Терапия Кеннеди

На сей раз Грейс Эшкрофт удалось обойтись без психотерапевта. Ренвуд, Роудс-хилл, Раккун-сити, ARK — четыре мелких ада на земле, и все за какие-то сутки. Любой бы поехал головой уже в первые часы. Так почему же Грейс осталась в здравом уме? Ей всегда было проще работать с бумагами и таблицами в компьютере — и сама в тепле, и на службе, отвечающей за национальную безопасность. Весьма удобно, практично и есть, чем гордиться. Мама и вовсе была бы рада подобному призванию. Грейс работала. Много работала. Над собой, над своим отношением ко многим вещам. Она не предавалась многочасовым философским сеансам на темы из разряда "как такое может быть?" или "неужели всем все равно на эти ужасы"? Бессмысленно. Бесполезно. Воспалённые умы уже давно все за всех решили. Главное, что нашлись те, кто способен противостоять этим решениям. Пусть у нее это вышло не вполне профессионально, в отличие от ее партнера по телефонным беседам. Однажды Грейс решила позвонить Леону сама, но красноречивые ответы автоответчика с одинаковой формулировкой "абонент недоступен" дал ей понять, что мистер Кеннеди предпочитает быть доступным только тогда, когда удобно ему. Эшкрофт одновременно хвалила себя за попытку, и стыдилась за возможные доставленные неудобства. Впрочем, здравый смысл подсказывал, что элитный спецагент, в случае чего, догадался бы поставить бесшумный режим. Как минимум. Леон звонил в одни и те же дни, практически в одно и то же время. По вечерам, когда Эмили уже спала. Грейс отнесла заснувшую у нее на коленях Эмили в уютно обставленную комнату. Капитальный ремонт под детскую только предстоит, но Грейс постаралась сделать так, чтобы Эмили чувствовала себя в тепле и безопасности. Наклеила на стены звезды с полумесяцами, выбрала вместе с ней в магазине игрушки и докупила к ним сундук, который полнился новыми плюшевыми сюрпризами каждую неделю. Грейс укрыла Эмили до подбородка теплым одеялом, приглушила свет от торшера. Ее глаза слишком долго пробыли во тьме, и Грейс со всей чуткостью учла ее желание спать не в абсолютной темноте. Завершив день Эмили поцелуем в лоб, Грейс вышла в зал, оставив дверь чуть приоткрытой. Грейс заварила себе некрепкий растворимый кофе без сахара. Открыла ноутбук, чтобы включить себе какое-нибудь комедийное шоу. Надела оправу с защитными стёклами для снижения нагрузки от вредного воздействия компьютерного экрана. Когда работаешь в ФБР, приходится следить за здоровьем в целом, а здоровьем глаз — в особенности. Грейс почти нажала "плей", как на журнальном столике вдруг завибрировал телефон. При виде ряда заученных наизусть цифр ее обуяло беспокойство. В считанные секунды смартфон оказался в руке, палец скользнул к зеленой кнопке "принять звонок". — Что случилось? — Грейс постаралась поставить голос так, чтобы в ней слышалась подчеркнуто холодная настороженность, а не явная тревога. В голове-то все было наоборот. — И тебе привет, — ответил голос из динамика. — С чего ты вдруг решила? — Ты обычно звонишь в пятницу и воскресенье, — поясняла Грейс. — Сегодня четверг. — Сегодня пятница. Брови сдвинулись на переносице. — Четверг. — Пятница. Грейс убрала от уха телефон, посмотрела на экране сегодняшную дату, время. День недели. — Оу, — угодила впросак. Опять. — Как же я так... — Прикипела к работе? — Ага, — Грейс вздохнула. — Так завтра и уехала бы. — Начальник был бы только рад. — Нафиг его. Грейс улыбнулась, когда по ту сторону связи прозвучал короткий приглушённый смех. — Как твои дела, Леон? — Грейс закрыла ноутбук, отставила его на журнальный столик. — Как самочувствие? — На миллион баксов, знаешь ведь. Грейс прыснула и возвела глаза к небу. — Ты закатила глаза, да? — Не-ет, что ты, — притворно убедительным тоном протянула Грейс. — Конечно, нет. — В ФБР нынче плохо учат врать. — Смотря кому, — попыталась навести интригу Грейс, но Леон не повёлся. Предпочел сменить тему, так и не ответив на ее вопросы. — Как Эмили? — Спит, — Грейс оглянулась на приоткрытую дверь. — Ей с каждым днем все лучше. Единственное... Грейс брала Эмили с собой на работу, где она уже успела всех очаровать. Оставлять ее одну дома было бы малодушно и безответственно, а нанять няню — доверия не хватало. — Что? — Грейс могла поклясться, что в данную секунду между его бровями залегла складка. — Я немного переживаю за ее будущее. Она словно ангел, — Грейс заговорила еще тише. — Боюсь, ей будет тяжело среди сверстников. — Ну, слушай, я тоже был довольно скромным парнишей, — ох. Снова шутки. С подбадривающим оттенком. Грейс словила себя на мысли, что на каждую его шутку ее улыбка имела персональный оттенок. На эту вот — ласково снисходительный. — Как видишь, итог вышел недурный. — Да. Весьма недурный. Зачем нужен психотерапевт, когда у нее уже есть своя персональная терапия? Эффективная и, считай, бесплатная. Ну ладно. Грейс была жуть, как благодарна за все, но не могла придумать уместный способ выразить ему свое уважение и глубокую симпатию, как к человеку. Как к человеку. Да. — Леон, — это обращение далось трудно, поскольку за ним последовал чистый экспромт. Нескладный, рассыпающийся в голове хаотичными потоками мыслей. — Я... В общем... Так, — Грейс запустила пятерню в волосы, встала с дивана. Заходила босыми ногами туда-сюда, подальше от дверного проёма в комнату Эмили, чтобы не мельтешить своей тенью. — Я все никак не могла тебя нормально поблагодарить, — Грейс чувствовала, как ее щеки начали алеть вместе с плечами и спиной. Телефон мелко затрясся в ладони. Как люди-ораторы вообще существуют? — Если бы не ты, нас с Эмили не было бы в живых. Хочешь, я... эм, что ты хочешь? В смысле, что тебе нравится? — Господи Иисусе, можешь ты хоть чуть-чуть говорить увереннее? — Может, ты что-то любишь смотреть или читать? Я могла бы... — ...ейс, — слабо передалась связь. Она не услышала и продолжала гулять по залу, разворачиваясь обратно на цыпочках. — ...что-нибудь тебе подарить. Какой-нибудь мерч! О, или может тебе нужен ремонт машины? А, точно, у тебя же...— хотела она закончить словосочетанием "новенький порш", но... — Грейс! — твердая интонация заставила ее застыть на месте. — Что? — обескураженно спросила Грейс. — Остановись, пожалуйста. — Но... — Ты мне вообще ничего не должна, — категорично развеивал он в ней неуместное чувство долга. — Это я тебе всем обязан. Тема закрыта и не обсуждается. Тягостный вздох сорвался с губ Грейс. Она с размаху приземлилась задницей обратно на диван. — Хорошо, давай по-другому, — Грейс зажала между пальцами переносицу. — Может, я могу тебе с чем-то помочь? Несерьёзным! Может, помочь тебе выбрать... что-нибудь? Следующий тягостный вздох раздался уже из динамика. Грейс зажмурила один глаз, как если бы над ней занесли мухобойку. — Скажи, куда мне съездить отдохнуть. — Ты собираешься в отпуск? — вместо накидываний вариантов спросила Грейс, за что сама хлестанула бы сейчас себе мухобойкой. — Вроде того. Через пару недель. Грейс задумалась. Раньше она путешествовала вместе с мамой. Они объездили множество интересных мест, но после ее смерти любые выезды за границу перестали интересовать Грейс. На то не было ни возможности, ни желания. Ни того, с кем можно было бы отправиться в путешествие, что всполнило бы ее внутренние ресурсы. Но теперь у нее есть Эмили. Грейс озвучила первый вариант, и ответом послужил "Уже был там". На второй — "Далеко". На третий — "Меня там не любят". На вопрос "кто?" он уклонился от ответа. — Ну что ж, мистер Кеннеди, я исчерпала все идеи, — пожала та плечами. Остался лишь последний, шутливый. — Но ты можешь приехать сюда и помочь сделать ремонт в комнате Эмили, — Грейс вновь обернулась и посмотрела на дверь, надеясь, что не превысила предельно допустимые децибелы. — Хочу, чтобы ей было комфортно. — С тебя адрес. Грейс усмехнулась. Прошла секунда тишины. Две. Три. — Я жду, вообще-то. Улыбка сошла с лица гораздо медленнее, чем появилась. Наравне со скоростью осмысления того, что это была не шутка. Зачем нужна психотерапия, если в ее жизни существует Леон Кеннеди? Неизвестно, на сколько времени. С неизвестной истинной причиной, по которой он организовал им стабильный созвон. Это были те вопросы, на которые Грейс не хотела знать ответы. По крайней мере, сейчас. — Я оплачу тебе билеты. — Грейс... — Ну, пожалуйста! — Только билеты. Со всем остальным отстань. Грейс рассмеялась. Тихо, чтобы Эмили не проснулась. Продиктовала все необходимые данные, и больше за сегодня они не выносили данный вопрос на обсуждение. Переключились на иные нейтральные темы — о самочувствии и работе Шерри, о мотоциклах (Грейс, разумеется, сделала в уме пометку о его пристрастии к не совсем безопасному средству передвижения). О бытовых проблемах из разряда сломанного тостера или отломанной дверной ручки на работе в офисе. Миновала сороковая минута. Грейс на душе сделалось так спокойно, что ее разморило. Леон, услышав во время одной из фраз старательно подавляемый зевок, завернул беседу к ее завершению. — Напеть колыбельную? — Себе напой, — отшутилась Грейс, потирая глаза. — Хотя уже действительно пора спать. Спокойной ночи, Леон, — прикрыв веки, пожелала Грейс. — Надеюсь, тебе приснятся мотогонки. — Я не вижу сны. — О. Ясно. — Доброй ночи, Грейс. Ответное сонное "угу" — и связь прекратилась. Грейс несколько минут лежала с прикрытыми веками, положив ладони на живот. Вставать безумно не хотелось, но нужно было выключить ноутбук, сходить в душ и переодеться. Вылить в раковину остывший кофе. Мягкость постели оказалась сегодня как никогда завлекательной для сонных мозгов. Телефонный разговор снова возымел медитативный эффект, и Грейс спала крепко, баюкая чертоги спящего разума бархатной, совершенно естественной безмолвной тьмой. Сегодня они спят. В разных часовых поясах, но с единым чувством внутреннего покоя. Набираются сил, наслаждаясь заслуженной передышкой и теплым чувством, растекающимся по сосудам подобно целебному зелью. Был в нем один странный ингредиент, отдающий некой остринкой. Но понадобится время, чтобы распробовать ее, как следует. Сегодня они спят. Но наследие Амбреллы не дремлет, выжидая момент нанести очередные раны, что начнут сочиться новой болью. Болью лишений и утрат.