Терапия Кеннеди

Леон прилетел из Европы через шестнадцать дней. Чем он там занимался по большей части — отдыхом или работой — Грейс обязательно потом поинтересуется. Сейчас она была просто рада увидеться с другом. Она встретила его в аэропорту. В ту секунду, когда Леон нашел её среди толпы и направился к ней, Грейс утратила контроль над своей мимикой. Это было схоже с тем, как если бы человек обрадовался чему-то настолько сильно, что на пике эмоции поселилось зерно сомнения. "Это точно происходит? Быть может, пора проснуться?" Но Грейс не спала и прямо сейчас обнимала Леона одной рукой за торс. Он в ответном жесте приобнял ее за плечо, удерживая в другой ладони чемодан. Дружеское приветствие, в котором двое людей обменялись взаимной положительной энергетикой. Грейс и Леон не услышали, как одна парочка особо глазастых школьниц от безделья решила за ними пронаблюдать. Обе были убеждены, что они — родственники. Только одна думала, что по крови, а другая — по подписям в свидетельстве о браке, несмотря на заметную разницу возрасте. Но мужчина был слишком хорош собой, чтобы акцентировать внимание на данном нюансе. — Уф, — выдохнула Грейс, усевшись на водительское место и захлопнув дверь. — Льёт как из ведра. — Да уж, — согласился севший на пассажирское сидение Леон. — Самолет приземлился вовремя. — Эмили, помнишь Леона? — Грейс обернулась на заднее сиденье. — Он помог тебе вылечиться. Леон посмотрел назад, на Эмили. Губы тронула легкая улыбка при виде нее — здоровой и одетой в нормальную детскую одежонку, а не слепой, мерзнущей в блеклой ночнушке. — Привет, — поздоровалась Эмили. Она впервые видела и воспринимала его осознанно. Ей овладевало стеснение перед, по сути, незнакомцем, но любопытство и интерес все равно взяли верх. — Ты друг Грейс? — Хотелось бы надеяться, — Леон нарочно сделал вид, что не заметил боковым зрением поднятую бровь и ухмылку Грейс. — Поешь с нами панкейки? — Ты угощаешь? — Грейс угостит, — довольно улыбаясь, невинно обозначила она ближайшее задание для Грейс. — Она вкусно их готовит. Грейс закупила все необходимое для ремонта — панели, обои, большой свёрток линолеума и различные расходники по типу клея и шпаклевки. Пока что все это было отставленно в дальний угол, но Леон первым делом заинтересовался именно им, когда все трое оказались в квартире. Грейс не прогадала с перестраховкой по покупке дополнительной пары тапочек. Леон смотрелся в них по-забавному уютно. Пока Грейс ставила чайник, а Эмили болтала ногами за столом, Леон с порога окинул взглядом будущую детскую, оценивая предстоящий объем работ. Не страшно. Даже интересно, что получится. Они заказали пиццу — голодные желудки объявили забастовку перед ожиданием приготовления домашней еды. Но Грейс пообещала всем, что панкейки будут завтра утром. Сейчас они просто решили отдохнуть и обсудить... повседневность. Грейс уместила подбородок на сложенных ладонях. Она улыбалась при виде легко общающихся между собой Леона и Эмили. Первому пошла бы на пользу небольшая порция сантиментов, а второй было необходимо развивать коммуникативные навыки и с кем-то дружить. А более надёжного друга, чем Леон Кеннеди, и днем с огнем не сыщешь. Совместный быт проходил слаженно и частенько весело. Ведь Грейс тоже воспользовалась удачно подобранной возможностью уйти в отпуск. Леон взял на себя ответственность руководить ремонтными работами. Грейс все время была на подхвате, а Эмили делала главное — не мешалась. Но ей очень понравилось вместе со всеми отдирать обои. Завершился пятый день ремонта. Был уже поздний вечер, и Леон откинулся к спинке дивана, вытянув ноги вперед и прикрыв веки. По телу растеклась приятная расслабленность, от которой все его условные боевые рефлексы угасли. В некоторой степени. Он слышал то, как Грейс доставала из духовки запечённого цыплёнка; как Эмили иногда босыми ногами топала где-то рядом. Леон почувствовал, как соседнее место продавилось под весом Эмили. В ноздри забрался лёгкий аромат детской пены для ванны. Леон приоткрыл один глаз, почувствовав на себе по-ребячески въедливый взгляд. — Ты спал? — спросила Эмили. — Нет. Просто сидел с закрытыми глазами. — Значит, спал. Леон усмехнулся. Быть может, ему не снятся сны по той простой причине, что он не умеет нормально спать. Как обычный человек. Грейс собрала всех за столом. Несмотря на ее заметную взволнованность в ожидании оценки Леона ее кулинарных навыков, она одним своим присутствием создавала в помещении какой-то... светло-магический микроклимат. Он производил ментально исцеляющий эффект, с каждым днём Леон все сильнее к нему привязывался. К ним. К ней. К кому? Атмосфере. О? Точно именно к ней? Идиотские мысли, отвалите, Христа ради. Грейс припарковала машину возле дома, где Леон снимал квартиру. Она находилась в семи минутах свободной езды от дома Грейс, поэтому ей было несложно облегчить другу жизнь, взяв на себя роль личного шофёра. По началу он, разумеется, отпирался, но Грейс в своей манере могла быть настойчивой. Либо Леон намеренно, не без доли удовольствия, подставился под ее убедительность. Что более вероятно. По ногам прошлась дрожь от заглушённой машины. Леон отвлёкся от молчаливого созерцания вида за стеклом, переведя взгляд на профиль Грейс. На самом деле, это действие пришлось весьма кстати — он был непрочь поболтать именно в такой, тет-а-тет, обстановке. Без рабочей суеты среди рулонов обоев и отодранных плинтусов, без детких ушей Эмили. Леон не жаловался — то, чем они занимались, послужило спасительным способом отвлечения на нормальную жизнь. Ту, которой посвящают свое время обычные люди. И с каждым днём она становилась все желаннее. — Правительство должно за вами присматривать, — но они живут не вполне обычной жизнью, не так ли? — Ты в последнее время не замечала ничего подозрительного? — Нет, — ответила Грейс. — А должна была? — Вовсе нет. Просто интересуюсь. — Ты справляешься лучше, чем правительство, — в ее шутке была доля правды. Если не вся она. — Собственно, ты на него и работаешь... эм, да, — Грейс прочистила глотку и помассировала шею. Скорее уж правительство работало на него, подумал Леон. Если брать нейтральный вариант, то у них просто совпадали интересы. Леон был принципиален в решении расправы над учинителями кошмара на улицах Раккун-сити, и ему, всего-навсего, дали необходимые для этого навыки и средства. На деле же правительство — та еще помойка, где достойным делом заняты лишь жалкие единицы. Обоюдные амбиции, ничего более. Вот только у Леона внутренние ресурсы были уже на исходе, в то время как у властей их хватит ещё на долгие годы вперед. Хорошо, что он выбрался сюда. Хорошо, что Грейс, пусть и в шутку, выдвинула повод наведаться к ней с Эмили с обычной бытовой услугой, которую как таковой и нельзя было назвать. Потому что в доме Грейс в течение целого дня в Леоне растекалось такое душевное благо, что он постепенно становился от него зависим. Ему хотелось быть рядом чаще. Дольше. Странный эффект. — Слушай, — вдруг обратилась к нему Грейс, слегка барабаня пальцами нижнюю часть руля. — Мы знакомы не так уж долго. Но я рада, что знаю тебя, — Грейс говорила уверенно и искренне. Не заикаясь и не пряча глаза. — Никому бы не пожелала тех обстоятельств, при которых я встретила тебя, но... в общем, спасибо. Спасибо, что ты есть в моей... в нашей с Эмили жизни. — Я сейчас запла́чу, — Леон провел указательным пальцем по своей щеке. Грейс закатила глаза, отвернув лицо и сложив руки на груди. — Ой, все. — А если серьёзно, Грейс, — он ухватился большим и указательным пальцами за складку ее кожаной куртки возле локтя. Слегка потянул на себя, чтобы Грейс обратила на него внимание, — хватит меня благодарить. Ты мне жизнь спасла. Когда Леон отпустил куртку, лёгкий запах ее духов в салоне сделался опьянительным. Важное уточнение — слегка. И то лишь потому, что Леон был в адеквате и позволял своим внутренним демонам очень дозированно черпать из внешнего мира неоднозначные желания. — Хорошо, — пошла на попятную Грейс. — Просто я не хочу, чтобы ты чувствал себя должником. — Я сам разберусь со своими чувствами, ладно? Верно. Разберётся. Не помешало бы. — Ладно, — согласилась Грейс. Съёмное жилье встретило Леона тяжелой свинцовой пустотой. Раньше он не обращал внимания на эту унылую серость. Жилье как жильё, всего лишь очередной промежуточный пункт назначения на его профессиональном пути. И вот, не только мозг, но и сердце (их никто, блять, не просил), обрели понимание того, что тоску одиночества могут разогнать лишь те краски, которые способны привнести только любимые люди. Банально простое решение для проблемы, которой Леон, до недавней поры, вообще не страдал. Она образовалась сама по себе. Любимые люди. Ну ты и загнул, старина. Ты знаешь их всего ничего. Так почему же внутри поселилось чувство чего-то чистого и правильного, когда должно быть ровно наоборот?