Стоит ли душа миллиарда?

Тэхён проснулся от сладкого предвкушения. Он вылез из тёплого одеяла, потопал в душ и, приведя себя в порядок, надел линзы. Когда он вернулся в спальню, Сакрае уже не спал. Философ провёл рукой по волосам и потянулся, пытаясь отогнать от себя сонливость. — Ты куда? — сонно пробормотал Сакрае. — На экстремальное вождение, — ответил Ким, улыбаясь ему. — Я же говорил вчера. — В такую рань? — Сейчас одиннадцать утра, — Тэхён бросил взгляд на телефон, смотря на время. — Точнее, половина двенадцатого. — Тебя отвезти? Он посмотрел на сонного философа. Мысль была заманчивой, да и Сакрае редко предлагал себя в роли шофёра. Мужчина думает, что Тэхён всё ещё в подвешенном состоянии из-за родителей, и пытается создать благоприятную атмосферу. Это подкупало Тэхёна. Он решил не говорить, что выдохнул ещё вчера, когда родители уехали. Не хотелось рушить этот маленький жест заботы. Пусть философ думает, что его партнёр нуждается в поддержке. Так даже лучше. — Не стоит, господин, — мягко отозвался парень. — Тебе нужно выспаться, вчера был выматывающий день. — Как всегда думаешь обо мне, а не о себе, — Руина покачал головой. — Ты слишком добрый, Тэхён. — Просто хочу, чтобы ты выспался. — Ладно, — мужчина фыркнул и плюхнулся опять в кровать, забираясь под одеяло. — Ничего не трогай на кухне, сегодня приедет клининг и уберётся. Тэхён, в общем-то, и не собирался этим заниматься. Идея стоять с тряпкой и шваброй, убираясь после того, что натворила мать, не казалась ему заманчивой. Разве что рядом будет стоять философ. Парень представил Сакрае в костюме горничной: в одной руке с тряпкой, а в другой — с пылесосом. Это заставило его побыстрее выйти из комнаты, чтобы не разбудить Руину, а затем уже рассмеяться, прикрывая рот рукой. Быстро одевшись в облегающие чёрные джинсы и бежевую водолазку, Тэхён накинул на свои плечи пальто. Позвонив водителю, чтобы тот подъехал, Тэхён стал обуваться. Чонгук сказал ему обуть кроссовки или кеды для удобства. Сейчас, глядя на свои конверсы, Тэхён поймал себя на мысли, что не носил их с начала отношений с мужчиной… уже больше полугода. А ведь раньше он отдавал предпочтение именно конверсам. Как много всего изменилось в его жизни, и сколько всего ещё предстоит изменить, прежде, чем он станет идеальным для Руины. Кеды легко втиснулись в ногу, и Тэхён посмотрелся в зеркало. Вместо пальто он бы надел кожаную куртку, а вместо водолазки — какую-нибудь толстовку. Тогда было бы лучше. Но он довольствовался тем, что имел. Когда машина прибыла на место, Тэхён поблагодарил водителя и вышел. Чонгук уже ждал его. Теперь, когда было светло, Тэхён мог хорошо его рассмотреть. Чонгук стоял у чёрной машины, прислонившись к капоту, и пил кофе из многоразовой кружки. Сегодня на нём была зелёная толстовка с капюшоном и такие же чёрные джинсы, как и на самом Тэхёне. Он обернулся, увидел Кима, и на губах Чона расплылась улыбка — та самая искренняя улыбка, от которой у Тэхёна внутри всё переворачивалось. — Аристократ! — крикнул Чонгук и пошёл к нему навстречу. — А я думал, ты не придёшь! — Почему я не должен приходить? — скептически спросил Тэхён. — Ну, мало ли, — Чонгук пожал плечами. — Ты не выглядишь как человек, который любит экстрим. — Я люблю эмоции, а экстрим их даёт, верно? — Ты? — Чонгук удивился этому заявлению. — Ты любишь эмоции? Да ты же безэмоциональная скала! Тэхён закатил глаза и наступил ему на ногу. Послышалось громкое «Ай!» а затем смех. Тэхён поймал себя на мысли, что этот смех не кажется ему противным. У Чонгука был красивый голос, искренняя улыбка и веселый смех. Он и сам был открыт к миру, к людям, к самому Тэхёну. Это вызывало в Киме интерес. Он сам оживал рядом с Чоном. — Ты сегодня в бежевом, — заметил Чонгук, разглядывая его. — Светлые цвета делают тебя более реальным. Уже не складывается ощущение, что я разговариваю с мертвецом. — В каком смысле? — В прошлый раз ты был весь в чёрном, как будто на похороны пришёл. — Чонгук протянул ему кофе и нагнулся, став вытирать след от ботинка Тэхёна. — Значит, сегодня будет воскрешение, — Тэхён стал пить кофе Чонгука, морщась от того, каким сладким он был. Он на самом деле не думал, что кто-то заметит перемену в одежде. Последние дни он действительно отдавал предпочтение чёрному цвету. Только сегодня захотелось разбавить эту гамму. Сакрае, например, не заметил — или заметил, но не сказал. А Чонгук заметил и сказал. Тэхён спрятал дурацкую улыбку за новым глотком кофе. — Ты запомнил, во что я был одет? — спросил Тэхён, глядя во все глаза на парня, когда тот выпрямился. — А ты не запомнил, во что был одет я? Тэхён замялся. Нет. Он не запомнил. Он даже не заметил, во что тот был одет. Кроме искренней улыбки он ничего не видел. Даже если бы Чонгук стоял перед ним в платье, он бы не заметил. Это всё было неважным. — Не-а, тогда не до разглядываний было. Чонгук жалостливо на него взглянул и закинул руку на плечо Тэхёна, слегка сжав его. Чон явно думал о сожжённом доме, только это было далеко от правды. — Идём, аристократ, сегодня тебе придётся поматериться, — сменил тему парень и повёл его к машине. — Это мой учебный болид. — важным тоном учителя вводил его в курс дела Чонгук. — Никаких электронных помощников, к которым привыкли все люди, только ты, дорога и педали. — Выглядит страшно, а звучит ещё хуже. — Так и должно быть, — усмехнулся Чон. Чонгук открыл дверь, жестом приглашая внутрь. Тэхён сел на водительское сиденье и вернул стаканчик Чону. Кожаный салон пах пылью и чем-то сладким — так пах сам Чонгук, и этот запах въестся в одежду Тэхёна. Сакрае заставит его постирать вещи, как только его почувствует, но Тэхён спрячет водолазку. — Пристегнись, — сказал Чонгук, усаживаясь рядом. — Я надеюсь, что ты умеешь водить. — Я тоже на это надеюсь, — неуверенно заявил Тэхён, пристёгиваясь. — Прости?! — Ты же рядом, значит, всё будет хорошо. — Я бы так не думал, — с весельем ответил Чон, но мигом убрал улыбку и стал серьёзным. — Тэхён, экстремальное вождение — это не про скорость, а про контроль. Когда машина идёт в занос, у тебя есть доля секунды, чтобы решить: ты паникуешь или действуешь. — Я не паникую, — твёрдо заявил Ким, хотя это было неправдой. — Я умею себя контролировать, не переживай. — Вот и проверим, аристократ. Заводи ласточку! Тэхён уверенно повернул ключ, двигатель взревел, и от этого звука внутри всё сжалось. Былой уверенности уже не было, она рассеялась вместе в выхлопами, парень вцепился двумя руками в руль. — Теперь дави на газ и включи первую скорость. Главное, не дёргайся и действуй плавно. Тэхён отпустил сцепление, машина дёрнулась, а вместе с ней и пассажиры. — Плавно, говорю! — Ты мешаешь! — Мне выйти? — Не смей, Чонгук! — Ким запаниковал, он даже не уловил, что Чон над ним подшучивает. — Только попробуй, блять, выйти из машины! Я серьезно, Чонгук! Не надо! — Хорошо, так и быть, я остаюсь. Поехали, не паникуй и не сжимай руль так сильно — потом пальцы будут болеть. Они ехали по пустому аэродрому. Чонгук заставлял его разгоняться, затем резко тормозить. Он просил Кима входить в повороты на скорости. Тэхён сначала боялся, руки у него дрожали, а нога слишком сильно давила на газ, из-за чего они несколько раз врезались в бортики. Но после третьего круга страх ушёл, остался только азарт. Тэхён вжал педаль в пол, разгоняясь сильнее, хотя Чонгук сказал не переусердствовать, но ему хотелось быть быстрее. Нет, ему это было нужно. И в момент, когда машина понеслась, а рядом послышался довольный смех Чона, он забыл обо всём, о Сакрае, о родителях, и о деньгах, о которых, как он думал раньше, не смог бы забыть никогда. Значение имела только дорога и только Чонгук рядом. — Давай занос, — поддержал его азарт Чон. — Разгоняйся сильнее, резко поворачивай руль, главное — газ не отпускай. Когда машину понесёт, твоей задачей станет её выровнять. Тэхён с усмешкой на губах разогнался и вывернул руль. Мир перевернулся, ушёл в пятки, а сердце застучало сильнее. Машину закрутило, и в салоне запахло жжёной резиной, перебивая запах Чона. Только сейчас Тэхён понял, что в салоне не пахло никогда пылью — это была резина. Тэхён вцепился в руль так сильно и крепко, что побелели костяшки. В голове пронеслась мысль: «Вот оно! Сейчас я разобьюсь, и мне не будет больно. Потому что я уже давно мёртвый». — Не бойся, аристократ, — сказал Чон прямо в ухо, обжигая и без того горячую кожу сильнее и накрыл его руку своей. — Я здесь, со мной ты в безопасности. Уверенный голос Чонгука и прохлада его руки на разгорячённой ладони Тэхёна привели его в чувство. Чон был слишком самоуверен, он находился в своей стихии. Значит, и Тэхёну не следует переживать. Чонгук не позволит ему разбиться. Но то, как Чонгук улыбался с хитринкой в глазах, заводило самого Тэхёна. Ким не один в своих эмоциях. Он выдохнул и выровнял машину. Сердце всё ещё бешено стучало, но страха больше не было. — Видишь? — Чонгук убрал руку. — Ты справился! — Я чуть не убился, блять! Какого хуя, Чонгук?! — Но не убился же! — Чон улыбнулся, разглядывая панику на лице Тэхёна. — Давай ещё раз! — Нет! Не хочу! Не буду! — Да! Хочешь! Будешь! — Чон всем видом показывал, что не отступит. Это сделает сам Тэхён. Киму придется прогнуться под парня. Он сжал руль посильнее, матеря Чонгука на чём свет стоит. Надо было убрать страх. Да и Чон был прав в какой-то степени: Тэхён действительно хотел снова попробовать. Хотел снова почувствовать этот страх, а потом облегчение. А ещё… он хотел снова почувствовать руку Чонгука на своей, ощутить прохладу его кожи. Хотя знал, что не должен этого хотеть. Под конец дня, когда Чон закончил занятие, Тэхён был весь потный и выдохшийся. Но он хотел ещё раз проехаться. Чонгук не позволил, обозвав Тэхёна капризным ребёнком. Тэхён надул губы и закатил глаза на это заявление. — Ты быстро учишься, — сказал Чон, когда они наконец остановились. — Учитель хороший, — Тэхён усмехнулся чертовому дежавю. — Естественно, хороший — не дал тебе убиться! Чон достал из багажника воду и кинул её Тэхёну. Тот поймал и стал пить залпом. Вода стекала по подбородку, по шее, попав за воротник водолазки. Он умирал от жажды. Перед Сакрае он бы в жизни не смог так безобразно пить, но сейчас Кима это не заботило. Тэхён наслаждался своей маленькой свободой. Чонгук смотрел на него с улыбкой на устах, а Тэхён делал вид, что не замечает его взглядов. — Ты сегодня другой, — сказал Чонгук. — Какой? — В прошлый раз, когда мы встретились у реки, ты был как тень. Стоял, смотрел в одну точку и улыбался, но глаза были пустые. У меня сестра занимается моделингом, и их там учат улыбаться глазами. Её учителя говорят, что улыбка без глаз — это фальшь. Тэхён вспомнил тот вечер и нахмурился. В голову сразу пришёл сгоревший дом родителей. А затем пришёл Чонгук, который подошёл к нему у реки и сказал: «Ты как призрак». Тогда Тэхён и правда чувствовал себя призраком. — А сейчас я не похож на призрака? — поддел его Ким. — Ты похож на капризного призрака. — Типа Каспер? — Точно! Ты Каспер! Только он дружелюбный, а не капризный. — Кому нужны такие мелкие детали? — фыркнул Ким. — И не говори. — Чонгук, — позвал его Тэхён серьёзным голосом. — Спасибо тебе. Мне было нужно проветрить голову, и это получилось. Ему правда стало легче. Он знал, что вернётся снова, и не только из-за того, что ему понравилось выпускать эмоции через адреналин. Он вернётся из-за самого Чонгука. Тэхёну с ним легко, рядом с парнем у Кима мозг отдыхает. А о последствиях он подумает потом. В любом случае выкрутится, как и всегда. — Всегда к вашим услугам, — Чон отвесил ему шутливый поклон. — Ой, заткнись, — Тэхён закатил глаза. — Когда следующее занятие? — Хочешь продолжения? — Очень, — Тэхён закивал головой. — Я скину расписание, — Чонгук достал телефон, начав что-то печатать. Телефон Тэхёна завибрировал. — До встречи, аристократ. Чонгук уехал, а Тэхён остался стоять на пустом аэродроме, глядя ему вслед. В руке всё ещё была зажата пустая бутылка. Он сжал её сильнее, и пластик хрустнул в его руке. Уезжать не хотелось, надо было ещё уговорить Чона остаться. Поэтому Тэхён заметно расстроился, когда приехал его водитель. Тэхён сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Чонгука. И эта улыбка — самое лучшее, что случалось с ним за последнее время. Он открыл глаза, и в зеркале заднего вида отражался пустой аэродром. Тэхён смотрел на него, пока он не исчез за поворотом. Сегодня он был живым. Завтра снова станет кем-то другим. Но хотя бы сегодня — он был живым.