Un vie à détruire

1   Когда часы пробили семь, Мадлен Дюран вышла из дома, одной рукой придерживая на груди кашемировую шаль, а другой крепко сжимая поводок. Мими, веселая болонка, с нетерпением рвалась на свободу, на травку. В парк, где они прогуливались с хозяйкой каждое утро. Месяца три назад, когда Мадлен внезапно решила завести собаку, Жан-Луи удивлялся, что она не доверяет выгуливать животное слугам. Разумеется, у Мадлен имелись для этого свои причины, которые никому не обязательно знать. Мужу было объявлено, что у нее нервы, что погружение в столь мрачные и напряженные сюжеты, какие она создает, истощает ее, и регулярные прогулки на свежем воздухе просто необходимы. Жан-Луи был встревожен, но последовавшая бурная ночь убедила его, что жизни обожаемой половины ничто не грозит, и он с легким сердцем вернулся к своим высокоумным эссе, которые весь интеллектуальный Париж потом будет обсуждать неделями. Вот и отлично. Уж в умении запутывать сюжет Мадлен Дюран точно нет равных. И вот каждое утро она бродит с Мими по аллеям парка. Здесь хорошо, почти безлюдно в это время. Сейчас, конечно, сыро, ночью прошел дождь, и с деревьев срываются холодные капли. Но скоро солнце поднимется выше, тропинки начнут просыхать... Вот и ее любимая полянка. Мадлен отпустила собачку с поводка и прошла чуть дальше, к группе вековых лип, на которых уже начинали набухать зеленоватые почки. Если удачно встать между двумя деревьями, то можно разглядеть флигель особняка Дессандров. Пожар не коснулся этой части здания. Мадлен частенько поглядывала в ту сторону и думала о том, что могло бы быть, если бы... А вон на тропе показалась фигурка в сером. Это Аннет, их служанка, которая обычно выгуливает здесь хозяйских песиков – Ноко и Моноко. Мими радостно рванула навстречу собратьям. Аннет, уже привыкшая встречать здесь Мадлен, приветливо улыбнулась. — Доброе утро, мадам. Вчера я вас не видела. Все ли у вас хорошо? — Спасибо, Аннет, вашими молитвами... Я навещала Луизу. Еще семь недель, но зять уже страшно волнуется, сдувает с нее пылинки. Но я знаю, она пошла в меня, здоровье у нее отменное. Надеюсь, проблем не будет... — Пошли вам бог здоровенького внука или внучку, мадам. Господи, как подумаю, что у моих хозяев уже скорее всего никогда не будет внуков... Жестоко, наверно, так говорить, но кто возьмет в жены мадемуазель Алисию, представить не могу. Глянешь на нее, и сердце кровью обливается. Может, и лучше для нее, что ушла в картину следом за родителями, отвлечется хоть на время... — Ушла в картину? — Мадлен подняла брови. — Боже, но ведь она совсем ребенок. Я слышала, это может быть опасно... — Ах, мадам, и не говорите. Хоть на хозяйку взглянуть, высохла, как скелет, на человека уже непохожа... Что там можно делать столько времени? Хотя при том, что на нее свалилось... О боже милосердный, до чего же жаль молодого мсье... Без него из дома точно вынули душу. Как будто он один умел улыбаться и согревал их всех... Мадлен кивала сочувственно, иногда наводящими вопросами направляя бурный поток речей Аннет в нужное русло. А что мсье Ренуар, Аннет? Как его состояние? Получше, чем у Алины, надо надеяться? Но зачем понадобилось Алисии идти туда следом за ними? Ах, вы не знаете... Никто не знает... Вам не бывает страшно, Аннет, наблюдать эти фигуры, застывшие между жизнью и смертью? Они выходят из своего транса хоть когда-то? Нет?.. А что мадемуазель Клеа? Не собирается часом последовать за остальными? — О нет, мадам! Это не девушка, это кремень. Я иногда побаиваюсь ее... Вы бы слышали, как она разговаривает с мсье Леруа. Он заходит время от времени... Ведь глава Совета Художников, как ни крути. Конечно, до мадам Алины ему как до неба, но ведь должен кто-то теперь... А она ему: "Вы тряпка, Огюстен! Завтра же пойдем в мэрию вот с этим кодексом, поверить не могу, что вы о нем забыли! Позволить Писателям наложить лапу еще и на выставочные залы, после всех подлостей, что они..." Ох, простите, мадам... — Ничего, Аннет, вы совершенно ни при чем. Думаю, зря вы волнуетесь, что Дессандры останутся без внуков. Клеа прекрасна, я всегда восхищалась ею. Молодые люди... — О боже, о чем вы. Какие молодые люди, ей дело только до ее картинок и скульптур, как можно напридумывать было этих монстров, которыми она уставила всю спальню. Жуть берет! Спохватится, может, лет через десять, да поздно будет... — Кто знает, Аннет, кто знает... Мими, Мими, негодная собачонка, где ты? Помогите мне ее поймать, Аннет. Благодарю... Возьмите, это вам за доброту, нет-нет, не отказывайтесь... И поставьте, прошу вас, от меня свечку за упокой души молодого мсье...