Гарриет Ватсон, или дело о пропавшем Фениксе

So you're not enough

And you're sure it's true

У новой соседки было лицо сердечком, русые волосы до плеч, слегка вьющиеся у шеи, бледная кожа, словно та просидела в помещении большую часть жизни.  Что-то казалось в женщине неуловимо знакомым. Гарри решила, что она похожа на миссис Стентон, её преподавательницу из колледжа. Миссис Стентон, Оливия, точно так же носила прямоугольные очки в тёмной оправе и казалась слегка неряшливой со спутанными полуседыми волосами и обветренной кожей.  Гарриет хватило одного взгляда на прилегающий коттедж сквозь кухонное окно, чтобы понять: к близкому знакомству соседка не расположена. Переведя взгляд на руки, она в который раз пообещала себе купить перчатки для мытья посуды. Или посудомойку. Но зачем ей одной посудомойка? С тех пор, как она съехала от Клары, количество грязной посуды уменьшилось примерно до одной тарелки из-под хлопьев в день да пары чашек.  Нельзя сказать, что Гарри ничего больше не ела. Пару раз покупала эклер в кондитерской на углу, куда хозяйка упорно зазывала её на традиционный девонский крем-чай.  «Сливки на булочку сверху, затем клубничный джем, и никак иначе. Мы ведь не в Корнуолле!» Гарри тошнило при одном виде густых жирных сливок. От кондитерской она сворачивала к небольшому фермерскому рынку, наполняла сумку огурцами и пучками зелени. На самом дне, под овощами, пряталась бутылка тёмного стекла.  Гарри начала пить четырнадцать лет назад, когда поняла, что наркотики не помогают забыть про то, что у неё есть тело. Хотя после свадьбы с Кларой ей удалось на время отказаться от своей зависимости, в процессе развода она окончательно махнула на всё рукой. У Гарри осталась привычка прятать бутылки в кухонном шкафчике, впрочем, теперь скрываться было не от кого. Большую часть дня она и не вспоминала про алкоголь, но по вечерам или в выходные, как сегодня, её словно накрывало ватное одеяло, под которым невыносимо хотелось плакать. Тогда Гарри наливала себе стакан джина. И уносилась прочь на белом облаке… Гарриет как раз загружала стиральную машину, когда в дверь позвонили.  — Чем я могу вам помочь? — она не утруждала себя вежливым тоном, но соседка словно не заметила.  — Извините за беспокойство на ночь глядя, — спокойно произнесла та. — Кажется, у меня что-то с электричеством. У вас не найдутся свечи?  Голос у неё был низковатый, с хрипотцой, и Гарриет почувствовала, как пульсирует кожа на виске, словно мотылёк задевал крылышком, раз, два… — А что, электрика вызвать не сумели?  Непонятно почему Гарри ощущала себя бутылкой пива, которую долго трясли, и теперь пена против её воли с шипением выплёскивается наружу.  — Я вызвала мастера завтра на восемь утра… Нахмурившись, Гарри развернулась и поплелась в гостиную, к шкафчику под телевизором. Свечи, насколько она помнила, хранились там. Бинго! Из жестяной коробки одна за другой были извлечены три новеньких белых свечки.  — Обычно их хранят в кухонном шкафчике, — голос соседки послышался прямо за спиной.  — Только не я, — Гарри обернулась, жалея, что забыла закрыть дверь. Она очень устала. Голова гудела, словно Иерихонская труба, возвещавшая начало Судного Дня.  — Да, только не вы, — соседка согласилась с удовольствием, как будто решала сложное уравнение, и ответ наконец сошёлся. Шагнув ближе, она протянула руку.  Сидящей на полу Гарри женщина показалась такой высокой, словно та была взрослой, а Гарриет — трёхлетней малышкой, едва достававшей незнакомой тёте до колена.  Не торопясь подниматься, Гарри оглядела свою гостиную. С нового ракурса комната выглядела… интересной. Неразобранные коробки с тёплой одеждой, ненужной в июле. Брючные костюмы, которые так любила Клара, в полиэтиленовых чехлах. Мелочёвка вроде купальника и шлёпанцев. Игрушки, которым тут точно не место.  Соседка как раз взяла в руку красный «Ягуар», уменьшенную точную копию.  — Это ваше?  Гарри разозлилась. Чужачка, каким-то образом проскользнувшая в дом, теперь пыталась вторгнуться и в её жизнь.  — Вот что я вам скажу, мисс… Не ваше это дело.  Обычно тусклый свет лампы, сейчас резал глаза. Гарри сморгнула. Соседка присела на корточки и положила игрушечную машинку к ней на колено.  — Я всего лишь имела в виду, не оставили ли игрушки предыдущие владельцы дома…  Свободной рукой женщина взяла из её пальцев одну свечу, затем легко поднялась и вышла.  Гарриет не могла сдвинуться с места. У неё сдавило сердце. Всего лишь нескольких слов и прикосновения незнакомого человека к её вещам оказалось достаточно, чтобы на поверхности маски появилась трещина. Поднявшись, она заковыляла в кухню, опираясь о стены. Открыла шкафчик, наощупь нашла бутылку, плеснула в чайную чашку и выпила одним глотком.  Легче почему-то не стало. Воздуха по-прежнему не хватало. Гарри вышла на задний двор как была, босиком. Остановилась у живой изгороди, разделявшей соседние участки. Уже почти стемнело, облака стелились низко. Сейчас у неё было такое чувство, словно внутри ворочался тяжелый камень.  Она прошла к передней лужайке, цепляясь пальцами за боковую стену дома, словно надеясь, что стена её остановит, пересекла газон и громко постучала в дверь.  Соседка выглядела удивлённой.  — Что случилось? — спросила она.  — Можем поужинать вместе. У меня. Эти слова подошли бы кому-то другому, милой улыбчивой домохозяйке, но не Гарри. Тем не менее, они были сказаны.   — Зачем вам сидеть одной в темноте, пока не починят электричество.  — Пожалуй… — проговорила соседка, — Слишком поздно для ужина.  — Выпьем чаю, — выдавила Гарри, опираясь рукой на дверь.  Соседка раскрыла глаза ещё сильнее.  — Пять минут, пожалуй, найдётся. Уверены, что за это время никто не вломится ко мне в дом? — она понизила голос и склонилась ближе к Гарриет.  Та улыбнулась через силу: — Здесь не принято запираться, так что… всё может быть.  Раздался тихий звук, похожий на шипение. Гарри уставилась на соседку: это был её смех.  Молча они пересекли газон и остановились перед дверью. Опустив глаза, Гарри увидела свои грязные босые ноги. Внутри горел свет, приглашая войти. Гарриет вспомнила, что в день их свадьбы с Кларой шёл дождь, и Кларины изящные остроносые туфельки испачкались в земле. Тогда Гарри подхватила жену и внесла в дом на руках, едва не наступив на длинный подол платья. В доме горели гирлянды, которые они развесили и включили заранее. Клара смеялась.  Почти восемь лет брака. Отутюженные костюмы в шкафу, белые простыни, запеканки на завтрак. Слова Клары: «я так больше не могу, прости». Как-то утром она отправилась в супермаркет, а потом Гарри нашла на кухонном столе бутылку и записку. «Я устала тебя спасать».  Тогда она не притронулась к джину, легла в кровать, хотя был белый день. Но на той же неделе скупила весь крепкий алкоголь, который нашла в маленьком магазинчике у дома, и начала пить.  С уходом Клары исчезли отглаженные костюмы, гели для душа с ароматом манго, средства для укладки волос. Теперь, глядя в зеркало, Гарри больше не видела в нём себя. Другие тоже её не видели. Поэтому пришлось переехать. Эксетер — хорошее место, далеко от Лондона. Но Гарри не переставала чего-то ждать.  На соседке была свободная блуза в китайском стиле, с маленькими пуговичками. Гарри резко одёрнула себя, когда поняла, что пытается угадать очертания тела. Одной рукой она наливала воду в чайник из-под крана, а другой насыпала заварку, соображая, есть ли в доме что-то съедобное, кроме огурцов и кукурузных хлопьев.  Соседка присела за стол и с невинным видом разглядывала Гарри, словно оценивала пойманную добычу.  — Печенья нет, если что… И сливок… И молока.  — Я пью чай без молока, — улыбнулась она.  Гарри кивнула, словно иначе и быть не могло.  — Заходите как-нибудь, я научу вас делать печенье из кукурузных хлопьев.  Гарри заметила, что пялится во все глаза и мысленно отвесила себе подзатыльник.  — Печенье из хлопьев? Это интересно! — она одобрительно воскликнула. — По-моему, никогда такого не ела.  Соседка провела рукой по волосам. Гарриет почувствовала, будто ускользает куда-то. Алкоголь начинал действовать, но внезапно ей захотелось ничего не упустить из этого вечера, ведь впервые со дня расставания с Кларой она сидела за столом с другой женщиной. С женщиной, которая задержалась рядом настолько, чтобы успеть сказать пару слов. Которая улыбалась ей, словно знала о Гарри всё, что нужно знать. Теперь она отпивала из чашки крошечными глотками, так медленно, как только могла.  — Вы работаете в университете?  — Буду преподавать античную историю со следующего семестра.  — Ого!  Соседка улыбнулась. Гарри поискала взглядом кольцо на её безымянном пальце. Широкие рукава блузы с длинными манжетами закрывали ладони почти до середины, но никаких колец точно не было.  — Вы кладёте в лазанью сыр? Или только запекаете сверху до хрустящей корочки? — спросила соседка.  — Что?  — Чтобы сделать хорошую лазанью, по-моему, нужен настоящий талант, — она словно не расслышала вопроса. — Никак не могу найти нормальный рецепт.  — Это сложно, — согласилась Гарри, разговор начал развлекать её. — Прежде всего, не берите покупные листы теста. Лазанья, как и равиоли, требует приготовления с любовью… Надо взять два вида муки: мелкого помола и семола. Я не добавляю белки, но на этот счёт у каждого повара своё мнение. В классический рецепт идёт пармезан. Мне больше нравится неаполитанская версия, с рикоттой.  — А! — протянула соседка. — Огромное спасибо! Я и не знала. Собираюсь приготовить своим братьям, они такие привереды.  Гарриет открыла рот, но ничего не сказала. Соседка выловила из кружки чаинку — пальцем — и уставилась на неё.  — Никогда не была в Италии. А вы?  Гарри покачала головой. Она хотела свозить Клару, но времени всё не находилось, а потом стало поздно. Завтрак на итальянской вилле, с видом на побережье или на озеро… Лёгкий ветерок, играющий волосами… Гарри почувствовала, что засыпает. Вот прямо сейчас, сидя за кухонным столом, проваливается в странный сон, где почти незнакомая женщина вытаскивает из кармана носовой платок, протирает им ручку чайной чашки. Затем увлекает её за руку куда-то, укладывает в кровать. Гарриет пытается вырваться, но соседка надавливает на грудь предплечьем, подтягивает одеяло повыше, подтыкая его, как младенцу. Проводит рукой по лбу, убирая волосы, один раз, и качает головой.  Из глаз Гарри выкатываются две слезы, а потом соседка уходит, и она начинает плакать по-настоящему. Слёзы стекают с кровати, как водопад, затапливают комнату. Гарри уже спит.