Стоит ли душа миллиарда?

Он так и не понял, когда именно это произошло. Просто в какой-то момент Чонгук после очередного заезда спросил: «Не хочешь поужинать?», а Тэхён не сумел сказать «нет». Аимлес назвала его безумцем, который ставит чувства выше разума, но всё также поддерживала и прикрывала своего непутевого друга. Сакрае, узнай он, что делает Тэхён, выразился бы так же. И Тэхён это знал. Поэтому он не особо задумываясь врал философу, что задержался у Аимлес или что инструктор назначил дополнительный заезд. Сакрае не проверял. А зачем ему проверять? Он доверял? Или ему было всё равно? Тэхён не знал, что хуже. Успокаивал он себя тем, что это просто дружба. Тэхён сходил с ума от того, что был заперт в мире фальши. Ему нужно было что-то настоящее. И раз Чонгук сам предлагал своё общество, то почему этим нельзя было воспользоваться? Тем более это никому не вредит, а даже наоборот — делает Тэхёна счастливее. По крайней мере, он так себе говорил каждый раз, когда возвращался домой. Чон помешался на том, чтобы сделать Тэхёна полнее. Он пододвигал к нему тарелки, заказывал всегда что-то жирное и вкусное, отчего у Тэхёна текли слюни, но он лишь пожимал плечами и отодвигал от себя очередную тарелку. Ким и сам понимал, что он слишком худой, но так нравилось Руине, и угождать желаниям Чонгука он не собирался. Не тогда, когда он зашёл настолько далеко. Поэтому чаще всего на их ужинах Чонгук отъедался за двоих, а Тэхён пил чай или кофе. Как-то раз Чонгук сказал ему, что Тэхён себя убивает. Они тогда сидели в одной из забегаловок, а на столе стоял суп, издавая такой аромат, от которого у Тэхёна сводило желудок. Он хорошо запомнил именно этот момент, потому что тогда Чон попросил официанта завернуть суп с собой и передал его Тэхёну, чтобы тот поел дома. В этом жесте, Тэхён увидел, что Чонгук не хочет его смерти и решил вернуть к жизни. Тогда в Киме щёлкнуло то, что не должно было щёлкать никогда и ни при каких обстоятельствах, а внутренние аплодисменты раздавались не только в животе, но и в сердце. Чонгук не просил ничего взамен. Он напоминал ему Аимлес: подруга тоже не просила ничего, но с ней Тэхён не испытывал такой эйфории. Они просто были единственными друг у друга, а сейчас появился Чонгук. И Тэхён просто не знал, что с этим всем делать. Их отношения с того раза стали ещё запутаннее для Кима, но более открытые для самого Чонгука. А сейчас, Тэхён стоял, облокотившись на капот машины, пытаясь отдышаться после езды. Тэхён смотрел на лицо парня, сканировал взглядом, как Чон выливает на свои волосы воду из бутылки и машет головой по сторонам. Он залюбовался этим простым жестом. Сам бы Ким так не сделал, иначе бы повредил укладку. Чонгуку шли растрёпанные волосы, ему в целом всё шло. Тэхён проследил, как его инструктор прошёл к машине, положил туда пустую бутылку, достал толстовку и вернулся к Киму. — Ты замёрз, надень, — он протянул ему толстовку. — Тебе тоже холодно, — Ким посмотрел на его кожу, покрытую мурашками. — Это из-за воды, мне жарко, — Чон пожал плечами. — Надевай, пока пинка не дал. Тэхён натянул толстовку и подумал о том, что это неправильно. Он совершенно точно не должен стоять здесь, в чужой одежде, и чувствовать себя счастливым. Его счастье — дома, в огромной спальне, где спит философ, который купил ему родителей, дом и свободу. Он уловил запах Чонгука от его одежды. И улыбнулся. Домой возвращаться совершенно не хотелось. — Как с родителями дела? — Умеешь же ты испортить настроение, Чонгук, — Тэхён фыркнул. — Всё так плохо? — Они не отвечают мне. Видимо, решили, что я недостаточно хорошо извинялся. Тэхён ненавидел постоянную уязвимость от родителей, ему осталось только на их порог заявиться. Родители его игнорировали, и это причиняло боль. Он чувствовал себя побитым щенком. — Знаешь, аристократ, — Чонгук подошёл к нему ближе, и Тэхён опустил голову, разглядывая его ботинки. — Дети не обязаны содержать своих родителей. Да, если у тебя есть такая возможность, то почему бы и нет? — он усмехнулся. — Но твои родители не должны тебя любить за деньги, Тэхён. Любовь не покупается. — Я всё это знаю, Чонгук! — громко восклицает парень и резко поднимает голову, впиваясь злым взглядом в Чона. — Ты думаешь, что я настолько тупой?! Но я их люблю, понимаешь? — Ну давай, покричи, — Чонгук нежно улыбается, глядя на него. — Ты себя изводишь из-за тех, кто этого не достоин, аристократ. Тэхён закатывает глаза и с силой отталкивает Чонгука от себя. Однако тот снова подходит. Чон перехватывает руки парня и не даёт ему вырваться. — Чтобы в старости не мёрзнуть от мороза, нельзя дышать прохладой на детей, — спокойно проговаривает Чонгук, всё ещё держа его руки. — Что? Тэхён завис, не совсем понимая, что пытается донести до него Чон. Он смотрит на свои запястья, которые находятся в чужих руках, и злость проходит. Он ощущает кожей тепло Чонгука, и это его успокаивает. — Ты имеешь право не любить своих родителей, Тэхён, — Чон говорит это мягко. — Если они не любили тебя с самого детства, то ты никак искусственно эту любовь не создашь. Он имеет право на что? Как можно не любить того, кто дал тебе жизнь? Зачем Чонгук говорит ему такие ужасные слова? Тэхён был не лучшим сыном, и он это знает, поэтому родители имеют полное право на него злиться. — Ты. Им. Ничего. Не. Должен. — Я не хочу об этом говорить. В глазах парня стоят слёзы, которым он не даёт скатиться. Чонгук зашёл туда, куда его не приглашали, и делает вид, что разбирается в жизни. Одного философа Тэхёну мало, так теперь второй появился? Руина хотя бы не лезет с непрошеными советами. Злость возвращается, когда Чонгук отпускает его руки и он больше не чувствует его тепла. — Подумай о том, что ты можешь сделать с вашим общением, — парень отходит от Кима, давая ему пространство. — До завтра, Чонгук, — сухо прощается с ним Тэхён и уходит. Сейчас ему не хочется возвращаться домой, не хочется и быта с Чонгуком. В его голове отдаются слова Чона, эхом бьют по ушам. Тэхён звонит водителю и просит его забрать. Сев в машину, Ким стягивает с себя толстовку. Сакрае не должен её увидеть, он заставит выбросить или спросит, чья она. И Тэхёну опять придётся врать. Он всегда врал. Но с каждым разом это давалось всё тяжелее. Тэхён прикрыл глаза и представил, что завтра снова будет занятие, а потом и ужин, и Чонгук снова будет смотреть на него и говорить, что он слишком худой, а Тэхён будет прятать глупую улыбку за кружкой. И они оба будут делать вид, что вчера Чонгук не говорил Киму таких противных слов о его родителях. Чонгук был его маленькой тайной, этаким островком свободы в море фальши. Зайдя в дом, Тэхён сразу побежал в гардероб: надо было срочно спрятать толстовку. Он аккуратно её сложил, убрав в шкаф на невидное место, и заодно переоделся в домашнее. Ким прошёл в ванную, умылся, вымыл руки и снова спустился вниз. — Тэхён, всё хорошо? Обеспокоенный голос Сакрае заставил его вздрогнуть. Как он умудрился не заметить философа? Настолько был опьянён запахом Чонгука? — Да, прости, не заметил тебя, — парень прошёл в зал, где на диване, словно царь, восседал философ. — Ты сегодня задержался. — Аимлес болтает без остановки. — Избавь от подробностей вашего, я уверен, интересного разговора. — Не хочешь узнать, что сегодня в моде? — Тэхён улыбнулся и присел рядом с философом. — Ты выглядишь уставшим, — Руина сменил тему. — Тренировка была тяжёлой, но Чонгук сказал, что я прогрессирую. — Чонгук? — Инструктор, я же говорил, что занимаюсь ездой. — Да, но ты не упоминал имя инструктора. Сакрае не проявлял лишнего интереса к Чону, и это было очень хорошо! Тэхён выдохнул. Ему так надоело притворяться. Он хотел вернуться на аэродром, где его бы встретил улыбающийся Чонгук. — А отстранённость твоя, я полагаю, из-за родителей? — философ сканировал глазами лицо парня. Тэхён чуть не рассмеялся. Блять, они что, сговорились? Сначала Чонгук, теперь Сакрае. Не хватало ещё Аимлес рядышком. И почему каждый ему стремится напомнить, что его родители — пидарасы? Будто Тэхён этого сам не знает! — Они звонили мне. Вернее, звонила твоя мама и попросила денег на технику и мебель для дома. — ЧТО, БЛЯТЬ? — заорал Тэхён. Его это злило. Блять. А какого хуя вообще творит мать? Она что, там ебнулась? Он выстраивал эти отношения так долго и мучительно, чтобы она их испортила? — Я скинул им денег, тебе незачем переживать. — Я не на тебя злюсь, прости за крик, — парень стушевался и заговорил тише. — Я поражён этой наглостью, Сакрае! Они мне не звонят! — в сердцах воскликнул Ким. — Но они имеют наглость так беспечно пользоваться тобой! — Все люди пользуются друг другом, расслабься, это не стоит твоих переживаний. Не помогло, он всё ещё был зол. Руки тряслись от того, насколько сильно хотелось вцепиться в горло отцу и матери, поставить их на место и потребовать, чтобы они перестали портить его жизнь. — Тебе никогда не хотелось открыть свой бизнес? — Руина опять сменил тему. — Я думаю, что тебе надо заняться чем-то. Ты вечно сидишь дома, а работа отвлечет. Если Чонгук мог успокоить его одним прикосновением, то философ успокаивал Тэхёна деньгами. — Что тебе нравится? Чего бы ты хотел? — Не знаю, — Ким пожал плечами. — Никогда не задумывался об этом. — Подумай, а потом дай мне ответ, — мужчина поднялся с дивана и поцеловал его в макушку. — Аимлес духи сменила? — Не-а, — Тэхён покачал головой. — Это запах учебной машины, я им весь воняю, ещё не был в душе. Запах Чонгука предательски выдавал его, в прямом смысле, с головой. Сакрае ничего не знал, но философ не был тупым, и если Тэхён продолжит в том же духе, Руина начнёт задавать вопросы. А ответов у Тэхёна не было. — Ты спать? — Ты же сейчас будешь звонить своей подруге и обсуждать бизнес, я не хочу вам мешать. — Ты не мешаешь, — вяло запротестовал Тэхён. — Я потом ей позвоню. — Тебе действительно нужно подумать, Тэхён. Работа отвлечёт тебя от проблем, которые ты не можешь решить в своей красивой головке. — мягко произнёс мужчина, игнорируя его протест, и вышел из гостиной. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как внутри становится гадко. Сакрае был щедрым: мужчина давал деньги, не считая их, Руина решал проблемы, о которых Тэхён даже не просил. И за это надо было быть благодарным, надо улыбаться, кивать и делать вид, что это именно то, чего он хотел. Насколько ещё его хватит? Как-то Тэхён сказал, что хочет миллиарда, но сейчас хотелось хлопнуть дверью и сбежать. Настолько паршиво, Тэхён давно себя не ощущал. Проводив его глазами, Тэхён взял в руки телефон. Позвонить хотелось. Только не Аимлес. Но он не мог себе позволить набрать номер Чонгука, пока Руина был в доме. Ким поговорит с ним завтра после тренировки. Только вот Тэхён действительно не знал, что он умеет делать в этой жизни, и такое предложение его озадачило. Он знал, как нравиться мужчинам и что нужно для этого делать. Открыть курсы для начинающих содержанцев? Тэхён рассмеялся от этой мысли. Этот вопрос надо будет решить с Аимлес и Чонгуком. Напечатав Чонгуку сообщение с извинениями за резкость и пожелав спокойной ночи, Тэхён выключил телефон и пошёл наверх. Решив, что все проблемы будет решать завтрашний он. Сегодняшний он был слишком опечален мыслями о родителях. Они злятся на него, потому что Ким всё ещё не переписал дом на них. Даже решили напрямую действовать через Сакрае, зная, что тому легче дать денег, лишь бы они не доставали его самого и его партнера. Тэхён правда хотел переписать на них дом, но нутром чуял, что тогда потеряет их навсегда, поэтому медлил. Хотел продлить их общение ещё немного. Пусть это и было наивно с его стороны, но парень действительно верил в то, что у их общения ещё есть шанс, и Тэхён готов им воспользоваться.