❝ 𝓞𝓫𝓮𝓭𝓲𝓮𝓷𝓬𝓮 ❞

У любящих друг друга, когда любовь поет песнь свою, все страсти усмиряются и успокаиваются… —

Св. Иоанн Златоуст

Стелла остановилась в проходе детской комнатки. Нежно-розовые обои, потолок, как небо, усеянное звёздами, кроватка, построенная её мужем — всё это Столас сделал для их дочери. Она посмотрела на него, понимая, какое чудо досталось ей. Как она отдалась такому невероятному мужчине навечно. И ни разу не пожалела, полюбив. Весь её мир, полный любви, сосредоточился на розовом, пушистом коврике. Столас плюхнулся на него, играя с дочерью. Он поднял её над собой. Звонкий смех малышки наполнял всю комнату. Октавия радостно размахивала лапками, виляла хвостиком и тянулась к папе. Совушка уже обозначала его важным мужчиной в своей жизни. Милая Вия была привязана к папе. Как и все девочки. Столас считал это величайшим даром в своей жизни. Он не переставал благодарить жену за то, что она подарила жизнь его ребёнку. По ночам, когда они занимались любовью, он осыпал растяжки на её теле, оставшиеся после родов. Она очень комплексовала из-за этого. Его любовь вернула ей уверенность. Всю комнату заполонили мягкие игрушки. Зверюшки и разные демонята. Но все донельзя милые. Стелла не могла сама наглядеться на них. Детская комнатка казалась отдельным местом, Раем в адском мире. Потому что малышка, которая жила здесь, была плодом любви. Любви, которая выросла из ненависти. Она улыбнулась, глядя на своих совят. Он заметил её. Её мордочка вспыхнула от смущения. Но лишь на мгновение. В моменты, свободные от королевских обязанностей, она не привыкла носить пышные платья. Она зашла к своей семье в тонком, почти прозрачном халате. — Как розочка, — улыбнулся он. Она почувствовала себя богиней, услышав его комплимент. Видеть его в рубашке нараспашку и брюках было блаженством для неё. Возбуждённая своими гормонами, она не могла не облюбовать его торс, покрытый шёрсткой. Уже представляя их предстоящую ночь. Именно за этой целью она и пришла. — Думаю, я хотела бы видеть это каждый вечер, — она провела лапкой к его паху, заставляя трепетать. И выше. Какая тёплая шёрстка! Его пёрышки встали от её прикосновений. — Не надейся, — он больше не боялся проявлять власть в отношениях с женой. Тем более, что ей это даже нравилось. — Мы ещё посмотрим. Октавия потянулась к маме, шепелявя. Стелла просто растаяла. Став матерью, она познала море нежности и ласки о своём детёныше. Он передал ей дочь. Она прижала её к своей грудке. Так же уверенно она брала её в роддоме. Даже Столас, мечтавший о девочке, брал её с дрожью в первый раз. Но материнский инстинкт в Стелле сделал всё сам. Октавия ухватилась за маму. Поскольку она была совсем крошкой, а груди Стеллы выросли на пару размеров из-за беременности, то малышка лежала на них, как на подушечке. Она заметно успокоилась после игр с папой. И начала засыпать, убаюканная маминым теплом. Таким же тёплым было молочко, которое она пила. Стелла легонько покачала её. В тишине она услышала всхлип. И посмотрела на него. Ну, конечно — это его глаза блестели от слёз. Её муж был таким чувствительным! Порой она не могла насытиться этим. Октавия была одета в пушистый костюм зайчика. — Столас, моя любовь, ну, почему ты плачешь? — Просто не могу поверить, насколько я счастлив, — всхлипнул он и смахнул слёзы с щек, — наконец, счастлив. По-настоящему. С тобой, — он коснулся её щеки, — и с ней, — он поправил капюшончик на костюмчике дочери. — Мы любим тебя, Столас, — она поцеловала его в щёку, — для Вии ты целый мир. Как и для меня, — она погладила его белоснежную мордочку. — Не могу налюбоваться тобой с тех пор, как ты стала матерью. Стелла, ты была создана, чтобы тебя боготворили! — в его глазах вспыхнули зрачки в форме сердечек. Она почувствовала себя желанной и любимой. Какой бы гордой они ни была, как женщине, ей требовалось напоминать, что она привлекательна. — Покормишь нашу девочку? — она передала ему спящий кулёчек, — бутылочка уже на кухне. — Конечно, милая! — Я буду ждать тебя в нашей спальне, — в ночной тьме прошептала она. Он с голодом посмотрел на неё. Она улыбнулась, поняв, что он хочет её. Она медленно развязала поясок своего халата и передала ленту ему. Ей пришлось придерживать края халата. Он не должен видеть сладкое, пока не доберётся до неё. Эта лента для их секс-игр. Чёрная и шёлковая. Она игралась с ним. Когда он это осознал, она уже ушла. Настоящая влюблённая женщина! Что ж, он покажет ей…

***

Он сидел у кроватки дочери и поил молочком. Октавия приоткрыла клювик во сне, когда почуяла любимое лакомство. Её милое чмоканье наполняло тишину. Белые капельки очаровательно стекали по её клювику. Он не переставал улыбаться. Эта малышка была создана из его семени. Стелла выносила и родила такое чудо во имя их любви. На мгновение Октавия приоткрыла глазки. Они засияли, как звёздочки на небе. Столь же яркие, как у её мамы. И розовенькие. Он подумал об этом с огромной любовью. Как и вспомнил о жене. Сексуальная и горячая, она наверняка уже приготовилась для него… Убедившись, что Октавия допила бутылочку, Столас положил её в кроватку. Он подложил под её головку плюшевую совушку. Над кроваткой он, с помощью магии, оставил Гримуар. Он играл колыбельные, показывал малышке созвездия во сне и мог сообщить о её пробуждении. Он тихо вышел из детской…

***

Она ждала его. Уже голая на их кровати. Он затаил дыхание. Её тело — произведение искусства. Он рисовал бы её безостановочно. Единственная женщина, способная возбудить его. Единственная, которой принадлежало его сердце. Которой он отдался. Его мордочка потемнела. Но фантазии взяли своё… она властно разлеглась, как королева. Он покажет ей свою власть. — Хочешь большего, моя любовь? — прокурлыкала она, ворочаясь на постельке. Шёлк приятно скользил по её голому телу. — Хочу, — твёрдость в его голосе сводила её с ума. Она не сдержалась и проскулила, как возбуждённая самка. Она поворочалась в кровати и села на колени. Ожидая, когда он подойдёт к ней. Она ещё пыталась держать надменный вид. Но он слишком хорошо её знал. Знал все уязвимые места. Куда надавить, поласкать. Чтобы она кричала под ним и умоляла его. Когда у него был настрой доминировать, ему это очень нравилось. Он стянул рубашку. Её бровки изогнулись. Игривая ухмылка пропала. Она раздвинула ноги. Меж ними был настоящий водопад. Она вся текла. Её половые губы блестели от смазки. Она умоляла его. Без слов. Стояла перед ним на коленях. Её огромные груди обвисали. — Моли меня, моя королева! — он погладил её мордочку. Словно хозяин. Она потёрлась о его лапку и схватила. Чтобы он не убирал. Капельки смазки потекли с её киски, орошая постель, — грязнуля жёнушка… тебя придётся наказать, — он перевязал её лапки тугой верёвкой. И когда он успел достать это из их коробки с игрушками, пока был здесь? Она даже не заметила. Он действовал медленно. Но она уже не соображала. Её тело требовало лишь одного – чтобы он в ней оказался и трахнул со всей страстью. На которую способна вся похоть в его душе. Он завязал ей глаза. Той самой лентой, которую она бросила на него, когда уходила. Теперь она ничего не видела. Сидела перед ним на коленях, голая. И связанная. Она скулила. Его тело отзывалось на её образ. Беспомощная и готовая покориться. Стояк выпирал в его брюках. Теперь ухмылялся он. В его голове уже вырисовалась сцена того, что сделает с ней. Он был возбуждён как никогда. Он приник к её шейке и оставил засос. Она стонала от удовольствия. Внизу живота образовался приятный узел. Как она хотела его… Ей пришлось приподнять свои связанные лапки. Он осыпал её тело нежными поцелуями. Не позволяя напрячься. Ему нужно было, чтобы она полностью расслабилась. Ведь они ещё ни разу не пробовали того, что задумал он. Если она будет знать, то наверняка испугается. — Столас, милый… моя любовь, — скулила она. Он усмехнулся. Тихо, но она услышала. Она никогда не будет такой уязвимой и покорной с другими. Но здесь, в их спальне… перед своим мужем. Любовь действительно делала невероятное. Одурманив жену нежностью, он уложил её набок. Он уже стянул с себя брюки и пристроился к ней сзади. Своей изящной спинкой она чувствовала тепло его торса. Из всех мест её спина меньше подверглась беременности. Такая же статная и утончённая, какой он её увидел, когда Стелла расцвела в подростковые годы. Он чмокнул её спинку. Медленно провёл по ножкам. Изящные, беленькие. Его жена отменно ходила на каблуках. Он не мог поверить, когда ему впервые понравилось это. Она вздёрнула клювик. Ждала его проникновения… её маленькая киска уже потемнела от обилия смазки и пульсировала. Он перевязал ей щиколотки ещё одной верёвкой. Она ощутила страх. Но совсем мимолётный. Если он так хочет… Она вскрикнула, когда его коготки проникли ей в киску. Помассировал изнутри. Какой же мокрой она была. Он надавил на стеночку её влагалища, вызывая больше смазки. Наполненность… Её тело так жаждало этого. Она двинула попкой, вбирая его коготки глубже. Ещё чуть-чуть — и если он дойдёт до клитора, она кончит. Но он остановился. Она всхлипнула от досады. Повязка на её глазах пропиталась слезами. Он провёл коготками, смазанными её соками, по складочкам. Скользнул дальше. Там, где промежность переходит в ягодицы. Она вздрогнула и замолкла. Ощутила влажность прямо там. Где была совсем узкой. И нетронутой. Ей не было страшно. Она не напрягалась. Он улыбнулся, довольный своими стараниями. Она вся была готова для него… Тяжёлый вздох накалил и без того пылающий ад до предела. Её вздох. Он проник в неё сзади. Её ягодицы слегка разошлись, впуская его. Столь же узкая и горячая здесь. Она зажала клювик. Пыталась подавить вскрик. Так непривычно. Он растягивал её сзади. К этому она совсем не была готова. Потребовалась пару минут, чтобы она успокоилась. Скорее, от шока, чем от боли. Смазки из её влагалища оказалось более чем достаточно. Как только её зад растянулся на его члене, он начал движения. Безумно… но приятно, как всегда. Её вздохи и выдохи превратились в стоны. Громкие и сладкие. Его твёрдый член наполнял её. Она не могла хотеть большего. Его мягкие движения. Он не рисковал. Ему и так было безумно хорошо. Даже при медленных толчках. Он потрогал её киску. Надо же! Она текла обильнее, чем до этого. Погладил её складочки. Стелла взрывалась от наслаждения. Двойное проникновение… не на это она рассчитывала сегодняшней ночью, но… Боже! Какое блаженство! Его коготок нашёл её клитор. Он обвёл его по кругу, а после надавил. Она вот-вот кончит. Боже, да! Пусть он не останавливается. Он стал теребить ей клитор. Ухмыльнулся ей в плечо с тяжёлым выдохом. Сжал ей грудь. Такая мягкая… её соски дёргались, как бутоны цветочков. Супруги вместе были на грани. Она кончила с ярким стоном, пульсируя вокруг его коготков. Сзади всё сжималось. Он вышел из неё. Его сперма тут же выстрелила ей на ягодицы и протекла на спину. Очень сексуально. Как пометка о том, что он с ней сделал сегодня. Столас развязал её. Стянул повязку. Её глаза, пылавшие от любви, не сразу привыкли к обстановке. Она познала новые границы удовольствия. Нельзя отрицать, как ей понравилось. Хотя впечатлить её ему точно удалось. Он нежно потёр её кисти и ножки. Чтобы не оставить на них следы от верёвок. Закончив, он поцеловал её лапки. И также, конечно, накрыл одеялом. Они хорошо вымотались сексом. Им предстоял крепкий сон. Она была тронута его заботой. Она разместилась на его пушистой грудке и коснулась отросших бакенбардов по бокам его мордочки. Ей они очень нравились. Пушистые пёрышки, которые щекотали её. — Напомни мне, что в следующий наш секс доминировать буду я. — Обещаю, милая. Ты была потрясающей. Стелла, дорогая, я не могу желать жены лучше тебя! Её сердце взорвалось от любви. Она впилась ему в клювик. Они страстно поцеловались, облизываясь языками. Супруги заснули в объятиях друг друга. Как и каждую ночь. Теперь эти ночи были полны любви и наслаждения. О чём они когда-то даже не могли мечтать. Но любовь пришла неожиданно, не задавая вопросов. И всё исправила. Расставила по своим местам. Сделала так, как надо. Столас и Стелла не могли мечтать о большем. Любовь друг к другу стала их величайшим даром. То, за что им, определённо, стоило бороться.