Часть 2
11 марта 2026 г., 23:30
— Слышали про новое убийство? — хозяйка кондитерской, очевидно, любила насиловать мозг посетителей без всяких прелюдий. — Наверняка очередной маньяк-психопат!
Старушка достала с витрины пирожные, на которые указала Гарриет, и рылась под прилавком в поисках коробки подходящего размера.
— Мужчины, — с пафосом продолжила она, — каждый день совершают поступки, которых нам не понять!
Гарри давно собиралась подыскать другой магазинчик с пирожными, но этот был ближе к дому, как раз по пути от станции. Ради удобства можно и потерпеть пять минут нескончаемый словесный поток, разве нет?
— Голова у них устроена совершенно по-другому, так что если пытаешься понять, о чём они думают, брось эту затею, детка.
Гарриет крошила в руках овсяное печенье, любезно предложенное хозяйкой «на пробу» и мечтала сбежать отсюда поскорее.
— Вот мой бывший… Тот ещё сладкоежка был… А однажды взял и ушел к другой. Сказал: ты слишком сладкая. И как это понимать?
Не отвечая, Гарри расплатилась и забрала свою коробку, перевязанную розовой ленточкой.
Она накрыла столик в гостиной, стараясь, чтобы это не выглядело слишком празднично: просто чай и пара пирожных. Вообще-то приносить угощение полагалось гостю, но Джона никогда не заботили социальные нормы, к тому же Гарри чувствовала перед ним определённую вину. Если бы она не переехала из Лондона, брат мог бы жить у них с Кларой и спокойно проходить свою реабилитацию…
Судя по всему, Джон и без неё справлялся неплохо. Когда он вошел в гостиную, почти не опираясь на трость, то первым делом задал несколько вопросов о том, как она устроилась на новом месте. Мог бы сам догадаться по неразобранным коробкам.
Несмотря на летнюю жару, рукава его рубашки закрывали запястья. Гарри обратила внимание: руки почти не тряслись. Зато у неё ходили ходуном.
Сверкающие пылинки кружились в лучах солнца и оседали на кофейном столике. Трость Джон осторожно прислонил к спинке дивана, застеленного покрывалом.
— Ты спишь здесь?
Оглядев раскиданные повсюду вещи, Гарри решила не отвечать.
— Извини, я не могла остаться в Лондоне.
Хотя слова были адресованы человеку, сидящему на диване, на него она не смотрела.
— Ничего, — Джон откашлялся, — я нашел квартиру.
— Правда? Я могу помочь с оплатой…
— Нет!
Оба замолчали. Гарри опустила глаза на пустые чашки и остывающий чайник. Она зажимала трясущиеся пальцы между коленями — не могла показать слабость младшему брату. Кому угодно, только не ему.
— Не беспокойся, — покачал головой Джон. — Я снимаю не один. С соседом.
— Уже завёл подружку?
— Его зовут Шерлок. Шерлок Холмс.
— Значит, дружка? — это было сказано с явной издёвкой.
Джон дёрнулся, чтобы встать, потом передумал и пожал плечами.
— Брось! Ты никогда не мог ужиться с тем, с кем не трахался.
— Он детектив, — Джон сглотнул. — Понятия не имеет, с какой стороны включается плита и как оплачивать счета за электричество… Я ему помогаю.
— Хорошо, — облегчённо выдохнула Гарри. — Шерлок так Шерлок.
— Ты общаешься с Кларой? — Джон окунул палец в кремовый цветок на пирожном и облизал, как делал в детстве.
— Чёрт! Не лезь в это! — выругалась Гарриет.
Джон вздрогнул, прикусив палец. Только потом она сообразила, что брат мог понять окрик по-своему.
— Клара была частью твоей жизни почти восемь лет!
— Я оставила ей нашу машину, закрыла все долги. Что ещё ты от меня хочешь? — в гневе Гарри схватила пустую чашку и грохнула о столик. — Жалеешь, что мы не сделали тебя дядей? Дядюшка Джонни!
Ей хотелось сбросить эти дурацкие пирожные на пол и втоптать их в ковёр.
— Ты прекратила терапию? — спросил он.
— О господи! Терапия это самая бесполезная штука на свете!
Гарри поднялась, отнесла чашки в кухню, ополоснула, поставила на сушилку. Она чувствовала себя паршиво, хуже, чем в прошлый раз. Они с Джоном никогда не ладили, с самого детства. Но когда он вышел из госпиталя после ранения, бледный от мучивших его фантомных болей, похожий со своей тростью на старичка, Гарриет решила, что наконец попытается с ним помириться.
— Гарри!
Он стоял за спиной, вот дьявол.
— Не смей говорить со мной таким тоном, словно я преступница!
— Хорошо, — Джон произнес мягко, как будто разговаривал с ребенком. — Просто береги себя. И звони, если будет нужно. Спасибо за телефон.
Ещё до переезда Гарри отдала ему свой новый телефон, подарок Клары на день рождения, которым почти не успела попользоваться. Она избавлялась от любых напоминаний о бывшей жене.
Хлопнула входная дверь. Выдохнув, Гарри покачала головой. Джон три часа добирался сюда из Лондона на поезде ради пятиминутной ссоры? Его выбор. Зато теперь она снова одна.
***
Непонятные звуки с улицы заставили Гарри подойти к двери в коттедж. Именно по этой причине она спала на диване в гостиной: оттуда можно было контролировать то, что происходило на первом этаже. Иногда во сне она вскакивала и порывалась бежать. Раньше в такие моменты Клара заботливо будила её и укладывала снова в кровать. Тонкий скулящий звук повторился, Гарри приоткрыла дверь. Щенок лежал на крыльце, на коврике для ног. Он снова поскулил и попытался повернуться. Гарри затрясла головой, будто надеялась, что проблема сама собой развеется в воздухе. Раньше ей никогда не подбрасывали животных. В голове возникла картинка: она берёт щенка в дом, заботится о нём, покупает ему кожаный ошейник… Щенок был рыжим, с бурыми пятнами, истощенный, словно не ел несколько дней. Когда он попытался ползти в её сторону, Гарри заметила красные следы. Это плохо. Если щенок ранен, он наверняка умрёт, и тогда придётся копать могилу, хоронить… привлекать внимание соседей. Гарриет огляделась по сторонам. В коттедже справа горел свет. Она может уйти в дом, захлопнуть дверь и забыть о щенке до следующего утра, когда его окоченевший трупик распластается на крыльце… Или попросить о помощи. Вернувшись в гостиную, Гарри сдёрнула покрывало с дивана и завернула щенка, не прикасаясь к нему. Соседка открыла не сразу. Если бы Гарри не видела свет в окнах, она давно бы уже сдалась, но теперь продолжала упорно давить на кнопку звонка. — У вас есть машина? Надо отвезти щенка в приют, — Гарриет не просила, а приказывала. Обычно люди пугались её тона и выполняли всё, что следовало. — Ваша собака? — соседка склонилась над покрывалом, разглядывая высунувшуюся лопоухую мордочку. — Если б была моя, стала бы я отвозить её в приют? — грубо спросила Гарри. — А вы хотите? — Чего? — Чтоб была ваша? Гарри замерла. — Послушайте, я всего лишь спросила, есть ли у вас машина. Щенок ранен, его надо показать врачу! — Я могу посмотреть. Гарриет захотелось дать дамочке оплеуху. — Вы не врач. — Я жила там, где были собаки, — соседка протянула руку и погладила щенка между ушами. — Вызовите такси, мой телефон остался дома, — Гарри показалось, что волосы у неё на затылке встопорщились от злости, а из горла вместо нормальных слов выходит рычание. — Хорошо, — соседка, похоже, занервничала. — Вы так и поедете? Гарри оглядела свою фланелевую пижаму, босые ноги — ей было плевать. Таксист, в отличие от лондонских кэбменов, оказался неразговорчивым. Не задавая вопросов, довёз их по адресу, который соседка отыскала в интернете, взял плату и укатил. Гарри передала свёрток на руки врачу приюта, присела в коридоре. Чтобы не замёрзнуть на кафеле, она шевелила пальцами ног. Соседка села поодаль, бросая на Гарри странные взгляды. — Где вы нашли щенка? — врач вышла из смотровой спустя пятнадцать минут. — Что с ним? — Не волнуйтесь, небольшая царапина. В целом он здоров, только истощён. Правда, есть одна странность: крови на нём значительно больше, чем собака могла бы потерять и остаться при этом в живых. Так где вы его нашли? — Мне подбросили его на крыльцо, — буркнула Гарри. — Мы взяли кровь на анализ. Когда будет результат, сообщим. Напишите свои координаты. Гарри прикусила изнутри губу. — Послушайте, я не имею к щенку никакого отношения. Оставьте его в приюте и найдите хорошую семью. А я поеду домой. — Нет, вы послушайте! — врач заметно рассердилась. — Если это жестокое обращение, придётся привлечь полицию. Им нужны будут ваши свидетельские показания! Сдаваясь, Гарри вздохнула.
