Un vie à détruire

38 Все оказалось труднее, чем она думала... Золотая нить продолжала тянуться… Золотая сеть удлинялась и удлинялась, ложась волнами на серый мраморный пол. Что там у индусов было про бесконечное сари?.. Невроны, выстроившись в цепочку, дисциплинированно входили в мерцающее полотно и выплывали оттуда, переливаясь драгоценным глянцем. Толпа их густела, и мастерская, набитая битком, напоминала плавильную печь ювелира… А дверь во внешний мир так и не желала открываться… Вот в чем была настоящая проблема… Нарисовать невронов — легко. Одеть в защитную сеть — тяжко, но она справляется. Вопрос — как проделать такую дыру в Реальность, чтобы они смогли туда пройти?! Это ведь не ниточка… и не пресловутая записка… Даже не заварочный чайник... Ей элементарно не хватало сил. Проклятая Реальность будто чувствовала угрозу и яростно сопротивлялась. Пространство на грани двух миров выгибалось, пружинило, как резина. Хрома с ее кисти стекала в никуда. Ей удалось изобразить схематичный дверной проем, но невидимая стена между мирами никуда не делась... Ей пришлось приказать копии напрячься и расширить мастерскую, чтобы все пришедшие с Континента смогли поместиться. Сама уже выдохлась, хоть и делала передышки каждые пять минут. Теперь вокруг летали обломки интерьера, пол пересекали трещины и провалы, наспех перекрытые тонкими хроматическими слоями. Стены местами обрушились, открывая вид сверху на Континент до самого горизонта. Очередь невронов росла, и было непонятно, что делать дальше. Она успела уже сто раз пожалеть, что разговор о монстрах в наполеоновской армии свела к шутке. Merde! Как справлялись те Художники, если, конечно, это было на самом деле?! Может, они действовали группой? Тогда все безнадежно… Нет, какой-то выход должен быть… Клеа вытерла лоб. Что-то было неладно. Пол под ногами несильно, но очень неприятно вибрировал. Воздух темнел. К горлу подступила дурнота. Что там говорил Огюстен? Если затащить в Холст слишком много реальной материи… стабильность нарушится? Слишком много — это сколько? Сколько весит вся эта невесомая ткань, которую продолжает плести нарисованная Клеа?! И можно ли держать столько одетых в нее невронов вместе? Быть может, достигнув какого-то предела массы, всё взорвется к чертовой матери прямо здесь? Как и предупреждала Мадлен… Оказывается, она ничего не знает. Вообще ничего… Оказывается, мало получить в Академии красный диплом, чтобы считать себя мастером. Чтобы считать себя совершенством… Там, правда, не преподают запретных знаний. Не учат рисовать знаки вуду и смешивать материю разной природы. Что ж, попробуем иначе. Не хитростью, так силой... Она сосредоточилась. Трое деминеров, сорвавшись с мест, ринулись к нарисованной двери. Три мины разорвались с грохотом, от которого дрогнули стены. Показалось — или по границе миров на секунду разбежались трещины? Клеа взмахнула кистью. Деминеры врезались в проем, метя в одну точку. От вспышки она на секунду ослепла. Невроны исчезли бесследно, но барьер определенно терпел урон. — Ага!! — закричала Клеа. — En avant, красавчики! — Не давая барьеру передышки, она продолжила бомбардировку — еще два, три, десять невронов! Нечего их экономить! Тех, что прорвутся в итоге, в любом случае хватит… Пол под ногами внезапно перекосило, она оступилась, ухватилась за какой-то висящий в воздухе обломок. Нестабильность?.. Холст долго не протянет? Ничего. Лишь бы хватило времени пробить дыру… Она снова замахнулась кистью. Сейчас вот эти два крюлера, помассивнее, а следом… — Клеа, — произнес тихий голос из-за спины. Проклятье... Не веря своим ушам, она обернулась. * ** Огюстен стоял рядом. Бледный, под глазами тени, но вполне себе на ногах. Смотрел с ужасом на парящие в воздухе фрагменты мастерской, на толпу невронов, на безжизненные глаза нарисованной Клеа, продолжающей монотонно ткать золотую сеть. Конечно же, копия потрясла его больше всего. Не ожидал такое увидеть, бедняжка. Клеа застонала сквозь зубы. Ну почему он вечно лезет, куда его не просят?! Как не вовремя, честное слово… — Какого черта вы тут забыли?! — осведомилась она, стискивая кисть до судороги в пальцах. — Уходите немедленно! Здесь сейчас будет… — она хотела сказать, что будет опасно, но тут же вспомнила, что во внешнем мире через пару минут вообще разверзнется ад. — Ааа, merde! Кто вас пустил в дом?! — Никто не пускал… — Леруа не мог оторвать взгляд от копии. — У вас дом точно вымер. Пришлось выбить окно... Видели бы вы себя там, снаружи… Хрома течет с лица на пол. Потоком. Черная! Что вы тут творите?! — Вас забыла спросить! Как вы меня нашли?! Про это место даже родители не знают… — По этой нитке... — Он подошел к невидимому ткацкому станку, избегая касаться нити. Клеа заметила на его ладони полосу ожога. Уже попробовал, исследователь... Поделом. — Не понимаю, как это возможно… Она тянется из самой вашей мастерской… Из вашего сердца… Ведет сюда через какой-то хаос обломков, летучие острова… Сколько же это миль? Сколько часов в этом времени?! Как вы еще живы вообще?! А это кто?! Копия, разумеется, игнорировала все его попытки привлечь внимание. Клеа схватила его за руку. — Отойдите. Она может вас случайно убить… Это тоже я, Огюстен. Портрет работы maman, прошу любить и жаловать. С моей небольшой правкой… Похожа, да?.. Да?! Помощница моя. Умничка! А вы тут что хотели увидеть?! Питомник розовых единорогов? — Пол вдруг опять рывком просел. Она едва не упала, и Огюстен поймал ее за талию. — Руки прочь! Что мне с вами делать, а?! Может, поможете пробить дыру в этот проклятый мир? Я одна не справляюсь… Нет?! Ну так сидите и не мешайте! — Она оттолкнула его изо всех сил. Подняла кисть. — Давай, детка, поднажми! Вам повезло, Леруа, мы с вами умрем последними! Когда этот чертов Холст сгорит к дьяволу вместе с особняком! Но не раньше! Он шагнул к ней и схватил за запястья, не давая сделать ни взмаха. Кисть выпала из рук. Клеа задохнулась от возмущения. — Ах ты ж... — Клеа, не надо... Пожалуйста, прекрати! — умолял Огюстен. — Зачем ты это делаешь? Что произошло?! Расскажи, прошу… Поделись со мной. Не может быть, чтобы из-за дурацкого обвинения… Я чувствовал неладное, но чтобы так… — Не ваше дело… — шипела Клеа, пытаясь вырвать руки. — Не твое дело! Пусти! Она заплатит! Они все… — Она? Кто она?! Клеа, пожалуйста… Клеа пнула его под коленку. Услышала вскрик. Оттолкнула разжавшиеся от боли пальцы. Тут же призвала кисть и прочертила между ними невидимую стену. Леруа смотрел на нее с ужасом. Хромая, сделал шаг вперед. В руке его с видимым усилием появилась... тоже кисть? Нет. Шпага!.. Зачем?! Он драться с ней хочет?! Безумие какое-то... — Не советую, Огюстен. Нас тут двое, а вы один… и не в лучшей форме… Не мешайте, а?! — Снова затрясся пол, и она вдруг ощутила, что темнеет не только вокруг, а и у нее в глазах. С трудом сдержала тошноту. — Тут, может, всё и так взлетит на воздух. Но мне надо, чтобы зверушки добрались куда следует, ясно?! Чтобы я точно знала… Сидите смирно или идите ко всем чертям. — Иди сама к чертям… — выдохнул Огюстен. Его шатало. Похоже, на материализацию оружия ушли последние силы. — Ты не в себе! Образумься. Мои дети не виноваты ни в чем. Люди в городе… не виноваты. Я не позволю… — Он вдруг вскинул клинок, и на секунду Клеа показалось, что сейчас острие пробьет стенку и вонзится ей в сердце. Но шпага лишь прочертила дугу в полумраке и перерубила золотую нить, тянущуюся из-за границ Холста.