мне нравится тебя дразнить

За окнами их квартиры в Монако давно стемнело. Город сиял огнями - тысячи огней мерцали в бухте, отражались в воде, создавали ту самую атмосферу, которую так любят романтики. Но здесь, в уютной гостиной, было тихо и тепло. Горел только торшер в углу, отбрасывая мягкий золотистый свет на диван и журнальный столик. На столике стояли две чашки с чаем - одна почти полная, вторая давно остыла. На экране телевизора шёл фильм. Какой-то старый детектив. Медленный, тягучий, с длинными диалогами и почти полным отсутствием экшена. Габриэль сидел на диване, поджав под себя ноги, в мягких домашних штанах и футболке Нико - той самой, большой, которая постоянно сползала с плеча. Старший сидел рядом, положив руку на спинку дивана за его плечами, и смотрел в экран с каменным лицом. Прошло двадцать минут. Бортолето посмотрел на часы. Потом на Нико. Потом снова на часы. - Тебе интересно? - спросил парень. - Очень - ответил Хюлькенберг, не отрываясь от экрана. - Врёшь - с уверенностью сказал младший. - Немного - признался мужчина. Габриэль улыбнулся. И в его голову пришла идея. Бортолето сначала просто придвинулся ближе. Очень медленно, сантиметр за сантиметром, пока его плечо не прижалось к руке старшего. Потом положил голову ему на плечо - дыхание коснулось шеи. Нико не отреагировал. Даже мускул не дрогнул. Тогда парень положил руку ему на грудь - просто так, погреть ладонь. Пальцы чуть шевелились, гладя ткань футболки, очерчивая контуры мышц под ней. Хюлькенберг продолжал смотреть фильм. Дышал ровно. Спокойно. - Скучно? - спросил он тем же ровным голосом. - Очень - ответил младший, чуть поворачивая голову, чтобы видеть его профиль. - Терпи - холодно выговорил мужчина. - Не хочу - рука Габриэля скользнула ниже - по груди, по животу, к поясу домашних штанов. Пальцы остановились у самой резинки, поглаживая кожу под тканью. Старший перехватил его запястье. Крепко, немного больно. - Фильм ещё не закончился - сказал он, и голос его чуть дрогнул. - Этот фильм такой долгий - прошептал Бортолето. - Я знаю - слегка приподнимая бровь, проговорил Нико. Парень улыбнулся и медленно высвободил руку. Посмотрел на Хюлькенберга снизу вверх - с вызовом, с желанием, с предвкушением. Мужчина смотрел в экран. Младший придвинулся ещё ближе - теперь он сидел почти вплотную, бедро к бедру. Потом наклонился к уху старшего. Габриэль знал, что это самое чувствительное место. Знал, как Нико реагирует на его дыхание, на его голос прямо там. - Ты такой напряжённый - прошептал Бортолето, касаясь губами мочки. - Такой твёрдый, расслабься - продолжил парень. - Я расслаблен - возразил Хюлькенберг. - Не похоже - младший провёл языком по краю уха, чуть прикусывая. - Я чувствую, как ты дрожишь - неунемался Габриэль. - Я не дрожу - спокойно ответил мужчина. - О ещё как дрожишь - добавил Бортолето. Старший промолчал. Руки сжались на подлокотниках дивана. Парень продолжил - шептал на ухо всякие глупости. Комплименты. Признания. Просто имя Нико, произнесённое с разными интонациями - нежно, хрипло, с придыханием. Иногда он вздыхал - глубоко, почти стонал, чтобы Хюлькенберг чувствовал его дыхание на коже. Иногда почти мурлыкал, как довольный кот, прижимаясь к его плечу. - Ты такой красивый, когда терпишь - прошептал младший. - Такой сдержанный, мне нравится тебя дразнить - выговаривает Габриэль, слишком сладко. - Я на такое не поведусь - вставляет мужчина, нахмурив брови. - Посмотрим - Бортолето решил зайти дальше. Рука скользнула под футболку старшего - медленно, палец за пальцем, пока ладонь не легла на голую кожу живота. Тёплую, гладкую, напряжённую. Пальцы начали путешествие - гладили пресс, очерчивали каждую мышцу, поднимались выше к груди. Остановились на соске, чуть сжали, покрутили. Нико выдохнул - первый звук за всё время. - Тебе нравится когда я трогаю тебя, папочка? - прошептал парень. - Нет - сухо ответил Хюлькенберг. - Врать нехорошо - медленно проговорил младший, с интонацией ребëнока. - Ты не дашь мне досмотреть фильм, так ведь? - выдохнул мужчина. - Угу - рука Габриэля скользнула ниже - к поясу штанов, к ширинке. Пальцы нащупали твёрдый член под тканью. Старший снова перехватил его запястье - на этот раз сильнее, до боли. - Габриэль - твëрдо сказал Нико. - Ай, что? - болезненно зашипел Бортолето. - Ты знаешь, чем это кончится - говорил Хюлькенберг, продолжая смотреть фильм. - Знаю - парень посмотрел ему в глаза. В темноте они казались почти чёрными. - Я на это и рассчитываю - после этих слов, мужчина посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Грудь вздымалась тяжелее, чем минуту назад. Дыхание сбилось. - Ещё десять минут фильма - сказал он хрипло. - Я не доживу - заскулил младший. - Доживёшь - почти спокойно сказал Хюлькенберг. Он отпустил его запястье и снова уставился в экран. Это были самые долгие десять минут в жизни Габриэля. Он сидел, прижавшись к Нико, и видел, как под тканью штанов упирался твёрдый член. Старший не двигался, не реагировал - только смотрел в экран, сжимая подлокотники так, что костяшки побелели. Бортолето не отставал. Он вздыхал - громко, театрально, чтобы мужчина слышал каждое движение воздуха в его лёгких. Ёрзал, прижимался, тёрся бедром. Иногда проводил рукой по его груди, но Хюлькенберг тут же перехватывал запястье. - Не трогай - рычал он. - Почему? - удивлëнно спросил парень. - Потому что я сорвусь - признался Нико. - А я хочу, чтобы ты сорвался - шëпотом выдыхает младший. - Я знаю - мужчина посмотрел на экран. На таймере оставалось три минуты. - Три минуты, терпи - сказал он. - Хорошо, папочка - Габриэль улыбнулся и прижался к нему ещё сильнее. Через три минуты появились титры на экране. Старший выдохнул - так, будто всё это время не дышал. Он развернул Бортолето к себе и прижал к спинке дивана. - Ты этого хотел? - спросил он хрипло, глядя в глаза. - Да - громко выдохнул парень. - Весь фильм? - зачем-то уточняет Хюлькенберг, хотя знает ответ. - Весь фильм - повторяет эту же фразу младший. - Ненормальный - последнее что услышал Габриэль, до того как чужие настойчивые губы, накрыли собственные, он улыбнулся. Поцелуй был жадным, голодным, долгим. Нико целовал его так, будто не видел год, а не несколько часов. Губы кусали, язык врывался, дыхание обжигало. Бортолето стонал ему в рот, вцепившись в плечи. - Дразнить меня вздумал, малыш?- выдохнул мужчина между поцелуями. - Д..да - голос парня дрогнул. - Ты знал, что я сорвусь? - говорил старший, думая про себя, что мог бы продержаться дольше. - Знал - улыбается Габриэль. Хюлькенберг зарычал, кусая шею младшего. - На колени, сейчас же - приказал он. Бортолето послушно опустился на колени прямо перед диваном, перед Нико. Парень посмотрел снизу вверх - в этом взгляде было всё: желание, возбуждение, доверие, обожание, предвкушение, тотальное подчинение. Мужчина расстегнул джинсы, выпуская член - твёрдый, пульсирующий, с капелькой смазки на головке. Он медленно провёл им по губам Габриэля. - Открой рот - снова приказал старший. Парень открыл рот, уже наполненный обильно слюной и ждал пока Хюлькенберг разрешит прикоснуться. - Теперь язык - очередная команда и младший выполняет еë, высовывая язык. Нико дразнить его. После чего мужчина достаëт из кармана телефон, включая камеру и направляя еë на лицо Бортолето. - Нико? - вопросительно посмотрел на него Габриэль. - Я хочу снять наш собственный фильм - старший собственнически провёл рукой по его волосам. Парень сглотнул. - Хочу снять как твои губы будут сжиматься вокруг моего члена. Твои глаза, смотрящие на меня снизу вверх. Твоё лицо, когда я кончаю - в конце Хюлькенберг улыбнулся, отчего у младшего побежали мурашки, а внизу медленно начало разливаться тепло. - Ты же непротив, малыш? - с усмешкой спросил Нико, прожигая его взглядом. Бортолето замер на секунду, переваривая информацию, но похоже он на долго погрузился в свои мысли, старшему это не понравилось, за что он получает болезненную пощёчину, младший тихо застонал. - Мне повторить ещё раз? - голос понизился до грубого, его рука была готова замахнуться ещё раз. - Н..нет - судорожно ответил Габриэль, немного шатаясь от удара, чувствуя как щëки начинают гореть. - Повтори, как я тебя учил - мужчина приблизил камеру, делая акцент на чужих губах. - Я хочу чтобы ты кончил мне на лицо, папочка - сладко произнëс парень, стараясь унять дрожь в голосе. - Умница, а теперь открой рот - старший продолжил съëмку фильма. Бортолето послушно открыл рот, глядя прямо в объектив камеры. - Можно - команда и наконец младший взял его член в рот. Хюлькенберг запечатлел каждый момент - как губы смыкаются вокруг головки, как язык обводит ствол, как щёки впадают, когда Габриэль берёт глубже. - Смотри в камеру, когда берёшь меня в рот - инструктировал Нико, одной рукой снимая, второй придерживая его за затылок. Парень посмотрел. Глаза блестели от слëз, ресницы дрожали от глубины. Но Бортолето не останавливался. Он сосал жадно, глубоко, с наслаждением. Каждое движение языка, каждое сжатие губ - благодарность за этот вечер, за это терпение, за то, как старший срывается на нëм. Мужчина стонал, сжимая пальцы в его волосах. Он не направлял - просто гладил, наслаждался. - Ты так красиво это делаешь - выдохнул Хюлькенберг, не отрываясь от экрана. Он двигал бёдрами медленно, давая камере поймать каждый ракурс. Младший мычал, чувствуя вибрацию, и это мычание тоже попадало в запись. - Хороший мальчик - шептал Нико, чувствуя приближающийся оргазм. От похвалы Габриэль старался брать ещё глубже - до самого горла, потом выпускал, дразнил головку языком, снова брал. То ускорялся, то замедлялся. То смотрел снизу вверх, то закрывал глаза, полностью отдаваясь процессу. Слюна текла по подбородку, но ему было всё равно. Был только вкус старшего, его запах, его руки в волосах. - Я близко - предупредил мужчина, и в голосе появилась хрипотца. - Смотри в камеру, не отводи глаз - приказал он. Парень посмотрел прямо в объектив, не выпуская член изо рта. Глаза были расширены, губы плотно сомкнуты вокруг пульсирующего члена. Хюлькенберг вышел в последний момент, перенаправляя член к лицу Бортолето. Нико кончил с тяжёлым стоном, сдержанно, красиво. Первая струя ударила в щёку, потекла к подбородку. Вторая - в лоб, третья - в губы. Младший зажмурился, но мужчина тут же скомандовал: - Открой глаза - снова этот грубый тон от которого у Габриэля дëрнулся член в штанах. Он открыл. Сперма заливала лицо - капала с ресниц, текла по щекам, собиралась в ямочке над губой. Парень смотрел в камеру, чувствуя, как внутри разливается тепло - от унижения, от возбуждения, от любви. Старший продолжал снимать, ловя каждый ракурс, каждый блик, каждую каплю. - Замри, не вытирай - приказал он. Бортолето замер, глядя в камеру, позволяя сперме стекать по лицу. Мужчина сделал фотографию, сразу после финала. Габриэль на ней был покрыт спермой - щёки, лоб, губы, подбородок. Глаза смотрели прямо в объектив, и в них было что-то... особенное. - Проведи языком по губе, медленно - Хюлькенберг продолжал снимать до последнего. Парень пошло облизнулся. Так как любит старший. - Послушный мальчик - выговорил Нико, закончив снимать и убирая телефон. - На сегодня достачно фильмов - мужчина помог ему вытереть лицо, потом подняться с колен, а после поцеловал - долго, глубоко, чувствуя свой вкус на его губах. - А теперь ты - прошептал он. Старший откинулся на спинку и похлопал себя по колену. - Иди сюда - позвал Хюлькенберг. Младший сел сверху, спиной к его груди. Нико обнял его за талию, прижал к себе, уткнулся носом в шею. - Нико...- прошептал Бортолето, чувствую напряжение в собственных штанах. - Тихо, теперь я займусь тобой - одна рука мужчины гладила его грудь, нырнула под футболку, играя с сосками, аккуратно спускалась по животу. Вторая медленно, очень медленно опустилась к молнии, растëгивая еë, выпуская горячий член Габриэля. - Мне потрогать тебя, малыш?- спросил старший, легонько касаясь пальцами головки. — Да, пожалуйста, папочка - Хюлькенберг взял член в ладонь и начал гладить - медленно, мучительно медленно. Каждое движение длилось несколько секунд - вниз, пауза, вверх, пауза. - Ты такой красивый в моих руках - шептал он в ухо, целуя шею. - Нико... я... - срывается на стон парень, закатывая глаза от удовольствия. - Что, малыш? - Нико ухмыляется, обжигает дыханием кожу младшего, а рука на члене чуть ускорилась. - Да, быстрее - скулит Бортолето, выгибаясь на чужих коленях. - Так? - мужчина замедлился почти до остановки. - П..пожалуйста, не издевайся - просит Габриэль сквозь скулëж. Старший засмеялся, но продолжил - то ускоряясь, то замедляясь, то сжимая чуть сильнее, то почти отпуская. Доводил почти до предела и отступал, снова дразнил и снова отступал. Парень стонал, выгибался, вцепившись в его руки. - Пожалуйста, дай мне кончить - умолял он. - Дам, но сначала я хочу насладиться тобой - Хюлькенберг поцеловал его в плечо. Он гладил младшего долго - десять минут, пятнадцать, двадцать. Бортолето потерял счёт времени. Был только Нико, его руки, его голос, его дыхание на шее. - Я больше не могу... - выдохнул Габриэль сквозь слëзы в который раз. - Мой хороший мальчик, ты можешь всё. А теперь кончи для меня - мужчина ускорился, наконец-то давая то, что нужно. Парень закричал, кончая, выгибаясь, чувствуя, как сперма заливает руку старшего. Нико продолжал гладить, продлевая наслаждение, пока Бортолето не затих. Они сидели на диване - младший на коленях у Хюлькенберга, тяжело дыша, обессиленный, счастливый. Фильм давно закончился, на экране тихо шли титры под какую-то меланхоличную музыку. Нико обнимал его, гладил по спине, целовал в висок, в щёки, в закрытые глаза. - Как тебе фильм? - прошептал мужчина. - Фильм был скучным - говорил Габриэль ещё немного дрожащими губами. Старший усмехнулся и прижал его крепче. - Фильм был отличным - проговорил Хюлькенберг, зарываясь носом в чужие волосы. - Завтра повторим? - спросил парень немного сонно. - Обязательно - Нико погладил его по спине. - Люблю тебя - Бортолето улыбнулся и поцеловал его в носик. - Знаю, я тоже люблю - Хюлькенберг поцеловал его в макушку, сладко, нежно.