Искупление

Это день для Беверли предстоял быть тяжёлым. Хоть Оливер сгладил своим присутствием ситуацию после утреннего инцидента с архиепископом, но у девушки еще остались незаконченные дела. Из-за тревоги она не могла так спокойно нежиться на солнце, как это остался делать в библиотеке юноша. Ей нужно было подготовить книги и писания для встречи с прихожанами перед вечерней мессой. Сегодня ей предстояло провести Таинство Покаяния. Такие встречи проходят исключительно наедине. Только исповедующийся, священнослужитель и Бог. Беверли нужно подготовиться к молитве о просьбе прощения кающегося перед Богом. Лишь в такое время человеку разрешено заходить в алтарную часть храма, куда обычно могут ступить только священники. Девушка разложила книги на места, поставила дары на каменный стол. Хлеб лежал на фарфоровой тарелочке, под которой была аккуратно постелена льняная салфетка. Подсвечники, стоящие рядом, источали запах воска и дыма. Все готово. Массивная дверь в Храм распахнулась и внутрь вошёл.. священник? Беверли подумала, что ее обманывают собственные глаза. Для чего священнику замаливать грехи с помощью Бев, если она куда ниже его по статусу? Разве для этого священники не выбирают кого-то наряду с собой, например, пастора? Ничего не поделать, работа есть работа. Мужчина лет 45 с уже виднеющимися прядями седых волос. Прихожане всегда обращаются к нему "Папа", приходят к нему, ища подмоги, утешения. Но теперь тот сам стоял перед молодой девушкой, опустив полный тревоги взгляд в пол. –Прошу, проходите к столу. Вам ведь это место давно знакомо, – Беверли привстала из-за стола и указала ему на стул, стоящий напротив нее. Мужчина прошаркал ногами по полу и сел на заранее приготовленное для него место. Спустя полминуты молчания он наконец-то заговорил. –Я хочу покаяться во грехе. Недавно я подслушал разговор архиепископа Даниила, и узнал то, что знать был не должен. Бровь Бев сама по себе полезла на лоб от удивления. Но та быстро собралась и сымитировала безучастное выражение лица, как ее учили еще до того, как ей стукнуло 16 лет. –И что же вы узнали? – Да, все таки любопытство всегда было сильнее ее. –Он говорил с кем-то по телефону, – мужчина замялся, потупив взгляд, теребя ногти на своих руках, – Как я понял, он упоминал распространение какого-то вируса, вызывающего мутации. Что он ни в коем случае не должен проникнуть в его церковь, дабы не привлекать внимания властей. Он так ругался, я даже слов разобрать толком не смог. Я понимаю, что совершил грех, но я сделала это не нарочно. Беверли, ты ведь сама знаешь, какие у нас тонкие стены. Через них все ж слышно. Беверли вздохнула, встала и подошла к каменной статуе Марии, стоящей перед столом. Она была такой большой, что казалось, держит своей головой крышу церкви, как Атлант на своих плечах держит небесный свод над головами мирного народа. Беверли начала читать молитву перед ней, склонив голову. –Через Христа, со Христом и во Христе... "Аминь" прозвучало в один голос из уст девушки и священника. –Бог вас простит, батюшка. Бог простит, и архиепископ Даниил тоже, ведь он — верный слуга божий. Священник встал из-за стола, поправляя свою чёрную рясу. Священнослужителям, кто бы ими не был, запрещено ходить в другой одежде. Только черная ряса для священников и диаконов, только фиолетовая ряса для епископов и только черная клерикалка с белым воротничком для таких, как Беверли. Они вместе вышли на улицу из храма, у дверей которого попрощались и пошли в разные стороны. Начинало вечереть. Беверли не хотела идти на вечернюю мессу, чтобы избежать неловкой встречи с тем священником и архиепископом. Сказанное ранее не давало ей покоя. Что известно Даниилу и почему он так переживает об этом вирусе? Беверли не помнила ни одного упоминания о чем-то подобном в газетах, которые раз в несколько дней приносили старшие. –Не пойду я никуда, – она фыркнула и направилась в то место, где часто проводила вечера. Комната Оливера. Далеко не у всех были свои личные комнаты как у него, поэтому Беверли часто пряталась там от суеты. И порой прогуливала. Все, лишь бы не работать. Девушка прошла по дорожке из маленьких камней, оглядев железные чёрные ворота и белокаменные, украшенные узорами, стены. Деревья, посаженные вдоль дороги, шелестели своими раскидистыми кронами, в клумбах росли цветы. Беверли свернула налево от церкви и оказалась перед входом в мужской корпус. Внутри отдавало лёгким холодом от каменного пола. девушка поднялась по лестнице на второй этаж корпуса, больше походившего на замок злого короля из сказок, что она часто читала детям в храме. Вот она уже стоит у двери. Беверли сделала ровно три стука. Тук-тук-тук. Благодаря этому сразу было понятно, кто пришёл. Дверь распахнулась, и перед ней оказался Оливер. –Ну заходи, раз пришла, – Ол сделал шаг назад, пуская ее внутрь, – чего это ты прогуливаешь? –Ты ведь не забыл, что у нас сегодня с тобой тренировка? –Конечно не забыл, за кого ты меня принимаешь, блин? –Тогда мы должны приступить сейчас, чтобы все успеть. Беверли и Оливер часто собирались у него в комнате вечером и вместе тренировались. Девушка хотела вернуть прежнюю форму, чтобы быть всегда готовой. Она сама не знала к чему себя готовит, но так ей было гораздо спокойнее. Весь вечер звучало одно и то же: "Раз-два, раз-два". –Оливер, твой глупый счёт меня только сбивает. –Ничего не знаю. Раз-два, раз-два. –Как будто с орангутангом разговариваю. Ты только до двух считать умеешь? –Кто много чешет языком, тот делает в два раза больше подходов. –Кто много чешет языком, тот делает в два раза больше подходов. Беверли, тебе особое приглашение? Мужчина спортивного телосложения повернулся к совсем еще юной, 14-ти летней Беверли. –Нет, сэр! Беверли подбежала к пыхтящим соотрядникам, которые все были минимум на 3 года старшее ее и упала на землю, принимая упор лежа. –Раз-два, раз‐два. Кто будет халтурить — заставлю каждый вечер носить мне эссе с извинениями и отчётом дня. До чего же с ним было трудно. Но благодаря этому мужчине Бев начала делать успехи по службе в таком раннем возрасте. –Мистер Кеннеди, – раздался голос недалеко от мужчины, который все это время продолжал считать, – Вас вызывает отряд Альфа в кабинет генерала. –Иду. Не сметь останавливаться и сбивать счёт до того момента, как я вернусь. Мужчина развернулся и пошел вслед за солдатом, а новобранцы в упоре лежа вздохнули так, что кажется, дрогнула земля. –Земля вызывает Беверли, приём! Оливер похлопал девушку по спине. Та подняла голову и огляделась. –Что произошло? – она откашлялась, прочищая горло. –Ты просто уснула прямо по среди упражнения. Когда ты успела так вымотаться? Тебя обычно до утра хватает. –Прости, видимо понервничала сегодня. –Ладно, на сегодня мы закончили. Иди отдыхать, я не хочу видеть твой труп на полу своей комнаты. Беверли поднялась. За окном уже темнело. Пора возвращаться, пока старшие не заметили ее отсутствия. Она кивнула Оливеру и вышла из комнаты, хлопнув дверью за то, что он сам того не зная, пробудил в ней те воспоминания. –Не хлопай дверью, денег не будет, – послышалось из-за двери. –Сомневаюсь, что ты верно запомнил пословицу. –Когда будешь мне дверь чинить за свои гроши, тогда денег и не будет. Женский корпус находился прямо за храмом, поэтому проще всего было пройти через него. Беверли прошла по все той же дорожке вдоль каменного забора и свернула к храму. Уже смеркалось, но по прежнему было довольно хорошо видно его острые наконечники-купола, протыкающие небо. Храм был не высок, но очень хорош собой. Видимо Даниил, его коллеги и предшественники очень постарались над ним. Зайдя внутрь, в неф, она прошла мимо лавочек к алтарю. За ним, недалеко от статуи Марии находилась дверь – переход в женский корпус. Беверли обошла алтарный стол, подходя к статуе. Под ее ногами что-то лежало. Какой-то мешок? Сердце пропустило удар. Под светом от витражных стекол на каменном полу что-то дергалось. Через секунду Беверли поняла, что крупно влипла. Там лежало тело пастора. Бев подошла к нему ближе. Немного наклонившись вперед, она смогла разглядеть его лицо. Вены у глаз и на лбу вздулись, внутри них была не алая кровь, а что-то мутно-белое. Словно ему по венам пустили утренний туман, что нередко стоял за окном, когда Беверли шла на утреннюю молитву. Глаза отсутствовали. Вместо них внутри глазницы была белая жидкость, будто туда налили молоко. Рот был открыт, из него мелкими струйками текла пена. –Гхы-ах.., – тело пастора дернулось. Беверли подорвалась с места и ринулась в женский корпус. Ей совсем не хотелось влезать в это дело, пусть его тело найдёт кто угодно, но только не она. Беверли поднялась на свой этаж, оглянулась назад. Тишина, все уже давно сидят в своих комнатах. Девушка подошла к двери в свою комнату, стараясь отдышаться. Бев толкнула дверь вперёд, та без усилий поддалась. Внутри все было как обычно. Тёплый свет от ночников, 4 кровати. Три ее соседки по комнате сидят у окна, выходящего на ворота территории храма. Они были одеты в белые хлопковые ночнушки, что по длине были немного ниже колена. Одна из них, Мия, самая старшая в комнате, держала в руках книгу и читала сказки двум девочкам помладше. Им еще даже не стукнуло и пятнадцати лет. Одна из девочек лежит на подоконнике, периодически глядя на ночное небо, другая – на краю кровати. На самой кровати сидела Мия, прямо рядом с ночником, чтобы лучше видеть текст. Ее тёмные, как смола, волосы за весь день уже успели принять форму ее роскошный толстой косы, и даже распущенные все так же ее повторяли. Ее ласковый голос, как у любящей мамы, почти шёпотом рассказал истории о злом драконе, о принцессе и о храбром рыцаре. Девочки слушали ее, затаив дыхание. Внимали каждому ее слову, боялись упустить хоть одно. Беверли вздохнула, прошла в комнату и тихо прикрыла за собой дверь. Не стоит рассказывать об этом девочкам, не нужно их пугать. Девушка переоделась в свою белую ночнушку и села рядом с остальными, решив тоже послушать сказки. Полночь. Девочки мирно спят в своих кроватях, тихо посапывая. Но на Беверли сон все никак не шёл. Увиденное вечером все никак не давало покоя. Пастор был мёртв? Или он все же жив? Однажды она видела что-то подобное, когда лишилась родителей. Тогда у ее отца тоже появились странные белые вены. –Не хочу снова это вспоминать. Она мотнула головой, перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой, стараясь успокоиться и погрузиться в сон. Ее дыхание было сбивчивым, от вдруг нахлынувших воспоминаний у нее сами по себе потекли слезы. Сейчас на нее никто не смотрел, поэтому она могла дать волю эмоциям. Хоть и не на все сто процентов, иначе она разбудит своих соседок. Но лучше уж так, чем продолжать держать все накопившиеся тревоги в себе. До утра Беверли почти не спала, лишь к рассвету она смогла задремать. Вот по коридору опять ходят старшие и всех будят, у всех всё было как обычно, кроме Бев. Она механически сделала все то же, что и всегда. Умыться, заправить кровать, переодеться, привести себя в порядок. Через 10 минут девушка уже была на пути в столовую. Здесь завтрак всегда шел перед утренней молитвой. Даниил говорил, что нет смысла в молитве, если не вкладывать в нее все свои силы. А откуда будут силы, если человек голоден? Пройдя в столовую, находящуюся в общем корпусе, Бев нырнула внутрь, обогнув толпу как всегда шумных ребят. За отдельным столом сидела Ниома, старшая в женском корпусе. За это время девушки уже успели сдружиться. Ниома прикрывала Бев перед священником, а та в ответ помогала ей с отчётами. В бумагах она всегда разбиралась хорошо. –Доброе утро, милая. Мурчаший голос, объятья, ее руки скрещены за спиной Бев. Но той было совсем не до этого. Выдавив из себя слабую улыбку, Беверли обняла ее в ответ. –Доброе, Ниома. Девушки вместе взяли подносы и прошли к тому столику, где до этого Ниома сидела в одиночестве. На завтрак сегодня была яичница, хлеб и чай. Девушка ковыряла вилкой еду, не желая приступать к трапезе. Сегодня она решила ограничиться чаем, боясь что остальная еда выйдет обратно, если она хотя бы вскользь вспомнит вчерашний инцидент. –Беви, говорят, вчера что-то произошло в церкви. –Кхе, – Беверли подавилась своим чаем, – а ты случайно не знаешь.. что именно? –Нет, но с самого утра архиепископ Даниил мечется туда-сюда, никого в церковь не пускает. –Вот это да, – Девушка старалась изобразить удивление, хотя сама прекрасно знала, что там произошло. Если быть точнее, каков был результат того происшествия. После завтрака все собрались идти на службу. Выйдя из общего корпуса ребята вместе пошли к церкви, но внутрь так и не попали. Перед входом туда вертелись люди в синей форме, а за воротами стояли полицейские машины и скорая с мигалками. Мимо зевак принесли тело, накрытое простыней. Но даже через эту ткань были видны какие-то пятна и наросты на теле умершего. Беверли сжалась и затряслась. –Да что здесь происходит?.. –Бев! – к ней подбежала Ниома – пастор мертв.