Джарвисом. Она не утешала, не предлагала чай и не включала классическую музыку, чтобы успокоить нервы. Она работала. — У вас есть три варианта, босс. Первый: подписать документ и потерять контроль над технологиями, но сохранить свободу. Второй: не подписывать и готовиться к суду. Третий: найти юридическую лазейку. — Лазейку? Какую, например? — Например, доказать, что технологии, созданные вами, являются вашей частной интеллектуальной собственностью и не могут быть использованы без вашего согласия. Это потребует времени и команды адвокатов. — А Росс даст мне это время? — Судя по тону его сообщений — нет. Тони открыл глаза и посмотрел в потолок. — Знаешь, Пятница, иногда мне кажется, что вселенная решила надо мной поэкспериментировать. Проверить, сколько дерьма может выдержать один человек, прежде чем сломается окончательно. — И как успехи эксперимента? — Пока держусь. Но судьи, кажется, довольны. Он допил кофе одним глотком и встал. — Ладно. К Роуди мне рано. Росс ещё не скоро. Чем заняться, чтобы не сойти с ума? — У вас есть три незавершённых проекта. Два из них не требуют срочного вмешательства. Третий — прототип новых репульсоров — нуждается в калибровке. — Репульсоры. Отлично. Хоть что-то, что не предаст. Тони подошёл к верстаку, где лежали детали нового костюма. Металл приятно холодил пальцы. Механика была проще людей. Шестерёнки не врут, проводка не предаёт, схемы не смотрят на тебя с экранов и не говорят: «Я не знал». Он взял в руки репульсор и принялся за работу. Пальцы двигались сами. Тони не думал о том, что делает — тело помнило лучше головы. Годы практики, тысячи часов в мастерской, сотни собранных и разобранных механизмов. Это было единственное место, где он всё ещё чувствовал себя в своей тарелке. — Босс, — голос Пятницы вернул его в реальность. — Через сорок минут у вас конференция с Россом. — Помню. — Вы не готовитесь. — А что готовиться? Я скажу ему «нет», он пригрозит трибуналом, я скажу, что пусть катится, он скажет, что я пожалею, и мы разойдёмся до следующего раунда. Всё как всегда. — Вы циничны, босс. — Я реалистичен, Пятница. Есть разница. Он отложил репульсор и посмотрел на свои руки. Чистые. Спокойные. Никто бы не сказал, что эти руки несколько дней назад пытались пробить вибраниумный щит, чтобы добраться до человека, убившего его родителей. — Пятница. — Да, босс. — Покажи мне их. — Кого? — Ты знаешь кого. Пауза. Пятница явно оценивала, стоит ли подчиняться. — Это не поможет, босс. — Я не просил твоего мнения. Просто покажи. Экран загорелся. Стив Роджерс. Баки Барнс. Сэм Уилсон. Ванда Максимофф. Клинт Бартон. Лица беглецов. Последние данные разведки — кто-то в Европе, кто-то предположительно в Азии, кто-то вообще исчез с радаров. Ищут. Не могут найти. Слишком хорошо прячутся. Тони смотрел на Стива. Идеальный подбородок. Идеальный взгляд. Идеальный герой, который сломал ему жизнь одним своим молчанием. — Ты знал, — прошептал Тони. — Ты всё время знал. И смотрел мне в глаза. И называл себя другом. Репульсор выпал из рук и с глухим стуком покатился по полу. Тони не поднял его. — Босс, — голос Пятницы был тише обычного. — Через двадцать минут Росс. — Да. — Вам нужно собраться. — Да. — Я могу чем-то помочь? Тони молчал долго. Так долго, что Пятница, наверное, уже решила, что ответа не будет. — Скажи мне, что я не чудовище, — сказал он наконец. — Скажи, что я имел право злиться. Что я имел право хотеть его убить. Пауза. — Я не могу оценивать этичность ваших эмоций, босс. Но я могу сказать вам факты: человек, которого вы считали другом, скрыл от вас правду об убийстве ваших родителей. Любой на вашем месте чувствовал бы то же самое. — Любой? — Любой, у кого есть сердце. Тони усмехнулся. Горько, почти беззвучно. — У меня вместо сердца — дуговая реактор. Помнишь? — Я помню, босс. Но даже реактор может гореть. Он закрыл глаза. Гореть. Он горел всю жизнь. Сначала — чтобы доказать отцу, потом — чтобы выжить в пещере, потом — чтобы спасти Нью-Йорк, потом — чтобы удержать команду. А теперь горел от того, что осталось. — Ладно, — сказал Тони, открывая глаза. — Давай Росса. Посмотрим, что этот старый хрыч хочет на этот раз. — Видеозвонок через пять минут, босс. Я подготовлю трансляцию. — Пятница. — Да? — Спасибо. За честность. Пауза. Совсем короткая. — Всегда пожалуйста, босс. Тони поднял репульсор с пола, положил на верстак и пошёл к экрану. Лица беглецов погасли, уступив место пустому полю для видеозвонка . Через пять минут придётся снова надевать маску. Через пять минут он снова станет Тони Старком — гением, миллиардером, филантропом, героем, у которого всё под контролем. А пока — он просто человек, который пытается не развалиться на части до того, как закончится эта чёртова ночь.