MANIFEST: Эхо вечности в черных молниях

Герметичная дверь тактического зала аванпоста открылась с тяжелым, неохотным гидравлическим вздохом. Шедоу переступил порог, неся на себе осязаемый шлейф холода, сырости и того самого тошнотворного запаха горелого пластика, который теперь, казалось, въелся в саму его кожу. Внутри зала свет был более резким — неоновые лампы над голографическим столом неприятно резали глаза, высвечивая трехмерную карту разрушенного войной региона. Наклз стоял у стола, тяжело оперевшись на кулаки. На его массивных предплечьях вздулись вены. Рядом Руж, скрестив руки на груди, задумчиво курила тонкую электронную сигарету, и тонкая струйка химического ментолового дыма лениво поднималась к вентиляционной решетке. При появлении Шедоу оба лидера Сопротивления резко подняли головы. — Он уснул? — негромко, без прежнего грохота в голосе спросил Наклз. Его взгляд скользнул по груди Шедоу — туда, где на белом меху остались свежие, темные пятна от сукровицы Соника. — Приступ купирован, — сухо ответил Шедоу. Он подошёл к столу, но не сел. Его движения были угловатыми, жесткими, как у механизма, работающего на пределе износа. — Вирус Инфинита использует остаточные нейронные связи для самовоспроизведения. Каждый раз, когда Соник пытается задействовать моторную память, код Рубина блокирует импульс и запускает симуляцию дефрагментации. Физически его нервная система цела, но мозг отрезан от тела цифровой стеной. Руж выпустила облако пара и нахмурилась. — Медицинский блок долго не выдержит такие перегрузки, Шедоу. Если статика Инфинита продолжит прорываться наружу, датчики жизнеобеспечения просто сгорят. Нам нужны специализированные крио-стабилизаторы или... чистый источник энергии Хаоса, способный выжечь эту дрянь без вреда для клеток. Но у нас нет ни одного Изумруда. — Значит, мы их найдем, — Шедоу опустил взгляд на голограмму. Его алые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. — Где Инфинит? Наклз тяжело вздохнул, и под его кулаками жалобно хрустнул пластиковый обод стола. — В том-то и дело, что нигде. После того как ты превратил сектор «Зеро» в филиал преисподней, его энергетический след полностью растворился. Тейлз из главного штаба пытался отследить частоту Рубина, но сеть выдает ошибку. Инфинит не просто отступил, он... затаился. Словно выжидает, пока Соник окончательно угаснет здесь, в подземелье, а ты растратишь остатки сил на его удержание. Шедоу медленно запустил руку в потайной карман и достал обломок золотого кольца. Он положил его на стеклянную поверхность стола. В резком свете неоновых ламп искореженное золото выглядело уродливо, покрытое ржавыми потеками дренажной воды и копотью. — Инфинит не выжидает, — тихо, со свистом произнес Шедоу. Каждое слово давалось ему с трудом, сквозь глухую ярость. — Он наблюдает. Протокол «Эхо» не был просто программой по стиранию Соника. Это был эксперимент. Он хотел посмотреть, как далеко я зайду. Сколько энергии Совершенной Формы Жизни потребуется, чтобы удержать призрак. Он истощает меня руками Соника. Руж подошла ближе, всматриваясь в треснувший кусок металла. — И что ты предлагаешь? Мы не можем оставить Соника в таком состоянии. Он ломается изнутри, Шедоу. Ты сам видел его глаза. Тот парень, который бегал быстрее звука, сейчас готов умолять о пуле в лоб, лишь бы не чувствовать эту мертвую пустоту в ногах. — Ему не придется умолять, — Шедоу резко забрал обломок со стола, сжав его так крепко, что острые края металла вновь прорезали латекс перчатки. — Наклз, перегруппируй силы Сопротивления. Мне плевать на оборонительные рубежи. Стяни всех выживших к Центральному Городу. Если Инфинита нет в сети, значит, он вернулся к своему создателю. Эггман знает, как нейтрализовать остаточный код Рубина. — Ты с ума сошел? — Наклз сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули праведным гневом. — Штурмовать Центральный Город в лоб? У нас половина отрядов обескровлена! Мы только что вернули Соника, мы не можем рисковать всем ради... — Мы рискуем всем каждую секунду, пока Соник гниёт в соседнем отсеке! — впервые за всё время Шедоу сорвался на рык. Окружающий воздух мгновенно потяжелел, заискрив черным озоном. — У нас нет недели, Наклз. Через сорок восемь часов вирус Инфинита сожрет его спинномозговые каналы окончательно. И тогда вы получите свое «Эхо». Оболочку, которая будет дышать, но никогда больше не посмотрит на вас как на друзей. Вы этого хотите? В зале повисла тяжелая, удушливая тишина. Было слышно лишь, как снаружи, за многометровой толщей бетона, яростно воет шторм, смывая остатки выжженного сектора «Зеро». Наклз медленно опустил голову, понимая, что черный еж прав. Время работало против них с беспощадностью палача. — Сколько времени тебе нужно на подготовку? — глухо спросил командир ехидн. — Мне не нужно время, — Шедоу повернулся к выходу, его черные иглы хищно качнулись в полумраке. — Я возвращаюсь в бокс. Я буду держать его сознание в узде столько, сколько смогу. Готовь транспорт и штурмовые группы. Мы вычистим этот город до основания. Он вышел в сырой коридор, даже не дождавшись ответа. Шаги его бутс звучали тяжело, без прежней реактивной легкости. С каждым метром, отделяющим его от палаты Соника, Шедоу физически чувствовал, как внутри него нарастает глухое, липкое отчаяние. Он мог обмануть Наклза, мог запугать Руж своей уверенностью, но себя он обмануть не мог. Там, в медицинском боксе, на узкой кушетке лежала половина его собственной души, покрытая цифровым пеплом. И если эта половина погаснет, Шедоу знал, что Совершенная Форма Жизни прекратит свое существование, оставив после себя лишь безжалостное чудовище, у которого отняли его последний рассвет. Шедоу шел по извилистым переходам аванпоста, механически переставляя ноги. Каждый шаг отзывался тупой болью в обожженных запястьях, но физическое страдание было ничем по сравнению с той ледяной пустотой, что разрасталась в груди. Стены коридора, покрытые потеками конденсата, сужались, словно каменный гроб, готовый захлопнуться в любую секунду. Он вернулся в медотсек. Герметичная дверь скользнула в пазы с тихим, почти бесшумным шипением, отсекая его от внешнего мира, от планов Наклза и прагматизма Руж. Внутри ничего не изменилось. Зеленоватый свет мониторов по-прежнему выхватывал из темноты неподвижную фигуру на кушетке. Шедоу подошёл ближе. Соник лежал на спине, уставившись безразличным, остекленевшим взглядом в грязный потолок, где вокруг тусклой лампы вился одинокий мотылек. Кислородная маска была небрежно отброшена в сторону. Ёж больше не боролся. Он затих, и эта покорность пугала Шедоу сильнее, чем недавний судорожный припадок. — Зачем ты выбросил персики? — тихо, не поворачивая головы, спросил Соник. Его голос казался плоским, высушенным до основания. — Их запах... это было единственное, что не пахло здесь смертью. Шедоу остановился у края кровати. Он посмотрел на свои пустые ладони, затем на исхудавшее лицо напарника. — Нам больше не нужны иллюзии, Соник, — ответил он, и в его голосе проступила пугающая, мертвая глубина. — Они делают нас слабыми. Они заставляют верить, что у нас есть время на передышку. Но у нас его нет. Шедоу опустил руку в карман и снова вытащил обломок кольца. Золото, покрытое налётом ржавчины и копоти, тускло блеснуло в зеленом неоне. Он положил его на простыню, прямо у бессильно вытянутой руки Соника. — Наклз готовит штурм Центрального Города, — продолжал Шедоу, глядя, как синий ёж даже не косился на изуродованный кусок металла. — Через несколько часов мы выдвигаемся. Эггман знает структуру вируса Инфинита. Я заставлю его вскрыть твои Хаос-каналы и выжечь этот код. Ты снова будешь ходить. Ты снова будешь бегать. Мне плевать, какую цену за это придется заплатить миру. Соник издал короткий, сухой смешок, который тут же перешёл в надсадный, свистящий кашель. Из его груди, прямо сквозь повязки, на долю секунды снова пробилось тусклое багровое свечение, заставив медицинские мониторы выдать серию предупреждающих сигналов. — Ты собираешься утопить город в крови ради калеки? — Соник наконец повернул голову, и в его изумрудных глазах, лишенных прежней жизни, отразилась глубокая, горькая насмешка. — Посмотри на меня, Шедоу! Рубин Источника не просто заблокировал мои ноги. Он заменяет меня. Каждую секунду, пока я лежу здесь, этот вирус переписывает мои клетки. Я чувствую, как мои собственные мысли становятся... цифровыми. Я помню наше утро в штабе, но теперь оно кажется мне просто набором пикселей на экране. Ошибкой доступа. Скоро от меня настоящего вообще ничего не останется. — Я не позволю этому случиться, — Шедоу резко наклонился, хватая Соника за предплечья. Его пальцы сжались так сильно, что на бледной коже синего ежа мгновенно проступили темные пятна. — Слышишь меня? Не смей растворяться в этой дряни! — А у меня есть выбор?! — сорвался на крик Соник, и его зрачки на секунду снова ломано дернулись, подернувшись красной пиксельной сеткой. Он попытался вырваться, но его ослабшее тело лишь беспомощно забилось под руками Шедоу. — Я не хочу быть твоим вечным долгом! Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня и видел свое главное поражение! Если я не могу бежать, если я не могу быть тем Соником, которого ты... которого ты нес на маяк... тогда лучше сотри меня сам. Прямо сейчас. Используй Хаос Копье. Преврати меня в пепел. Это будет милосерднее, чем то, что делает со мной Инфинит. В комнате словно упало атмосферное давление. Воздух стал невыносимо тяжелым, заискрив черными вспышками остаточного Хаоса Шедоу. Черный еж смотрел на существо, которое любил больше самой жизни, и чувствовал, как внутри него самого что-то окончательно, безвозвратно ломается. Весь его пафос, вся его вера в собственное Совершенство разбивались о глухую стену этого отчаяния. Шедоу не отпустил его рук. Вместо этого он медленно опустился вперед, прижимаясь своим лбом к лбу Соника, заставляя его чувствовать свое тяжелое, яростное дыхание. — Никогда больше не говори мне об этом, — прошептал Шедоу, и в этом шепоте было столько концентрированной, темной угрозы, что Соник невольно затих. — Я не знаю милосердия, Соник. Меня ему не учили на «АРКе». Меня создали, чтобы я побеждал. И если весь этот мир должен сгореть дотла, чтобы ты сделал хотя бы один шаг по чистой траве — я сам поднесу спичку к этому фитилю. Ты будешь жить. Даже если ненавидеть меня за это ты будешь всю оставшуюся вечность. Соник замер, глядя прямо в алые, полные безумной и страшной решимости глаза Шедоу. Из его глаза скатилась одинокая слеза, оставляя чистую дорожку на покрытой гарью щеке. Его пальцы, всё еще опутанные трубками капельниц, слабо, но упрямо потянулись вверх и коснулись черной щеки Шедоу, оставляя на ней едва заметный след от серой сукровицы. — Ты чудовище... Шед... — едва слышно, одними губами прошептал синий ёж, и в его голосе впервые за этот кошмарный час проскользнула крошечная, едва уловимая тень прежней, сонной нежности. — Я Совершенная Форма Жизни, — тихо ответил Шедоу, закрывая глаза и прижимаясь губами к его ледяному виску. — А у чудовищ свои правила. За стенами отсека раздался протяжный, воющий звуковой сигнал — Наклз объявил общую готовность к погрузке в транспорт. Время исхода вышло. Вектор их распада официально сменился вектором их последней, самой кровавой атаки. На полу, отражая зеленый свет мониторов, лежал обломок кольца, ждущий того дня, когда его металл снова омоет настоящее, неискаженное солнце. Воющий звуковой сигнал тревоги, раздавшийся из динамиков под потолком, разорвал звенящую атмосферу медотсека, словно удар хлыста. Зеленая подсветка мониторов сменилась тревожным, прерывистым янтарным свечением — аванпост переходил на автономное питание, готовя штурмовые бронетранспортеры к выезду. Земля под ногами глухо вздрогнула: это в подземных ангарах завели тяжелые дизельные двигатели боевых машин Сопротивления. Шедоу медленно отстранился от Соника. Его лицо теперь казалось высеченным из холодного темного гранита, а алые глаза горели ровным, безжалостным пламенем. Он аккуратно взял со стылой простыни обломок золотого кольца, сдунул с него серую пыль и спрятал обратно в потайной карман перчатки. Каждое его движение обрело прежнюю, пугающую точность боевого автомата. — Оставайся в сознании, — не терпящим возражений тоном произнес Шедоу, проверяя фиксацию катетеров на руке синего ежа. — Не позволяй коду Рубина усыпить тебя. Руж оставит здесь троих вооруженных гвардейцев и заблокирует внешний сектор. Если я почувствую через Хаос-связь, что твоя сигнатура угасает... я развернусь и уничтожу этот бункер вместе со всеми, кто внутри. Ты меня услышал? Соник лежал на подушках, тяжело и прерывисто дыша. На его бледной шее отчетливо проступали тонкие, фиолетовые нити вен — вирус продолжал свой подкожный марш, медленно отвоевывая у организма сантиметр за сантиметром. Он посмотрел на Шедоу сквозь полуопущенные веки, и в глубине его зрачков, зажатый между багровыми пикселями статики, на мгновение вспыхнул прежний, чистый изумрудный огонь. Настоящий, упрямый Соник. — Постарайся... не разнести весь город, угрюмый еж, — очень тихо, но отчетливо прохрипел он, и его пальцы судорожно сжали край матраса. — Оставь мне... хоть одну дорожку, чтобы я мог проверить... твои слова. Шедоу ничего не ответил. Он лишь на секунду сжал ладонь синего ежа — так сильно, что кости слегка хрустнули, передавая Сонику остатки его собственной, несокрушимой воли. Затем он резко развернулся, и его тяжелые бутсы глухо застучали по бетону по направлению к выходу. В штурмовом ангаре царил хаос, пропитанный запахом солярки, пороховой гари и сырого страха. Десятки солдат Сопротивления — псы, волки, лисы в изодранной броне — спешно загружали ящики с плазменными зарядами в кузова броневиков. Наклз стоял на капоте головного командного вездехода, раздавая хриплые приказы по рации. — Первый и третий отряды заходят со стороны восточных коллекторов! — орал ехидна, перекрикивая гул моторов. — Вторая волна держит периметр! Наша задача — пробить внешнюю стену цитадели Эггмана и обеспечить коридор для Шедоу! Никаких затяжных боев с роботами! Двигаемся лавиной! Руж стояла чуть поодаль, проверяя крепления своих тактических крыльев и заряжая спаренные пистолеты-пулеметы. Когда Шедоу стремительной черной тенью сошел по стальной лестнице с жилого яруса, она преградила ему путь, заглядывая под нависшие черные иглы. — Броня готова, транспорт заправлен, — быстро проговорила она, и в ее голосе послышался металлический скрежет скрываемого волнения. — Но Тейлз прислал экстренное обновление со спутника, Шедоу. Центральный Город переведен в режим «абсолютного карантина». Эггман развернул вокруг своей башни силовое поле, работающее на частотах, которые мы никогда не видели. Это не просто щит. Это ментальный барьер Рубина Источника. Любой, кто подойдёт слишком близко без защиты, начнет видеть свои худшие кошмары наяву. Его солдаты просто сходят с ума и стреляют друг в друга. Шедоу остановился, и воздух вокруг него мгновенно потяжелел, заставив стоявших рядом солдат инстинктивно отшатнуться. Он медленно поднял свои руки, глядя на охлаждающие повязки на запястьях. — Мой худший кошмар сейчас лежит в медицинском боксе на верхнем ярусе, — ледяным, вибрирующим тоном произнес он. — Всё остальное — лишь программный код, который я выжгу до основания. Он решительным шагом направился к десантному отсеку головной машины. Наклз, заметив его, спрыгнул с капота и с тяжелым стуком затвора вогнал обойму в свой плазменный излучатель. — Шедоу, — Наклз преградил ему дорогу, его суровое лицо было покрыто каплями маслянистого пота. — Если мы сделаем это... если мы бросим все силы на эту цитадель и проиграем... Сопротивлению конец. Миру конец. Ты понимаешь, что ставишь на карту судьбу всей планеты ради одной жизни? Шедоу медленно поднял взгляд. Его алые глаза в полумраке ангара светились так ярко и страшно, что Наклз невольно сглотнул. В эту секунду Совершенная Форма Жизни больше не принадлежала к числу защитников или героев. Он был карающим вектором, силой природы, которую невозможно остановить словами. — Этот мир полгода назад позволил запереть Соника в шахтах «Зеро», — тихо, со свистом выдохнул Шедоу, и под его подошвами заискрили остаточные темные разряды Хаоса. — Этот мир бездействовал, пока Инфинит стирал его душу. Если планета не может защитить своего спасителя... значит, ей не нужно это спасение. Заводи машины, Наклз. Мы идем забирать наш долг. Тяжелые стальные ворота ангара скрежеща поползли вверх, открывая вид на бушующую ночную бурю и далекие, зловещие багровые огни Центрального Города, пробивающиеся сквозь пелену проливного дождя. Вектор распада был окончательно задан. Черно-красная молния была готова обрушиться на цитадель врага, и горе любому — богу, роботу или иллюзии — кто встанет на её пути. Колонна бронетехники рванула со стартовых позиций, разрезая гусеницами и тяжелыми колесами раскисшую от ливня грязь. Извергая клубы сизого дыма, машины Сопротивления неслись сквозь штормовую ночную мглу навстречу полыхающему багровыми огнями Центральному Городу. Шквалистый ветер швырял в лобовые стекла потоки ледяной воды, но внутри десантного отсека головного вездехода стояла удушливая, раскаленная до предела тишина. Шедоу сидел у самого края стальной скамьи, неподвижный, точно гранитное изваяние. Его руки, обмотанные плотными медицинскими повязками, покоились на коленях, но пальцы судорожно, до белизны в суставах сжимались каждый раз, когда броневик подбрасывало на ухабах. Он не смотрел по сторонам, однако физически осязал присутствие тех, кто решился разделить с ним этот безумный, самоубийственный марш. Прямо напротив него, вцепившись тонкими пальцами в рукоятку своего портативного терминала, сидел Тейлз. Юный лис выглядел изможденным: под его глазами залегли глубокие черные тени, а уши были испуганно прижаты к голове. На его коленях лежал полуразобранный сканер частот, улавливающий ломаные импульсы Рубина Источника. — Барьер Эггмана... он пульсирует, — прерывистым от волнения голосом произнес Тейлз, не поднимая глаз на Шедоу. — Я... я проверил данные со спутника, которые скинула Руж. Это не просто силовое поле. Сигнатура Рубина настроена на частоту подавления воли. Инфинит оставил в системе автокопирование. Чем ближе мы подходим к цитадели, тем сильнее техника будет сходить с ума, а у живых существ... мозг начнет генерировать галлюцинации на основе их худших травм. Шедоу, мы можем потерять контроль над отрядами еще на подступах. — Пусть смотрят на свои кошмары, если они им так дороги, — ледяным тоном отозвался Шедоу, даже не повернув головы. — Но горе тому, кто из-за своих призраков замедлит ход этой машины. — Эй, полегче на поворотах, угрюмый! — с дальнего конца скамьи раздался резкий, звенящий голос Хаотикс. Вектор, тяжело отдуваясь, проверял затворы огромного ручного пулемета, а рядом с ним Эспио методично пересчитывал свои сюрикены, чьи лезвия зловеще тускло поблескивали в спартанском освещении десантного отсека. Чарми испуганно забился за плечо крокодила, непривычно тихо потирая свои маленькие усики. — Мы здесь не ради твоих амбиций, Шедоу, — хмуро пробасил Вектор, вгоняя тяжелую патронную ленту в приемник оружия. — Мы здесь потому, что Соник полгода назад вытащил мою команду из-под обстрела в порту. Мы его должники. И если ради того, чтобы этот синий придурок снова заставил нас бегать по поручениям, нужно штурмовать личную спальню Эггмана — Хаотикс в деле. Но не смей разговаривать с нами как со своим личным камикадзе-отрядом. Эспио молча поднял глаза, и его взгляд, обычно скрытый за маской восточного спокойствия, сейчас был острым, как бритва. — Иллюзии опасны тем, что они кажутся реальностью, Шедоу. Ты уверен, что твоя собственная ярость — это не часть игры Инфинита? Что, если барьер заставит тебя увидеть Соника там, где его нет, и ты ударишь по своим? Шедоу медленно поднял голову. Его алые глаза в полумраке машины вспыхнули таким концентрированным, жутким огнем Хаоса, что даже видавший виды Эспио инстинктивно подобрался, соскальзывая рукой к рукояти куная. — Мой ориентир — обломок золота в моем кармане, — со свистом выдохнул Шедоу. — И вирус, который прямо сейчас жрет его спинной мозг. Если Рубин попытается подсунуть мне фальшивку, я выжгу ее вместе с тем куском пространства, в котором она появится. — Хватит грызться! — рявкнул Наклз из кабины водителя, резко крутя руль вездехода, уводя тяжелую машину от прямого попадания плазменного залпа. Броневик сильно тряхнуло, послышался скрежет разрываемого металла — внешние оборонительные турели Центрального Города уже засекли приближение колонны. Сквозь открытые бойницы внутрь десантного отсека ворвался яростный вой сирен противовоздушной обороны врага и грохот разрывающихся снарядов. — Впереди первая линия заграждения! — крикнул Наклз, его голос срывался от бешеного адреналина. — Эми! Сильвер! Ваша очередь! Очистите дорогу! С крыши идущего следом броневика раздался колоссальный, оглушительный гул. Сильвер, окутанный ослепительным, бирюзовым сиянием психокинеза, парил прямо под проливным дождем. Его иглы стояли дыбом, а руки были вытянуты вперед. Силой своей мысли он перехватывал летящие в колонну многотонные снаряды Эггмана прямо в воздухе, разворачивал их на сто восемьдесят градусов и швырял обратно во вспыхивающие доты роботов. — Дорога чиста! Двигайтесь! — закричал Сильвер по рации, его лицо было бледным от колоссального напряжения, а из носа текла тонкая струйка крови, которую тут же смывал ливень. — Но барьер... барьер Рубина близко! Я уже слышу... я слышу голоса из своего будущего! Оно снова горит! Рядом с ним, прочно закрепившись на броне, стояла Эми Роуз. Ее розовый мех полностью намок и потемнел, а в руках был зажат огромный, модифицированный молот Пико-Пико, оснащенный утяжелителями Сопротивления. На ее лице не было прежней девичьей мягкости — война выжгла из нее романтику, оставив лишь яростную, непреклонную волю командира. — Заткнись и держи щит, Сильвер! — крикнула она, разбивая точным, сокрушительным ударом молота выскочившего на броню штурмового робота серии E-100. Металлические осколки и брызги машинного масла полетели в разные стороны. — Мы обязаны прорваться! Шедоу! Если ты не принесешь мне его живым и здоровым... я лично разнесу твои ограничительные кольца вдребезги! Слышишь меня?! Броневик лидера колонны на полной скорости протаранил массивные титановые ворота внешнего кольца Центрального Города. Раздался оглушительный скрежет, металл рвался с мясом, и вездеход ворвался на пустынные, залитые неоновым светом и багровой дымкой улицы мегаполиса. Воздух здесь стал невыносимо густым, приторным, отдающим озоном и... тем самым цифровым шумом. На приборной панели Тейлза экраны начали безумно мигать, выдавая ломаные пиксельные узоры. Вектор вдруг глухо зарычал, хватаясь за голову, а Чарми начал испуганно кричать, указывая пальцем в пустое лобовое стекло, где в багровом мареве шторма каждому из них начали мерещиться силуэты их погибших товарищей и уничтоженных домов. Ментальный барьер Рубина Источника накрыл команду. Вектор распада достиг своей критической точки. Шедоу медленно поднялся со скамьи, его бутсы тяжело ударили в стальной пол. Он подошёл к выходу из десантного отсека, готовый первым шагнуть в этот рукотворный ад иллюзий и крови. Команда была в сборе, их страхи были на пределе, но мост назад был окончательно сожжен. Багровая дымка, заполнившая десантный отсек через разбитые бойницы, дышала чистым безумием. Воздух стал настолько плотным и приторным, что казался осязаемым, оседая на языке металлическим привкусом ржавчины и озона. Сканеры Тейлза окончательно сошли с ума: экраны покрылись ломаными неоновыми пикселями, сменяющимися хаотичным набором нулей и единиц. — Оно прорывается... прямо в сознание! — закричал Тейлз, сжимая ладонями виски. Его хвосты судорожно прижались к телу, а перед глазами лисёнка вместо приборной панели начали вспыхивать призрачные, обугленные руины его старой мастерской в Долине Распада. — Шедоу! Барьер... он перегружает синапсы! Вектор с глухим, утробным рыком рухнул на колени прямо на стальной пол вездехода. Его огромные лапы, добела сжимавшие пулемет, задрожали. Крокодилу казалось, что из углов десантного отсека к нему тянутся призрачные, сотканые из багрового цифрового шума руки тех солдат Сопротивления, которых он не успел вытащить из-под завалов в порту. — Назад... отступаем... — хрипел Вектор, слепо ведя стволом оружия по пустой стене. — Их слишком много... Чарми, беги! Но Чарми не слышал его. Маленькая пчела забилась под скамью, зажав уши руками и громко плача от невидимых уколов фантомной боли. Эспио, чей разум был натренирован годами медитаций, держался лучше всех, но его кожа то и дело меняла цвет, судорожно пытаясь слиться с не существующим здесь ландшафтом, а глаза метались из стороны в сторону, отражая пульсацию Рубина Источника. Шедоу стоял посреди этого задыхающегося от ужаса отсека абсолютно прямо, словно титановый стержень, удерживающий падающий свод пещеры. На него ментальный удар барьера обрушился с тройной силой. Перед его глазами пространство ломалось, подсовывая ему то стерильные, залитые кровью коридоры исследовательской колонии «АРК», то изломанное, покрытое статикой тело Соника на медицинской кушетке, которое умоляло: «Сотри меня, Шед... Преврати в пепел...». Черный еж зажмурился. Он резко вогнал руку в потайной карман перчатки и с силой сжал обломок золотого кольца. Острый, искореженный край металла мгновенно прорезал повязку и впился прямо в зажившую кожу ладони. Физическая боль — острая, чистая, настоящая — мгновенно пробила ментальную иллюзию. Шедоу открыл глаза. Багровая дымка перед его взором рассеялась, оставив лишь грязный салон броневика и бьющихся в панике товарищей. — Хватит! — этот рык Шедоу, подпитанный яростным всплеском темного Хаоса, прозвучал подобно грому внутри замкнутого пространства. Черные искры энергии сорвались с его игл, волной пройдясь по отсеку и на долю секунды закоротив багровую статику Рубина. Вектор тяжело глотнул воздух, словно вынырнул из ледяной воды, а Тейлз испуганно моргнул, возвращаясь в реальность. — Смотрите на меня! — приказал Шедоу, хватая Тейлза за воротник жилетки и заставляя смотреть прямо в свои алые глаза. — Здесь нет вашего прошлого. Здесь нет ваших мертвецов. Есть только башня Эггмана и код, который мы должны выжечь. Если вы сдадитесь своим призракам сейчас, Соник умрет в том бункере в полном одиночестве. Вы этого хотите?! Имя синего ежа подействовало на команду как разряд дефибриллятора. Вектор тяжело поднялся, утирая пот с морды, и с яростью передернул затвор пулемета. Тейлз, дрожащими пальцами перегрузив терминал, снова уставился на очистившиеся экраны. В этот момент крыша вездехода содрогнулась от колоссального удара. Снаружи, прямо сквозь стену ливня, на капот машины рухнул гигантский штурмовой робот серии E-100 «Палач», чьи стробоскопы горели зловещим багровым светом Рубина. Его массивная гидравлическая клешня уже заносилась, чтобы вскрыть кабину Наклза, словно консервную банку. — Шедоу! — отчаянный крик Эми Роуз донесся снаружи по рации. Окутанная психокинетическим щитом Сильвера, она пролетала над броневиком. — Мы не удержим их всех! Нас зажимают в кольцо! — Наклз, держи курс прямо на главные ворота цитадели! Не снижать скорость! — скомандовал Шедоу в переговорное устройство. Черный еж сделал шаг к выходу. С его ограничительных колец с шипением сорвались серые бинты, обнажая раскаленный золотой металл. Он больше не сдерживал себя. Он позволил остаткам энергии Хаоса, накопленной за часы короткого сна, хлынуть наружу, окрашивая его ауру в опасный, антрацитово-черный цвет с кровавыми прожилками. Тяжелая стальная дверь десантного отсека распахнулась, и Шедоу шагнул прямо в бушующий шторм, на крышу несущегося на бешеной скорости вездехода. Ливень мгновенно омыл его лицо, но черный еж видел лишь одно — уходящую в грозовое небо черную иглу башни Эггмана, окруженную пульсирующим сердцем Рубина Источника. Их вектор распада достиг своей финальной точки. Битва за осколки их «всегда» началась. Потоки ледяного дождя сбивали дыхание, но Шедоу даже не зажмурился. Стоя на крыше несущегося вездехода, он казался частью самого шторма. Черно-красная аура вокруг него пульсировала, каждую секунду вступая в яростный резонанс с багровым маревом Рубина Источника. Прямо перед ним гигантский штурмовой робот «Палач» занес свою гидравлическую клешню над кабиной Наклза. Шедоу сорвался с места. Это был рывок на грани фола — без использования реактивных дюз бутсов, исключительно на чистой, первобытной физической силе. Он врезался в стальное плечо робота, и титановый сплав машины Эггмана жалобно заскрежетал, деформируясь под его весом. — Прочь с моей дороги, — прорычал Шедоу. Он перехватил манипулятор робота обеими руками и, задействовав остаточную массу своего Хаос-потенциала, с мясом вырвал правую руку «Палача». Из оборванных кабелей брызнуло раскаленное масло и снопы синих искр. Точным ударом ноги в грудную пластину Шедоу сбросил многотонную груду лома прямо под колеса идущего следом броневика Хаотикс. Но ситуация вокруг стремительно ухудшалась. На багровых неоновых улицах Центрального Города из темноты выползали всё новые и новые волны штурмовиков. Эггман бросил на защиту цитадели весь свой резерв. Сильвер, парящий над колонной, тяжело хрипел — его бирюзовый щит трещал под непрекращающимся шквалом лазерных орудий и тяжелых ракет. — Их... слишком много! — закричал Сильвер, и его психокинетическая аура на мгновение погасла, пропуская один из снарядов. Огненный взрыв ослепил Эми, заставив её отшатнуться на крыше соседней машины. — Я не могу удерживать и ментальное давление, и снаряды! Щит падает! Вектор, высунувшись из люка, вел непрерывный огонь из пулемета, но плазменные заряды едва царапали тяжелую броню выдвигающихся из-под земли титанов серии «Доминатор». Наклз в кабине до упора вжал педаль газа, но головной броневик уже заносило на скользком, залитом маслом асфальте. Колонна Сопротивления замедляла ход, увязая в огневом мешке прямо перед главными воротами Цитадели. Ментальный барьер сжимался вокруг их разумов, заставляя Чарми снова истошно кричать внутри десантного отсека. И в тот самый момент, когда казалось, что вектор их распада окончательно оборвется кровавой бойней в тупике, небо над Центральным Городом раскололось. Это была не обычная молния бушующего шторма. Грозовые тучи над башней Эггмана внезапно закрутились в гигантскую, идеальную воронку, центр которой вспыхнул ослепительным, яростным изумрудным светом. Грохот. Колоссальный, ветвящийся разряд чистейшей, сверкающей зеленой молнии ударил прямо с небес, аккуратно обогнув броневики Сопротивления, и сокрушительным молотом обрушился на передовую линию роботов-титанов. Пять тяжелых «Доминаторов» в одну секунду превратились в оплавленные, дымящиеся груды шлака. Энергетическая волна от этого удара была такой силы, что багровый ментальный барьер Рубина Источника пошел глубокими трещинами, заставив статику в ушах солдат Сопротивления мгновенно затихнуть. Шедоу резко вскинул голову. Его алые глаза расширились. Он почувствовал этот импульс каждой клеткой своего тела. Это не был слепой удар стихии. Это была знакомая до боли, родная и дикая частота. Хаос-связь внутри него, связывающая его с медицинским боксом за километры отсюда, ожила, запульсировав с частотой бешеного пульса. «Соник...» — пронеслось в голове Шедоу. Там, в глубоком бункере, синий еж не спал. Он боролся. Находясь на грани полного паралича, запертый в собственном теле и терзаемый вирусом Инфинита, Соник услышал слова Шедоу. Он отказался растворяться. На одной лишь чистой, яростной воле, превозмогая разрушение собственных нейронных связей, он смог дотянуться до планетарного Хаос-информационного поля и направить остатки своей выжженной сути на помощь команде. Он не мог бежать сам, но он послал свою скорость и свою ярость вперед, вместо себя. Второй изумрудный разряд, более тонкий и точный, ударил прямо в крышу головного броневика, но не причинил вреда. Вместо этого зеленая молния змеями поползла по телу Шедоу, впитываясь в его раскаленные ограничительные кольца. Его выжженные каналы Хаоса мгновенно, до краев заполнились первозданной, чистой энергией бегуна. Ожоги на его запястьях под повязками перестали гореть, сменившись покалывающей силой. Это был его подарок. Его беззвучный ответ на поцелуй и аромат персиков. «Я не обуза, угрюмый еж. Двигайся!» — Тейлз! Что это было?! — закричал Наклз, утирая лобовое стекло от испаряющейся воды. — Это Соник! — со слезами на глазах заорал лисенок, глядя на экраны терминала, которые теперь светились чистым изумрудным кодом, полностью вытеснив багровую статику Инфинита. — Сигнатура его души! Он пробил барьер изнутри бункера! Его биоритмы зашкаливают, он отдает всё, что у него есть! Эми Роуз подняла свой молот, и на её промокшем лице расцвела яростная, торжествующая улыбка. — Слышали его?! Он с нами! Сопротивление, ВПЕРЕД! Сильвер, подпитанный остаточной зеленой энергией, взревел, и его психокинетический щит расширился на сотни метров, сминая оборонительные вышки Эггмана, как картонные коробки. Вектор с диким хохотом открыл шквальный огонь, пробивая бреши в дезориентированных рядах врага. Шедоу стоял на крыше, окутанный двойной аурой — антрацитово-черной и сверкающей изумрудно-зеленой. Обломок кольца в его кармане нагрелся, пульсируя в идеальном, безупречном унисоне с сердцем Соника. Они снова были единым целым. Один давал силу, другой был вектором ее применения. — Хаос... — Шедоу вскинул обе руки, и вокруг него материализовались сотни, тысячи ослепительных стрел, окрашенных в цвет изумрудных молний. — КОПЬЕ! Колоссальный дождь из чистой энергии обрушился на главные титановые ворота Цитадели Эггмана. Взрыв колоссальной мощности разнес тридцатиметровую стену в щепки, открывая прямой путь внутрь, к сердцу башни. Колонна Сопротивления на полной скорости ворвалась в образовавшийся пролом. Код Инфинита трещал по швам, и теперь у создателей этого ада не осталось ни единого шанса спастись от их общего гнева. Обломки титановых ворот еще не успели коснуться залитого водой асфальта, когда головной вездеход Сопротивления с глухим скрежетом ворвался во внутренний двор цитадели. Изумрудное эхо молнии Соника всё еще вибрировало в воздухе, заставляя всю электронику Эггмана перегружаться и выплескивать фонтаны искр. Пространство, секунду назад отравленное багровым туманом, теперь казалось очищенным, вымытым до блеска этой безумной, яростной вспышкой воли синего ежа. Шедоу спрыгнул с крыши машины еще до того, как она окончательно остановилась. Его бутсы оставили глубокие дымящиеся борозды на обгоревшем полу центрального вестибюля башни. Черная и зеленая ауры вокруг его тела медленно сливались, превращаясь в единый, пульсирующий поток концентрированного Хаоса. Под перчаткой, прямо в ладони, обломок кольца продолжал гореть живым, обжигающим теплом. Он чувствовал каждую секунду этой связи — чувствовал, как далеко на аванпосте Соник, обессиленный и опустошенный этим ментальным рывком, снова проваливается в тяжелое беспамятство, отдав последние крохи своей жизни ради этого прорыва. — Тейлз, Наклз — за мной! — на ходу бросил Шедоу, не оборачиваясь. — Остальные — держать периметр и блокировать лифтовые шахты. Если Эггман попытается эвакуировать ядро Рубина, взрывайте всё здание. — Понял тебя! — Наклз на ходу перезарядил плазменный излучатель и тяжелым плечом выбил уцелевшую стеклянную панель внутреннего поста охраны. — Эми, Хаотикс, вы слышали черного! Ни один робот не должен подняться выше первого этажа! — Сделай это, Шедоу, — Эми Роуз на секунду перехватила его взгляд сквозь пелену падающей с потолка водяной взвеси от сработавших систем пожаротушения. Ее молот Пико-Пико гудел от статического напряжения. — Верни его нам. Верни его себе. Шедоу лишь коротко кивнул. Вместе с Тейлзом и Наклзом они стремительно ворвались в центральный технологический распределитель. Стены здесь были покрыты сотнями мониторов, на которых всё еще ломано мигал багровый логотип Инфинита, но изумрудный вирус Соника уже пожирал терминалы один за другим, заменяя командные строки бесконечными каскадами системных ошибок. — Сюда! Главный лифт заблокирован, но аварийная шахта ручного управления еще работает! — Тейлз быстро застучал пальцами по клавиатуре полуразрушенного пульта. — Я перенаправляю энергию нижних генераторов. Шедоу, у нас мало времени. Тот всплеск молний... Соник выжег свои собственные резервные каналы. Если мы не найдем деструктор кода в течение получаса, его нервная система просто... отключится от истощения. Он отдал нам всё, что у него оставалось, чтобы мы просто зашли внутрь. — Ему не придется ждать долго, — Шедоу подошёл к массивной гермодвери лифта и вогнал пальцы прямо в стальной зазор между створками. Металл жалобно завыл. Повязки на запястьях Шедоу мгновенно пропитались кровью от вновь открывшихся ожогов, но подпитанный силой Соника Хаос-потенциал выдал такую мощь, что титановые плиты толщиной в ладонь с глухим грохотом разошлись в стороны, обнажая уходящую вертикально вверх бездну лифтовой шахты. — Наклз, Тейлз — поднимайтесь на резервной платформе. Я иду напролом, — жестко произнес Шедоу. Не дожидаясь ответа, он шагнул в пустоту шахты. Дюзы его бутсов, очищенные и заряженные зеленой энергией бегуна, взревели с глухим, утробным рокотом. Оставив за собой шлейф из черно-красных искр и ярких изумрудных всполохов, Совершенная Форма Жизни вертикально, словно пущенная из орудия торпеда, понеслась вверх, к верхнему ярусу Цитадели — туда, где засел создатель этого кошмара. Каждые несколько десятков метров мимо него проносились этажи, заполненные паникующими дронами Эггмана, но Шедоу видел перед собой только одну цель. В его ушах всё еще стоял тот тихий, рваный хрип Соника: «Мне так чертовски страшно... я до сих пор слышу, как щелкают его тумблеры». Этот страх, эта боль существа, которое никогда не должно было знать кандалов, теперь стали личным топливом для ярости Шедоу. Он больше не был просто солдатом Сопротивления. Он был карающим вектором, который пришел закрыть этот затянувшийся счет. С колоссальным ударом Шедоу пробил потолок кабины главного лифта на сотом этаже и вылетел прямо в огромный, залитый панорамным светом зал управления. Остекление во всю стену содрогалось от ударов внешнего шторма, а в самом центре зала, окруженная десятками кабелей и голографических экранов, возвышалась массивная капсула Рубина Источника. За пультом, судорожно пытаясь ввести коды ручной эвакуации данных, стоял доктор Эггман. Его огромный красный мундир был испачкан сажей, а усы растрепаны. Услышав грохот за спиной, ученый в ужасе обернулся, выставляя перед собой защитный бластер. — Шедоу! Ты... ты не должен быть здесь! Протокол «Эхо» должен был уничтожить твою стабильность! Как ты пробил барьер Рубина?! Шедоу медленно пошел вперед. Каждым своим шагом он оставлял обугленные, оплавленные следы на дорогом глянцевом полу лаборатории. Зеленая аура Соника на его плечах медленно угасала, возвращаясь к своему источнику, но накопленный гнев Совершенной Формы Жизни теперь был абсолютным. — Барьер разбился о то, что ты никогда не сможешь просчитать, доктор, — ледяным, вибрирующим от Хаоса голосом произнес Шедоу, и его рука медленно потянулась к потайному карману, где лежал обломок кольца. — Твой вирус умирает. И прямо сейчас ты дашь мне лекарство. Или эта башня станет твоим склепом. Эггман попятился, его палец судорожно задрожал на спусковом крючке бластера. Он слишком хорошо знал этот тон Шедоу. Когда Совершенная Форма Жизни говорил так тихо и взвешенно, это означало, что барьеры морали, сдерживавшие его прежде, были сожжены дотла. — Лекарство?! Ты не понимаешь, Шедоу! — воскликнул доктор, отступая к центральной консоли, над которой в стеклянной сфере бешено пульсировал Рубин Источника. — Деструктора не существует! Программа «Эхо» — это не просто вирус, это самообучающийся алгоритм слияния. Инфинит запер сознание Соника внутри Рубина, сделав его ядром системы! То, что вы называете вирусом в его теле — это физическое проявление его цифровой копии, которая пытается занять место оригинала! Если я просто отключу питание... мозг Соника сотрется вместе с базой данных! Шедоу замер в двух шагах от него. Слова ученого эхом отозвались в его голове, заставив обломок кольца в кармане болезненно обжечь грудь. Инфинит не просто отравил Соника — он сделал так, чтобы жизнь синего ежа была неразрывно связана с существованием самого Рубина. Каждый удар сердца Соника на аванпосте дублировался здесь, в пульсации этого проклятого камня. — Значит, ты перепишешь код, — Шедоу сделал молниеносный рывок вперед. Прежде чем Эггман успел среагировать, черный еж перехватил ствол его бластера, с легким хрустом смял металлическое дуло и швырнул бесполезное оружие в сторону. Свободной рукой Шедоу мертвой хваткой вцепился в ворот мундира доктора, приподнимая грузного ученого над полом и прижимая его спиной к горячей голографической панели. — Прямо сейчас ты сядешь за терминал и начнешь обратную сепарацию, — прорычал Шедоу, и его алые глаза вспыхнули опасным багровым светом. — У тебя есть двадцать минут, пока Тейлз не поднялся сюда. Если к его приходу нейросеть Соника не будет изолирована от Рубина... я лично выброшу тебя из этого окна прямо на штыки твоего «Палача». — Я... я не могу сделать это в одиночку! — прохрипел Эггман, тщетно пытаясь разжать стальные пальцы ежа. — Нужен колоссальный выплеск чистой энергии Хаоса обратной полярности, чтобы разорвать связь и вытолкнуть сознание Соника обратно в его тело! Но у нас нет Изумрудов! Твой собственный запас почти на нуле! Откуда ты возьмешь такую силу?! В этот момент массивные створки аварийного лифта за спиной Шедоу с грохотом разлетелись. В зал управления ворвались запыхавшийся Наклз с плазменным излучателем наперевес и Тейлз, который едва удерживал в руках гудящий от перегрузки терминал. — Шедоу, мы заблокировали распределитель, но... — Наклз осекся, увидев Эггмана, прижатого к панели. — Шедоу! — закричал Тейлз, бросаясь к одной из вспомогательных консолей и лихорадочно считывая поступающие данные. — Датчики на аванпосте... Биоритмы Соника падают! Тот изумрудный всплеск молний... это была судорога угасающей системы! Его пульс сорок ударов в минуту и продолжает снижаться! Если мы не разорвем связь с Рубином в ближайшие минуты, наступит терминальная стадия! Шедоу почувствовал, как внутри него всё похолодело. Вектор их распада сужался до одного-единственного мгновения. Он медленно опустил Эггмана на ноги, но не выпустил его воротника, разворачивая лицом к экранам. — Ты слышал мальчишку, доктор, — тихо, со свистом произнес Шедоу. Из его ограничительных колец снова начали вырываться темные, нестабильные искры. — Начинай изоляцию. — Но энергия Хаоса!.. — в панике закричал Эггман, его пальцы уже летали по клавиатуре, запуская сложнейший процесс принудительного разделения сред. — Без внешнего источника система просто схлопнется и убьет его! Шедоу медленно опустил руку в карман и достал обломок золотого кольца. Он больше не был просто грязным куском сплава. Подпитанный недавней молнией Соника, осколок светился тусклым, но глубоким внутренним изумрудным светом. В его изломанной структуре всё еще билась микроскопическая, чистая частица той самой силы, которую они зажгли на маяке. Их «всегда». Черный еж перевел взгляд на стеклянную сферу Рубина Источника, где в самом центре багрового вихря ломано пульсировала синяя, едва различимая проекция ежа-бегуна. — У нас есть источник, — твердо произнес Шедоу. Он подошёл к центральному реактору и прижал ладонь с обломком кольца прямо к защитному стеклу сферы. — Тейлз, Наклз... держитесь. Сейчас здесь станет очень жарко. Шедоу закрыл глаза, настраивая свои Хаос-каналы на ту самую дикую, неистовую частоту, которую Соник подарил ему на крыше вездехода. Он был готов пропустить через себя всю разрушительную мощь Рубина, выжечь собственные нервы, стать проводником или сгореть — но вернуть синего ежа домой. За окнами башни шторм достиг своего апогея, и первая багровая искра Рубина, столкнувшись с золотом в руке Шедоу, с треском разорвала тишину лаборатории. Багровое сияние Рубина Источника столкнулось с изумрудной искрой, запертой внутри золотого осколка, и зал управления мгновенно заполнился оглушительным, потусторонним гулом. Стекло защитной сферы пошло мелкой паутиной трещин. Шедоу стиснул зубы; его тело пронзила такая дикая, первобытная боль, перед которой бледнели все пытки Инфинита. Через его руки, через ограничительные кольца, которые начали плавиться и впиваться в кожу раскаленным золотом, хлынул встречный поток двух колоссальных сил. — Процесс пошел! — перекрикивая рев реактора, отчаянно закричал Тейлз. Его пальцы летали по клавиатуре со скоростью света. — Структура Рубина сопротивляется! Шедоу, удерживай частоту! Если ты отпустишь сейчас, ментальный взрыв выжжет сознание Соника на всех уровнях! Наклз подскочил к консоли, силой удерживая Эггмана за плечи, пока тот судорожно вводил алгоритмы сепарации. — Быстрее, доктор! Быстрее, пока мы все здесь не испарились! — Я делаю всё, что могу! — в панике верещал Эггман, утирая пот, который мгновенно закипал на его лице от исходящего от Шедоу жара. — Код Инфинита заблокирован изумрудной сигнатурой! Они аннигилируют друг друга! Перед глазами Шедоу реальность окончательно распалась. Он больше не видел стен лаборатории, не слышал криков Тейлза и завывания бури за окном. Он находился внутри бесконечного цифрового океана багрового шума. Вокруг него ломались геометрические фигуры, пиксели складывались в уродливые маски Инфинита, которые смеялись тысячами искаженных голосов. «Ты опоздал, Совершенная Форма Жизни... Он уже принадлежит системе... От него остался лишь пепел...» — Заткнитесь, — прохрипел Шедоу в пустоту. Он сделал шаг вперед сквозь этот цифровой кошмар, ведомый лишь теплом обломка кольца. И там, в самом сердце багрового вихря, он увидел его. Силуэт Соника — бледный, полупрозрачный, опутанный светящимися красными цепями кода. Синий еж стоял на коленях, его глаза были закрыты, а тело медленно распадалось на светящиеся пиксели, уходящие в основание Рубина. Шедоу рванулся вперед. Ограничительные кольца на его руках в этой виртуальной реальности взорвались чистым, ослепительным черным пламенем Хаоса. Он упал на колени рядом с Соником и обнял его, прижимая к своей груди, точно так же, как на обрыве сектора «Зеро». — Соник! — крикнул Шедоу, и его голос разорвал цифровую тишину. — Я пришел забрать тебя. Открой глаза! Синий еж слабо пошевелился. Его прозрачные пальцы коснулись белого меха на груди Шедоу. Веки дрогнули, и сквозь пелену багровой статики на Шедоу взглянули настоящие, чистые изумрудные глаза. В них больше не было страха. Только бесконечная, тихая усталость. — Шед... — едва слышно выдохнул Соник. — Ты всё-таки пришел... Я слышал... слышал, как ты звал меня сквозь грозу. — Наше «всегда» не разорвать, — тихо ответил Шедоу, сжимая его в объятиях. — Держись за меня. Я вытащу нас обоих. В этот момент Шедоу выпустил всю накопленную энергию Хаоса обратной полярности. Осколок золотого кольца в его реальной ладони вспыхнул так ярко, что стеклянная сфера Рубина Источника с грохотом разлетелась на тысячи мелких осколков. Колоссальная волна изумрудно-черного света накрыла зал управления. Эггмана и Наклза отбросило к стене, экраны мониторов начали взрываться один за другим, а панорамное остекление башни лопнуло, впуская внутрь ревущие потоки штормового ливня. Когда вспышка погасла, в разрушенной лаборатории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и шипением перегоревшей проводки. Багровое свечение Рубина полностью исчезло. Камень в центре консоли стал тусклым, серым и безжизненным, покрывшись глубокими трещинами. Шедоу тяжело рухнул на одно колено, тяжело дыша. Его перчатки сгорели до основания, а на запястьях дымились обугленные следы от перегретых колец. Из его ослабевших пальцев на мокрый пол выпал обломок золотого кольца. Он больше не был покрыт гарью или ржавчиной. Очищенный энергией Хаоса, металл сиял безупречным, первозданным золотым блеском, а сколотый край стал идеально гладким. Тейлз, шатаясь, поднялся на ноги и бросился к уцелевшему портативному терминалу, который чудом продолжал работать на автономной батарее. Его хвосты задрожали, а на глазах выступили слезы облегчения. — Связь... связь разорвана! — закричал лисенок, смеясь и плача одновременно. — Датчики аванпоста передают сигнал! Вирус в теле Соника полностью уничтожен! Его Хаос-каналы очистились, нейронная сеть восстанавливается... Пульс стабилизировался! Он... он дышит сам, Шедоу! Полное восстановление! Наклз глухо выдохнул и победно вскинул кулак вверх, а Эггман лишь бессильно сполз по стене, понимая, что его главное оружие уничтожено навсегда. Шедоу медленно поднял с пола очищенный обломок золотого кольца и бережно сжал его в кулаке. Он посмотрел в разбитое окно башни, туда, где сквозь уходящие грозовые тучи над Центральным Городом медленно пробивались первые лучи настоящего, чистого розового рассвета. Тьма отступила. Их самая главная битва была завершена. Он вернул его, и теперь, когда солнце коснулось горизонта, Шедоу точно знал: Соник обязательно будет бегать снова. А пока... пока он просто поспешит назад, в тот сырой бункер, где его ждала половина его спасенной души.