Терапия Кеннеди

Обычно люди мечтают о скорейшем окончании ремонта, а не о его продолжении. Но Грейс хотела, чтобы он длился бесконечно долго, хоть мозгами и понимала, что ее желание и скорый отъезд Леона никак между собой не коррелируют. Искусственно растянутая возня с поклейкой новых обоев, увы, не продлит его пребывание здесь. Они втроем даже успели несколько раз сходить в супермаркет за продуктами. В одну из таких вылазок Грейс подметила особую заинтересованность Леона возле стеллажа с молочной продукцией. Пока она таскала нужные продукты в тележку, которую придерживал Леон, сам он блуждал взглядом по заполненным полкам и было не ясно — то ли он не мог выбрать что-то конкретное, то ли его мысли вовсе были далеки от молока и его производных. Либо в определённый момент одно перетекло в другое. — Что не так? — спросила Грейс, поглядев сначала на Леона, затем через него на Эмили, которую он держал за руку. — Мы поспорили, кто быстрее найдёт йогурт "Нэш". Я вот что-то не могу, — Леон подмигнул Грейс, мол, все я нашел, просто прикидываюсь не зрячим. — Наверное, сняли с производства. Грейс взглядом дала понять, что приняла к сведению правила их сфабрикованного соревнования. Она сложила руки за спиной и тоже решила поучаствовать в импровизированной игре "притворись слепым". Для Грейс и Леона. Для Эмили этот легкий обман послужил хорошим способом поупражнять внимательность. — Да, я тоже не вижу, — подыграла Грейс. Но с каждой секундой поиска она убеждалась в том, что это было не подыгрывание, а правда. Она и впрямь не видела ни одной упаковки йогурта "Нэш". — Его тут нет, — произнесла Эмили. Судя по тону, это был ее окончательный ответ. — Ты права, — ответил ей Леон. Он с лёгкой усмешкой посмотрел на замешкавшуюся Грейс и пояснил. — Его действительно здесь нет. Грейс одарила его прищуром, от которого в воздухе нарисовался вопрос "что за уловки такие?" Ну, подумаешь, слегка неверно интерпретировала его невербальный сигнал, не поняв его изначальный замысел. По итогу, проигравшей оказалась Грейс. Она пронаблюдала за тем, как Леон покатил тележку с продуктами вперед, продолжая болтать с Эмили. Ишь ты, как спелись. Грейс мотнула головой и быстрым шагом нагнала эту парочку, чувствуя, как по телу растекается приятное чувство. Сегодняшний день был насыщенным на посещения различных мест. Погода стояла ясная, безветренная, поэтому, помимо супермаркета, они прогулялись по городскому парку, где Эмили угостила голубей хлебными ломтиками. Там же Грейс несильно покрутила ее на крутящихся качелях, но Леон решил добавить им веселья — он раскрутил карусель сильнее, чем довел держащихся друг за друга Грейс и Эмили до полуиспуга, вызвав у них приступ заразительного смеха. Благо, они обе владели хорошо развитым вестибулярным аппаратом. И все же, когда Грейс слезла с каруселей вслед за Эмили, она оступилась. Но рефлексы мистера Кеннеди, как всегда, сработали блестяще — он уберёг ее лодыжку от вывиха в самый ответственный момент. В этот момент в голове Грейс пронеслось сразу... многое. И злость на свой талант создавать неловкие ситуации, и мысленная попытка отвлечься от тесного расстояния. Она почувствовала себя героиней одного из тех посредственных девчачьих романов, которыми она увлекалась в подростковом возрасте. Такая наивная тупость. И проживалось это совершенно не так, как в них описывалось. Пошло, притянуто, искусственно. Стоп. Проживалось что? Пауза воцарилась пусть и ненадолго, но все же этого времени хватило, чтобы в воздухе возникли непонятные вибрации, которые заставили щёки Грейс нагреться. Она буркнула "извини". — Не можем без приключений? — решил Леон добить ее. — Я работаю над этим, — достойно восприняла она его шутливую критику, поправив воротник кожанки. Самая энергозатратная часть ремонта оказалась позади. Обои тёплых закатных оттенков поклеены, линолеум постелен, плинтусы закреплены, с проводкой накладок не возникло. Дело оставалось за малым — дополнить обновлённую комнату предметами интерьера и вынести остатки мусора. Грейс рассчитывала, что Леон успеет задержаться на эту часть. Эмили потратила за сегодня много сил. Она устала и быстро заснула. Грейс по привычке оставила в обновленной комнате приглушенный свет и направилась в прихожую. Леон ждал ее, уперевшись плечом к стене. — Она спокойно переносит твоё отсутствие? — спросил он, кивнув в сторону почти готовой детской. — Да, — уверенность в ее ответе развеяла в нём желание и дальше зацикливаться на этом вопросе. — Она знает, что я вернусь. — Она молодчина. Хорошо держится. Грейс не могла с этим не согласиться. Эмили удивительно быстро адаптировалась к новым условиям. Наверное, в силу того, что они куда более благоприятны, чем та злачная прозрачная камера, в которой Грейс ее нашла. И вела себя Эмили крайне спокойно, что временами вызывало у нее замешательство. Она не могла похвастаться богатым опытом общения с детьми, но имела представление о том, как они обычно себя ведут. Шалят, капризничают, напрашиваются на похвалу. У Эмили же был совершенно другой уровень... осознанности. — Ты будто здесь не живешь, — прокомментировала Грейс, окидывая взглядом съемную квартирку Леона, сидя за кухонным столом и отбивая под ним тихий ритм подошвами кедов. — Так и есть, — ответил он. Леон подошёл к холодильнику, открыл дверцу и достал бутылку бренди. — Я здесь только ночую. Грейс пронаблюдала за тем, как Леон, вдобавок к бутылке, поставил перед ней два бокала снифтера. Леон, плавно опустив пальцы на горлышко, несколько запоздало поинтересовался: — Как относишься к алкоголю? — Толерантно, — первое, что пришло в голову, ответила Грейс. Отпетой любительницей спиртного ее не назовешь, но базовый опыт имелся. — Будешь? Грейс немного растерялась перед таким предложением. Изначально Леон позвал ее подняться к себе, чтобы тот что-то передал ей лично в руки. Вряд ли он имел ввиду бокал под бренди, но, видимо, они до этого еще дойдут. — О, ну... если только немного. Я всё-таки за рулем, — к тому же, ей не хотелось, чтобы Эмили почуяла, как за ней тянется хмельной шлейф. — Не волнуйся, — Леон открыл бутылку, и алкоголь ровной струей наполнил бокал Грейс, затем его собственный. — Хулиганить не будем. Грейс усмехнулась. Конечно, не будут. — А что за повод? — поинтересовалась Грейс, обхватив пальцами бокал. — Ты чем-то расстроен? Грейс ненавязчиво попыталась заглянуть в лицо Леону, но с этого ракурса челка скрыла его глаз и все, что выше. И все же, еле старательно подавляемую невеселую усмешку она смогла считать. — Просто время от времени появляется настроение, — ответил он. Дальше Грейс давить не стала. С его работой и сопряжёнными с ней рисками, нескончаемым выяснением поднаготной идейных последователей Амбреллы сложно не заиметь подобную привычку. Леон сел напротив. Он взял бокал и занес его над столом. Грейс отзеркалила его движения. — За проделанный плодотворный труд, — прозвучал лаконичный тост, и бокалы звякнули друг о друга. Леон опрокинул в себя почти добрую половину от содержимого, в то время как Грейс еле осилила полтора глотка. Высокий градус горячей змейкой устремился от глотки к сердцу. Грейс тряхнула головой, не позволяя себе охмелеть слишком быстро. Грейс покосилась на наполовину зашторенные окна. Солнце уже село, но небольшой, выглядывающий из-за многоэтажных домов, клочок неба по-прежнему сохранял теплые и нежные цвета. Прямо как новые обои Эмили. — Завтра я улетаю. Как только Грейс переварила услышанное, в груди будто материализовалась гиря. Даже две. — Как, уже? — она прикинула в уме фактическое количество времени, что Леон провел вместе с ними. — Я что, опять спутала дни? — Не в этот раз. Просто появилось одно срочное дело. — Что-то серьёзное? — Иначе с этими корпоратами не бывает. Грейс досадливо поджала губы. Ну, что ж. Это был всего лишь вопрос времени, когда придется вынырнуть из беззаботной повседневности в реальное положение вещей. Леон побарабанил пальцами по поверхности стола, и в определённый момент сместил зрительный акцент с него на Грейс. Он смотрел на нее так, будто принимал нелёгкое решение. Но было что-то еще. И пока это "что-то" не выступило на передней план, Леон поднялся с места и куда-то ушел. Он вернулся с небольшим продолговатым чехлом в руках. Леон положил его на стол перед Грейс, а та замерла в непонятках. — Что это? — проявила она здоровое любопытство, потянувшись к замку, но ее пальцы замерли в воздухе на полпути. — Можно открыть? — Без этого — не открыть, — рядом с чехлом Леон оставил ключ-карту. Только сейчас Грейс увидела слабо проглядывающий сквозь внешний слой чехла маркёр прикладывания. Грейс воспользовалась картой, прозвучал короткий звук допуска. Замок щёлкнул, и Грейс подняла крышку. Внутри оказался богато украшенный кинжал: бронзовая рукоятка имела вид трёх голов тончайшей гравировки, а клинок золотистого цвета имел трехгранную форму наподобие пирамиды. Грейс, конечно, не была специалистом в области исторических реликвий, но это, судя по всему, что-то очень древнее и ритуальное. — Это пхурба, — Леон будто прочел ее мысли. — Тибетский ритуальный нож. — И зачем он тебе понадобился? — Я нашел ее во Франции, — Леон прислонился поясницей к кухонной столешнице. — Специалисты провели экспертизу и обнаружили, что это не просто инструмент для протыкания. Он... с секретиком. Грейс побоялась вызнать, где именно он смог раздобыть эту штуку. Не мог же он прямиком из Лувра выкрасть целый экспонат. Да ведь? Грейс осторожно взяла пхурбу. Покрутила ее в руках, рассматривая внимательнее головы и грани. Что такого может представлять древняя железка для многомиллиардной корпорации, основная сфера деятельности которой направлена на создание биооружия? — Каким? — спросила она о "секретике". — На нем выведен шифр, и оставили его отнюдь не древние тибетцы. Шифр удалось разгадать. Точнее, сложить его в серийный номер. Грейс нахмурилась. — Кому он принадлежит? — Самому первому биоорганическому оружию Озвелла Спенсера. Ох ты, черт. — Постой, — Грейс зажмурила глаза, зажала между пальцами переносицу. На ум приходила только единственная, бредовая версия с причиной, по которой многомиллиардная корпорация могла иметь коммерческий интерес к Тибету. — Преемники Амбреллы собираются начать оживлять мумии? Это дело рук "Соединений"? Леон невесело усмехнулся и пожал плечом. — Мы все подумали об одном и том же. Экспертизу провела независимая, но проверенная организация, — Леон хоть и старался сохранять бодрость духа, но, начиная с этого момента, ему становилось делать это все труднее. — В последнее время в правительстве развелось слишком много спекулянтов. Повезло, что зрение у них выкручено на максимум только на банкноты. Идиоты не в состоянии отличить подделку от оригинала, — Леон с наслаждением просмаковал сказанное в уме. Грейс выскочила из-за стола и в полтора шага оказалась возле Леона. При виде такой прыти уголок его брови взметнулся вверх. Прежде, чем высказаться начистоту, Грейс достала свой телефон и выключила его. — Вы осуществили подлог правительственного имущества? Вы что, совсем!? — сердито шипела она. — Это же госизмена! — Воу, спокойно, ФБР, — он поспешил чуть приглушить ее порыв волнения. — Они ведь и сами, по сути, госизменщики. Если посудить с этой стороны, картина складывается не такая уж скверная, согласись? Возмущению Грейс не было предела. Она развернулась и ушла обратно. С легким сомнением покосилась на свой бокал с бренди — недолго думая, она отпила еще два крупных глотка. Вся накуксилась, помотав головой. Ох, и сильная штука. Особенно, если организм не имеет достаточной тренировки на сей досуг. — Т-ты безумец, знаешь ли, — с запинкой проговорила Грейс, стоя к нему спиной. Не так хотелось завершить ее и его отпуск. Вестями о новых способах отголосков Амбреллы вести свою подпольную деятельность. Должно быть, именно они — это то самое связующее звено, благодаря которому они теперь друг друга знают. Но это, скорее, побочный эффект, тогда как основная их задача сеять хаос. Держать Грейс в страхе. А Леона в тонусе. Прежде, чем Грейс собралась с духом, чтобы обернуться и спросить о том, что именно Леон хотел ей вручить, он сам к ней подошёл. — Грейс, — тихо позвал он ее, мягко разворачивая к себе. Увидив, что та продолжает прятать глаза, он попытался приободрить ее легким, мимолётным касанием за подбородок. Это сработало — появился зрительный контакт. — Мне не в новинку встревать в подобные заварушки. Мне за это платят. — Да, — обреченно выдохнула она. — Не сомневаюсь. Так... — Грейс попыталась отвлечься от очень близкой дистанции. Которую, лично ей, сокращать не хотелось. В конце концов, Леон и так со дня на день будет уже очень далеко. От них с Эмили. — Мне ведь нужно знать что-то еще? Леону тоже пришлось смахнуть с себя некий мелкий транс. Он дотянулся до ключ-карты и поднёс ее к подбородку Грейс. — Я хочу, чтобы карточка была у тебя. — У меня? — увидивлась она. — Почему? — Твою безопасность обеспечивают надёжные люди, — объяснял Леон. — Ко мне, и некоторым моим коллегам, власти оказывают знаки внимания немного иного рода, — Леон обхватил ладонь Грейс и вложил в нее ключ-карту. — Недружественного. Грейс сейчас с трудом ориентировалась в собственных чувствах. Сбивало с толку все — внезапная информация Леона, его ответственная просьба, возможные последующие риски. Резвящийся в сосудах градус алкоголя, который заставил ее глаза заблестеть в ответ на тепло, исходящеее от мощной фигуры Леона. — За себя и за Эмили можешь не переживать, — вселял он уверенность, видя на ее лице признаки смятения. — Вы защищены. Грейс прикрыла веки, сглотнула вязкий комок слюны, прижимая руку к груди с зажатой в ней карточкой. Она набралась смелости задать, в общем-то, правильный вопрос: — Этому не будет конца, да? — немного расплывчато начала она. — В смысле... Амбрелла, ее плоды — это не один человек. Даже не одно поколение. Ты и так уже многое сделал для людей. Для страны — Грейс искреннее надеялась, что Леон понимал, что конкретно она хочет до него донести. — Я понимаю, что ты хочешь покончить с ними раз и навсегда, но... может, пора остановиться? Леона тронуло старание Грейс подбирать слова осторожно. Она уважала его. Дорожила им. И Леон питал к ней взаимную симпатию, которая постепенно затмевала ему здравое восприятие. Разворачивала его к неверному направлению, где маячили бесы, склоняющие его, как минимум, к неоднозначным желаниям и поступкам. — Нужно сделать еще несколько рывков, — Леон встал ближе, завлеченный ее сочувствующим взглядом, как мальчишка. — Пока я жив, а подражатели Амбреллы творят, что им вздумается, мой долг насолить им как можно сильнее. Ему хотелось ответить другое. Он был опьянён атмосферой ее дома, своей ролью в ее жизни, осознанием своей полезности не только, как спецагента, но и как обычного человека, которого просто... принимают. Разумеется, это далеко его не первый опыт приятельских отношений с кем бы то ни было. Но Грейс Эшкрофт — это не кто-то. — У самурая нет цели, только путь? — усмехнулась Грейс. Леон увидел, как ее щеки зарделись. А во взгляде больших серых глаз возникло старательно, но неумело подавляемое томление. — Верно. Но он конечен, — Леон убрал с ее лба светлую прядку. Хотя она не то чтобы мешала. — И за ним начнётся следующий. Грейс Эшкрофт — его следующий путь. Он не простит себе этой слабости, но как же она сейчас была... нужна. Без рук, без напора, Леон наклонился и запечатлел на губах Грейс поцелуй. Краткий, поверхностный, лишь на доли секунды давший ему прочувствовать форму ее губ. Видя, что Грейс не отстраняется, он повторил касание с той же малой интенсивностью. Но на этот раз он почувствовал взаимность в таких же осторожных ответных движениях. Они то отстранялись, то вновь соприкасались губами, сопровождения каждое разъединение сладким на слух причмокиванием. Грейс ладонью коснулась его щёки, и Леон понял, что если они пошлют к черту всю свою обоюдную порядочность и начнут действовать смелее, то для них обоих это может закончится тягостной неопределённостью. Леон накрыл ее ладонь своей. — Тщ-щ, — Леон потянул Грейс на себя так, чтобы она обвила руками его шею. Что Грейс и сделала. Леон крепко обнял ее в ответ, уместив щеку на светлой макушке. Он слышал ее шумное дыхание. Куртка Грейс была расстёгнута, и через серую футболку он хорошо чувствовал жар ее тела. Его мелкую дрожь из-за противоречивых ощущений. Он не хотел, чтобы потом Грейс чувствовала себя паршиво. Запасным аэродромом. Леон лишь желал обозначить свое отношение к ней — трепетное, ответственное. С глубокой степенью привязанности. Грейс обнимала его, удерживая в одной из ладоней ключ-карту. Все звуки и цвета внешнего мира смешались воедино, полностью отрубив доступ к пониманию происходящего. Грейс вообще не хотелось сейчас думать. Ей всего-навсего хотелось, чтобы эти секунды безграничной открытости и доверия никогда не заканчивались. Бренди прибавил мужества им обоим смириться с ситуацией. Принять себя и свои чувства. В определённый момент Грейс обессилила, начав сползать с объятий. Она в спасительном жесте от вороха собственных эмоций ухватилась свободной рукой за грудки его черной рубашки. Уткнулась лбом ему в ключицы. Кожа Леона покрылась мурашками от ее прерывистого дыхания, дарящего щекочущие ощущения. Смесь запахов от ее духов и бренди с каждой секундой делали его менее устойчивым. Леон немного отстранился, желая заглянуть Грейс в лицо и удостовериться, что она в порядке. Было ошибкой акцентировать внимание на ее глазах. Пьяных. Бездонных. Но в голове в последний момент щелкнул предохранитель. Не сработай он, то остановить эту чертову бурю были бы не в силах они оба. — Я забыла, как ходить, — Грейс хватило сил разбавить обстановку юмором. Леон усмехнулся и слегка поддел своим кончиком носа ее, приободряя. — Нужно вспомнить, — мотивировал он. — Тебе пора ехать. Мы еще увидимся завтра. Грейс согласно закивала. Все те подробности, которые они не успели обсудить касательно талантов создателей биооружия находить все новые способы кошмарить простых людей, подождут до завтра. После того, как Грейс ушла, Леон грузно опустился на свой стул. Он вдыхал витающий в помещении запах ее духов и прочих женских уходовых средств. Он сожалел, что завтра у него самолёт. Если бы не запланированный рейс, он с радостью предпочёл бы утопить свое малодушие в целой бутылке добротного бренди. Менталка нынче у него совсем хилая. Но умудрённое жизненным опытом подсознание нашептывало ему, что это не плохо. А в перспективе и вовсе могло пойти ему на пользу. Все-таки, он человек, а не машина. Леон чуть склонил голову в бок, глядя на два недопитых бокала. С уходом Грейс вновь воцарилась треклятая пустота. Как внутри, так и снаружи. Но на сей раз в Леоне теплилась уверенность в том, что вся унылость из его личных чертогов выветрится и освободит место под простое человеческое счастье. Это был лишь вопрос времени. И взаимного терпения. Ведь теперь Леону был доступен истинный путь, по которому рано или поздно он вернется домой.