На грани

На следующий день, на радиостанции было непривычно шумно, но этот шум не давал ощущения порядка или контроля, наоборот, в нём чувствовалась лёгкая неразбериха, как будто все собрались слишком быстро и не до конца понимали, с чего начать и за что хвататься в первую очередь. Каждый говорил или кричал свое, от чего у Мел быстро пошла голова кругом. Ведь думала она со всем не о деле.   Мелисса зашла последней, на секунду задержавшись у входа, будто бы давая себе возможность передумать, но тут же отогнала эту мысль и вошла внутрь, привычно скользнув взглядом по знакомым лицам. Нэнси, Джонатан, Робин, Дастин… Джим, который уже что-то обсуждал с Джойс, разложив на столе какие-то схемы, Майк и Уилл, которых она видела у входа, так, и Лукас тоже был где-то, вот и Макс показалась. Она отмечала всех автоматически, а потом снова, но уже чуть внимательнее. И снова. Но Стивa не было, и Дэвида тоже.   Это осознание пришло не сразу, а постепенно, как будто мозг сначала не хотел фиксировать очевидное, давая ей секунду иллюзии, что она просто не туда посмотрела. Мелисса медленно прошла дальше, остановилась у стола, но все еще не слышала, о чём говорит Хоппер. Мысли цеплялись за одно и то же. И странное чувство, которое она не хотела называть тревогой, но которое именно ею и являлось.   — А где Харрингтон? — решила спросить Росс, как бы между делом, стараясь, чтобы голос звучал ровно и делая вид, будто она не в курсе, что вообще вчера произошло.    Робин сразу вскинула голову, будто только и ждала этого вопроса: — Я ему звонила, — начала она, закатив глаза, — Он сказал, что у него «катастрофа желудочного масштаба» и он не может отойти от туалета.   — Я же говорил, не надо было жрать эти батончики, — фыркнул Дастин, который стоял поодаль и добавил, — Они же выглядели так, будто их делали в подвале из говна и палок.   — Он съел три, — с умным видом добавила Робин, — Три, Мел. Я вообще не понимаю, как он ещё жив.   — Он всегда переоценивает свой организм, — сухо хихикнула Нэнси, не отрываясь от стола, будто бы для Харрингтона это все было обыденностью.    Мелисса слабо усмехнулась, делая вид, что оценила шутку и поверила, но это не сняло напряжения, которое до сих пор стояло в ее груди. Слишком просто и удобно, однако, он придумал. Девушка же никак не могла отойти от этого нервного ощущения, вспоминая прошлый вечер и то, как она вертелась в кровати до утра, не в силах собраться и прикрыть глаза, все время думая о произошедшей стычке.   — Он потом трубку не брал, когда я звонил, — добавил Дастин уже тише и серьёзнее, и в его голосе появилась та самая волнующаяся нота, которую она уже успела выучить, — Я ему звонил минут двадцать назад… Сначала шли гудки, а потом просто тишина.   Мелисса повернула к нему голову.   — Может спит? — как-то утвердительно спросила Росс, но сама же не поверила в это, сказала лишь для Хендерсона. Скорее всего он просто не хочет ее видеть или же ему совсем хреново. И последнее предположение снова с волнением забилось в груди.    — Стив? — Дастин посмотрел на неё так, будто это была самая нелепая версия из возможных, — Спать, когда серишь, как утка, каждые пять минут сложно. Очень сомневаюсь.   — Спасибо за подробности, Дастин, — нервно усмехнулась Робин, поморщившись от тупейшей шутки парня.    Но парень уже не слушал ее ответа, а лишь сидел, сжав пальцы, и явно прокручивал что-то в голове. Отчего Мелисса снова насторожилась, чувствуя, как волнение поднимается до горла. Надо срочно сходить к нему и узнать в порядке ли он, вдруг ему нужна помощь, но Харрингтон же такой упертый, что, как ей казалось, мог бы и помереть из-за своей гордости. Она до сих пор не могла понять вчерашний его поступок, когда, хромая, он просто исчез в темноте, отказываясь от какой-либо помощи. А ей не стоило его отпускать, нужно было бежать и проводить его, как минимум. Но это Мелисса поняла уже ночью, лежа в кровати. Как обычно, обдумывая свои несделанные поступки. Перед глазами все еще мелькало его разбитое, вызывающее сочувствие, лицо.    — К нему кто-нибудь заходил в итоге? — спросил Дастин, оглядывая Нэнси, которая все еще была рядом, Робин и обращаясь, наконец-то, взглядом к Мел. Но ему никто не ответил, а Бакли лишь растеряно покачала головой, как бы предполагая, что из-за такой фигни не стоит заваливаться к человеку домой, а стоит дать ему время на выздоровление.    Мелисса на секунду опустила взгляд, чувствуя, как предательски внутри неприятно сжимается что-то знакомое, и это было хуже всего, потому что она уже знала это чувство, знала, чем оно обычно заканчивается. Брюнетка медленно выдохнула и обращаясь к взволнованному Дастину добавила:    — Я схожу к нему после собрания, — сказала она спокойно, будто это было просто логичное решение, — Проверю.   — Я с тобой, — одобрительно кивнул подросток слишком быстро.    — Нет, — мягко, но твёрдо ответила Росс, —Ты останешься здесь, ведь есть дела поважнее, — она чувствовала, как фальшивит голос на слове «дела», как будто ее это вообще сейчас волновало. Естественно, она просто не хотела, чтобы Дастин спрашивал ее, что произошло, когда увидел бы что случилось с его другом. —Если это действительно ничего серьёзного, мы просто потеряем время, — ее аргументы прозвучали вполне логично. Хендерсон, в моменте, хотел возразить, но Мелисса не дала ему этого сделать, — Я быстро, — добавила она тише.   Он сжал губы, но всё-таки кивнул и согласился, потому что выбора у него, все равно, не оставалось.  Мелисса лишь отвела взгляд, стараясь не показывать, что её это задевает сильнее, чем должно. Она поймала себя на мысли, что искала глазами ещё одного человека. Дэвида. Но его тоже не было здесь.    — А Брайт? — спросила девушка, снова делая вид, будто это не особо важно.    — Он отъехал, — быстро, почти на автомате ответил ей Хоппер, не отрываясь от своих чертежей.   — Куда? — нахмурившись спросила Мел, в голове добавляя «надеюсь, не головой». Наверное, он тоже решил не приходить сегодня и придумал себе какое-то другое «важное» занятие. Может, это было и к лучшему. Ведь, честно признаться, девушка ночью также думала, а что будет сегодня, когда они все втроем увидятся, а что скажут? Хотя, казалось бы, какая разница, но все станет слишком очевидно, а ей совсем не хотелось привлекать к себе столько внимания, слушая очередные глупые шутки.    — Он хотел проверить один из выходов у старого сектора, — ответил Джим, будто бы это было очевидно, — Если там что-то изменилось, нам лучше знать заранее, чем потом разгребать.   Прозвучало достаточно логично и на секунду Мел почти приняла это за объяснение. Почти. Но внутри всё равно осталось лёгкое, неприятное ощущение несостыковки, которое она не стала озвучивать, зная все наперед.     Она снова посмотрела на Дастина, на его напряжённое выражение лица, на то, как он пытается не переживать, и поняла, что нужно обязательно сходить, как бы подтверждая это решение еще раз. Мало ли что может произойти за сутки. Или что уже произошло…   Оставшееся время на станции тянулось слишком медленно, Мелисса почти не участвовала ни в каких обсуждениях, упорно делая вид, что она просто слушает и со всем согласна. Девушка лишь закинула ногу на ногу, сидя на неудобном диване и молча изучала лица присутствующих, но мыслями она была уже у дома Стива Харрингтона, волнуясь и переживая одновременно, хотя, непонятно из-за чего еще больше — из-за того, что ему физически плохо или из-за того, что морально плохо ей. Что сказать? Зачем она пойдет? А если он все еще не хочет с ней видеться? Это ударит больнее шальной пули, Мелисса до последнего не хотела в это верить. Нет, она идет узнать только как он себя чувствует, и все, может ему нужна медицинская помощь, ведь неизвестно как сильно Дэвиду удалось его приложить. Но выглядело слишком сильно.   Единственное, что уловила Мел из всей суматохи на радиостанции, это то, что послезавтра шестое ноября и именно в этот день они должны готовить наступательный удар, ведь в этот день, скорее всего, мир может просто разрушиться на части, а похищенные дети, просто на просто, погибнут. Но все это было так, между прочим, и казалось не таким уж и важным, как то, что где-то через несколько улиц находился Стив Харрингтон с разбитым лицом, про состояние которого она ничего не знала. Девушка почувствовала, как стыд за полное отсутствие сочувствия к ситуации, приливает к ее щекам. Ведь здесь она совершенно не для того, чтобы устраивать свою личную жизнь, а именно для того, чтобы помочь и спасти людей. Но может, сегодня, она снова позволит себе быть просто девушкой. Девушкой, которая до конца не может разобраться в себе и сильно переживает за другого, не безразличного ей человека.   Хоть время и тянулось достаточно медленно, но солнце уже успело зайти также быстро, как и вчера и споры стихли, а Мелисса наконец-то порадовалась тому, что на сегодня она свободна и может отправляться по запланированным делам. Молниеносно соскочив с насиженного места, девушка со всеми попрощалась и, кивнув на прощание Дастину, направилась к своей машине, которая стояла возле входа и ждала свою хозяйку.    Девушка старалась успокоиться за то время пока ехала, пытаясь до последнего не представлять, что она ему скажет и как вообще он на нее отреагирует. Сердце снова болезненно сжалось от осознания того, что в его доме она не желанный гость, что вчера перед уходом он продемонстрировал. Мелисса резко выдохнула и вышла из машины, чувствуя нарастающее волнение. Она давно не была в этом районе и не помнила, как выглядит дом, который он арендовывал, но хорошо знала адрес, который назойливо въелся в ее память. Подойдя к нужному дому, она поднялась по ступенькам, останавливаясь прямо возле двери, чувствуя, как сердце стучит еще сильнее и говорить становится невозможно.  Ну все, нужно лишь немного усилий, чтобы собраться и постучать, но увидев дверной звонок Мел быстро нажала кнопку, в ожидании. Но даже спустя десять секунд — ничего. Мелисса обескураженно осмотрелась и снова позвонила в дверь. И опять — ничего. Росс выдохнула, ощущая, как ее уже колотит от переживаний, может его нет дома? Тогда, где он и что с ним случилось? Или звонок сломан? Нет, она же только что нажимала кнопку и звук был.  Но недолго думая брюнетка лишь с силой постучала в дверь, уже было не до прелюдий:    — Стив, открой, это я! — требовательно начала она, думая, что он явно поймет чей это голос и наконец-то откроет, по привычке сразу дергая дверную ручку, но какого было ее удивление, когда дверь покорно со скрипом отворилась в сторону. Не заперто.    Мелисса слегка испугавшись, затаила дыхание, но в ответ была лишь тишина, будто в доме давно никто не двигался, не жил, не дышал полноценно. Внутри было темно.    — Стив, ты дома? Это я, Мелисса, — девушка сделала пару шагов вперед, проходя прихожую и осматриваясь. Темно, как оказалось было не полностью, где-то из кухни тянулся слабый свет, но он не доходил до комнаты, которая находилась сразу напротив кухни, затем уже шла небольшая лестница на второй этаж. Обстановка дома выглядела достаточно просто и незатейливо, все вещи были обыденными, скорее необходимыми и даже имелся беспорядок, но, как будто бы, умеренный, будто бы человеку было совсем не до этого и он редко бывал дома. Сразу было видно, что здесь жил парень, без, какой либо, женской руки, единственное, что могло сойти за жест хозяйки — это занавески в цветочек на кухне.   Мел вошла тихо, почти на цыпочках, хотя не было нужды, не специально, а будто бы по инерции, всегда так делала, когда была в незнакомых темных помещениях. Она также, как и все предметы здесь, погрузилась в легкую постепенно сгущающуюся темноту, после захода солнца, и перевела взгляд на саму комнату и ее взгляд тут же уперся в кровать, которая стояла в углу, у окна, которое находилось сбоку, и Мелисса будто бы вздрогнула от неожиданности, когда заметила его там. Он лежал, отвернувшись к окну по-прежнему ни на что не реагируя.    —  Стив, это я, — снова добавила она и направилась к нему, чувствуя, как в моменте становится страшно от этого безразличия.   — Уходи, — наконец-то глухо отозвался он все также не шевелясь, повернувшись к ней спиной. Стив лежал на кровати, но он не был раздет, а все в той же одежде, в которой он ушёл. Грязь, которую легко можно было разглядеть в этих сумерках, с подтеками на джинсах, оставшимися от путешествия в Изнанку, свитер — кровь и земля от вчерашней драки и пыльного асфальта, и лишь куртка неаккуратно валялась на стуле, который стоял недалеко, будто бы кинутая со злостью.  Он выглядел так словно он просто упал на кровать, как пришел, и больше и не двигался с тех пор.   — Ты как? — только и сорвалось с ее губ, ведь его лица она так и не увидела, парень все еще лежал повернутым к ней спиной, смотря в сторону окна, где на улице уже загорелся первый фонарь. Он явно не был настроен на диалог. На секунду Мелисса расстерялась, совсем не ожидая увидеть его таким. Настолько… Разбитым?    — Зачем ты пришла? — лишь ответил он вопросом на вопрос, голос его был глухим и каким-то безжизненным, словно он собирал остатки последних сил, чтобы спросить ее.    — Ты не пришел на собрание, мы переживали… — Мел больше не нашлась что ответить кроме очевидного, сдерживая внутри себя все свои переживания над которыми она думала все утро. Она перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где возле не горящего ночника стояло, вперемешку несколько закрытых банок пива и газировки. Они занимали почти всю поверхность.  И только сейчас, посмотрев внимательнее, она заметила, как одну банку он прижимает к скуле и еще три штуки валяются у него в ногах. Очевидно, уже не холодные и все такие же полные. Стив держал банку лениво и почти без усилия, будто это было единственное, что хоть как-то помогало ему.   — Приду в следующий раз, — выдохнул он, снова делая усилия, чтобы ответить ей, но не столько физические, сколько моральные. — Я ответил на твой вопрос? Увидимся послезавтра, — не дожидаясь ответа, наконец заключил он, убрав жестяную банку от своего лица, неторопливо положив рядом с собой.    — Нет, не ответил, — уже на выдохе ответила Мел, делая уверенные шаги вперед, постепенно подойдя к кровати и не дожидаясь его следующей реплики, быстро, но осторожно присаживаясь рядом, параллельно включая ночник, наполнив это небольшое пространство негромким светом. И он даже не сразу повернул голову, будто бы до последнего игнорируя ее присутствие.    — Стив… — начала девушка, аккуратно дотрагиваясь ладонью до его плеча, словно боясь сделать ему еще больнее, ведь внутри нее разыгралась уже настоящая буря из сочувствия и слез от увиденного, но она продолжала сдавленно сдерживать эти чувства. Парень лишь, слегка вздрогнув, неторопливо повернул голову к ней, поморщившись от тусклого света, и Мелисса сокрушенно вздохнула, с тоской разглядывая его разбитое лицо — под опухшим глазом уже проступивший синяк, рассеченная скула, разбитая губа, и очень много запекшейся крови, которая так и осталась на коже с того самого момента, как и появилась. Похоже, он даже не стал умываться, а так и лежал все это время. От этого стало еще больнее где-то глубоко внутри.    — Я же попросил тебя уйти, — устав медленно вздохнул парень, переводя на неё взгляд, затем опустив его в сторону, не в силах выдержать ответный удар ее янтарно-зеленых глаз.    — Но теперь я точно не уйду, ты что, даже не обработал? — указав пальцами на его лицо, Росс задала вполне логичный вопрос испытующе смотря на парня. Она прекрасно понимала, как и что, возможно он чувствует, но уже хотела помочь ему и как-то исправить ситуацию, ведь так сильно ощущала, в первую очередь, свою вину.      — Ты зря переживаешь и зря потратила время, — Харрингтон уже полностью развернулся, будто бы немного расслабившись, ложась на спину, продолжая смотреть на свою собеседницу в ожидании ответа.    — Ну конечно, — кивнула Мелисса немного в саркастичном тоне, не в силах больше сидеть и ждать у моря погоды, она поднялась с кровати и направилась на кухню в поисках какой-нибудь глубокой посудины, быстро найдя подходящую, налила туда воды, не забыв прихватить первое попавшиеся визуально чистое полотенце.    — Дверь можешь не закрывать, я люблю, когда в доме прохладно, — с легкой усмешкой, как можно громче проговорил он, чтобы девушка услышала его.   — Не сильно радуйся, я все еще здесь, — также с саркастичной, но легкой и не злой усмешкой парировала Мел, сдвигая рукой банки на тумбочке, освобождая место под миску с водой, которую принесла с кухни, на что Стив лишь нахмурился и вопросительно посмотрел.    — Это что? — не понял он, будучи немного разочарованным, что девушка не послушала его и вернулась. Единственная причина, по которой он хотел, чтобы она ушла — это то, чтобы она не видела его таким. Таким беспомощным, таким разбитым, таким подавленным и даже разбитость выражалась не в физическом увечье, а скорее моральном. Казалось, что сейчас они забрели в тупик, из которого уже нет выхода. И все эти моральные переживания просто сжирали его изнутри, забирая с собой все, что давало ему сил. Еще вчера он чувствовал, что все можно исправить и она будто бы развернулась к нему лицом, а не спиной, как обычно, но этот конфликт с Брайтом лишь добил его окончательно, как будто забрал его надежду на счастье. На Мелиссу.    — Это то, что ты должен был сделать еще вчера, — с умным видом заключила Мел, перебивая его мысли, уже намочив полотенце и немного отжав его. — Расслабься, — она слегка улыбнулась и аккуратно приложила мокрую ткань к его виску, медленно начиная оттуда убирать запекшуюся кровь. Стив поморщился, но промолчал, прикрывая глаза, начиная терпеть не совсем приятные ощущения. — Больно? — уже тише спросила она, снова намочив и приложив полотенце чуть ниже.    — Нет, — глухо на выдохе ответил он, но сопротивляться не стал, что даже немного удивило ее, она думала, он будет, как обычно, сопротивляться и стоять на своем до последнего.    Девушка закатала рукава своего светло бежевого свитера, который был ей велик и выглядел на пару размеров больше, чтобы он ей точно не мешал и продолжила. Еще несколько движений и Мелисса плавно опустилась на его губу, чувствуя, как пальцы дрожат и почти не слушаются. Все это было слишком ужасно, не так она все хотела. А точнее вообще не хотела ничего. Единственной ее мыслью было — доделать все рабочие дела и сверкая пятками убраться из этого города, но в какой мент все пошло не по плану и зашло дальше чем нужно? Его усталые и грустные глаза сопровождали каждое ее движение, но он молчал, будто бы сам боялся нарушить звенящую тишину и спугнуть этот интимный акт заботы, хотя, еще пять минут назад мечтал о том, чтобы она этого не делала, но ровно до тех пор, пока она не коснулась его.    — Думаю, все, — с облегчением выдохнула Мел, опуская полотенце в миску, где вода была уже розового цвета, а само полотенце давно потеряло свою светлоту и стало красным.      — Спасибо, — глухо и неуверенно ответил парень, внимательно посмотрев на девушку, которая снова поднялась с кровати и ответно посмотрела на него.    — Ну а теперь давай, иди в душ, — с усмешкой утвердительно, даже приказывая, сказала Росс, кивая головой в предполагаемую сторону. На что он лишь устало помотал головой.    — Я ничего не хочу, — тихо пробормотал он и прикрыв глаза, попытался отвернуться обратно к окну, чувствуя, что у него нет никакой энергии даже на то, чтобы встать с кровати. Будто бы эта суточная депрессия выжала из него все жизненные силы, будто бы в какой-то момент его стержень оказался сломан и не успел восстановиться.    — Я не спрашиваю.   — Мне нормально, — отмахнулся он от нее, посмотрев снова, и в этом взгляде было что-то упрямое, почти детское. Протестующее.    — Не нормально, — она медленно выдохнула, но старалась оставаться спокойной и даже немного мягкой, и контролировать свои эмоции, особенно в тот момент, когда он решил вести себя, как глупый подросток, добивающийся непонятно чего. Пауза затянулась, но после того, как они перебросились взглядами, он медленно сел на кровати, проведя рукой по своему лицу, неосознанно поморщившись.     — Ладно, — ответил он тихо, как будто сдаваясь, но не ей, а уже себе. Ведь она была права. Да и спорить с ней было, как уже выяснилось, бесполезно. Он с усилием поднялся, будто тело не хотело двигаться и прошёл мимо неё, не касаясь, но слишком близко, ощущая ее присутствие всем телом. Мелисса, постояв пару секунд, проследовала за ним, надеясь, что он без проблем дойдет до места назначения.   — Ты следить за мной будешь? — глупо усмехнулся он, обернувшись и посмотрев на девушку, которая стояла за его спиной у входа в душевую комнату.    — Мечтаю, — отчеканила она, с силой включая свет на выключателе, — Иди, и не умирай там, — слегка улыбнулась Мелисса, и с чувством полного удовлетворения, что удостоверилась, чтобы он действительно дошел целым, развернулась и пошла обратно, — Я пока уберу свинарник, который ты навел.    Стив лишь хмыкнул, разворачиваясь обратно к двери и заходя внутрь, где сразу его встретило зеркало с собственным отражением. Выглядел он просто ужасно. Мелиссе, конечно, удалось убрать немного крови и грязи с его лица, но все равно все это выглядело просто невозможно, особенно волосы, в районе ушей, которые слиплись и были бордового цвета. Стив оперся на раковину и глубоко вздохнул, ощущая себя подавленным, даже раздавленным. И униженным. Конечно, он мог бы избежать всего этого, если бы просто вовремя промолчал и не стал провоцировать, но в моменте ему стало сложно остановиться, потому что выносить поведение Дэвида ему было нереально сложно и уже даже невозможно.     Харрингтон, простояв еще минут десять, пытаясь прийти в себя, решил таки заняться делом, и первым сняв свой вусмерть изгаженный свитер, снова посмотрелся в зеркало, будто бы что-то поменялось, но вместо какого-либо удовлетворения он лишь посмотрел на свою светлую футболку, под которой проступали кое-где красные пятна. Спустя еще через минуту он, поморщившись от отвращения то ли к себе, то ли к этому придурку Дэвиду, разглядывал все ссадины и синяки на своем теле.    Шум воды быстро заполнил пространство почти сразу, Стив, опираясь ладонью об плитку, стоял под душем, в другой руке держа зубную щетку, словно сосредоточившись на том, что нужно сделать. Вода стекала по коже, по синякам, по плечам, и он стоял неподвижно, будто хотел смыть не грязь, а что-то другое. И, чем больше утекало воды в слив, тем легче ему становилось, словно она, действительно, смывала его хандру и глубокую усталость. Он снова провел рукой по волосам, смывая все остатки пены, продолжая еще долго стоять под струями воды, в надежде смыть все, что тревожило и волновало его последние полтора года.   Он не обернулся, когда ему послышалось, как скрипнула ручка на двери, но почувствовал ее присутствие всеми клетками тела, чувствуя, как она остановилась сзади совсем близко. Настолько близко, что он ощутил тепло ее кожи сквозь струи воды. Она неторопливо обхватила его сзади, приложив ладони к его груди, слегка опускаясь ниже. Он лишь резко замер, как будто его выдернули из мыслей и немного повернул голову, как будто отзываясь на ее присутствие, слегка прикрывая глаза. И через минуту повернулся полностью.    Мелисса оказались слишком близко, без привычной дистанции, без слов, за которыми можно спрятаться, без холодных масок, которые она меняла, как перчатки. Она стояла перед ним обнаженная, как открытая книга, которую он так долго не мог прочитать и понять ее суть. Вода лишь стекала между ними, смывая остатки всех недосказанностей и боли. Стив смотрел на неё чуть растерянно и напряженно, как будто не был уверен, что имеет право на этот момент, пытаясь понять, что сейчас у нее в голове, и в какую игру хочет поиграть сегодня. Расстояния между ними катастрофически не осталось, а ее руки все еще были на его поясе, но уже касались спины от чего у парня побежали мурашки.    — Зачем ты пришла? — наконец тихо спросил он, смотря в ее глаза и видя там совсем не то, что он обычно видел за последнее время. Он все еще пытался себя контролировать, уже чувствуя, как этого совсем не получается. Ведь она рядом, такая манящая, такая недоступная и доступная одновременно.    Мел не ответила сразу, чувствуя от него запах какого-то морского шампуня и зубной пасты, и подняв руку лишь коснулась его лица, осторожно, почти невесомо, проводя по скуле, где уже темнел синяк:  — Стив… — она выдохнула его имя, и в этом «Стив» — было больше красноречия чем в любой поэме, и он все понял уже без слов.    Повисла пауза, и он закрыл глаза на секунду, как будто все также слишком напряженно выдыхая, а когда открыл, расстояния совсем уже не было. Он поцеловал её первым, медленно накрывая ее мокрые губы своими. Не резко, не жадно, а сначала почти осторожно, как будто проверяя, не отстранится ли она, не передумает ли, но девушка ответила сразу, глубже и еще ближе. И в этом поцелуе не было спешки, только то, что они накопили за эти годы, и что они оба слишком долго держали внутри.   Его руки сначала осторожно легли ей на талию, затем крепче, будто бы он боялся, что она исчезнет, если не удержит. Она снова придвинулась еще ближе. И это уже не было случайностью. Вода, казалось, стала еще горячее и дыхание тоже. Теперь ее волосы были такими же мокрыми, как и у него, стоя под резкими и горячими от них двоих струями.   Он оторвался лишь ненадолго, утыкаясь лбом в ее влажный висок:  — Я не знал, что тебе нравятся инвалиды, — почти шёпотом, с легкой усмешкой, констатировал он, вспоминая их первую ночь в отеле, когда на его животе не было живого места. —  Я бы тогда уже давно разбил себе лицо чайником, — она лишь чуть улыбнулась в ответ, и уже без осторожности снова поцеловала его.   Он закрыл глаза на секунду, и в этом коротком жесте было больше облегчения, чем он позволил бы себе показать днём. Стив коснулся её щеки, осторожно, будто боялся, что Мелисса отстранится, но она только подалась навстречу его руке, и это движение оказалось важнее любых слов. Их поцелуй снова начался слишком медленно, не как вспышка, не как срыв, а как что-то, к чему они оба шли слишком долго, сдерживая себя, отступая, делая вид, что могут обойтись без этого. Он был тёплым, глубоким, тянущимся, в нём чувствовалась усталость, боль, накопленное напряжение, и одновременно — странная нежность, почти осторожность, как будто каждый из них боялся причинить другому боль своими опрометчивыми действиями. Стив снова притянул её ближе, контролируя расстояние, и теперь между ними не осталось ни сантиметра воздуха, только тепло кожи, дыхание, которое сбивалось с каждым новым движением. Её пальцы скользнули по его плечам, по спине, задержались на затылке, и в этом прикосновении было что-то почти отчаянное — как будто она не просто обнимала его, а тоже пыталась удержать, зафиксировать этот момент в своей памяти, не дать ему прекратиться.   Парень оторвался лишь на минуту, чтобы выключить воду, посмотрев на неё, и в его взгляде было слишком много: вопрос, благодарность, страх и желание одновременно.Мел провела ладонью по его щеке, там, где ещё оставался след удара, и наклонилась ближе, снова касаясь его губ, как бы, не давая ему повода для сомнений. И это было ответом.      Даже после того, как кран был закрыт, с волос все еще стекали крупные капли воды, плавно струясь по разгоряченному телу, совершенно не обращая на это внимания, Стив, опуская ладони на ее бедра, с небольшим усилием, подхватил девушку, на что она лишь крепче прижалась ощущая всем телом его возбужденную дрожь и холод, и спустя несколько минут они уже были у кровати, оставляя мокрые следы воды на полу, но им было слишком все равно.    Кровать встретила их новым беспорядком из подушек и одеяла, который оставила за собой Мелисса, когда недавно убирала банки и вытряхивала покрывало, и в итоге выкинула его на пол, чтобы потом отправить в стирку, но теперь это не имело значения. Стив опустил ее первой, но вскоре уже откинулся на спину, увлекая её за собой, и в этом движении уже не было ни сомнений, ни попытки остановиться. Оказываясь сверху, она провела рукой по его лицу, чуть задерживаясь у уголка губ.   — Больно? — на выдохе негромко спросила она, пристально смотря на него.   — Уже нет, — он покачал головой и снова притянул её к себе за талию, где кожа была еще слишком влажной, не отпуская, как будто если ослабит хватку, то она передумает, уйдёт, исчезнет вместе с этим моментом.   Каждое прикосновение становилось чуть глубже и увереннее, как будто они заново учились чувствовать друг друга, без прежних защит, без необходимости отступать. Стив прижимал её к себе с каждым разом все крепче, чем раньше, и в этом не было грубости, лишь только желание быть ближе, ещё ближе, как будто расстояние само по себе было чем-то уже опасным. Мелисса отвечала так же, не отстраняясь, не сдерживаясь, позволяя себе быть в этом моменте полностью, без оглядки на завтра, без попытки всё контролировать. Быть собой.    Стив лежал на спине, тяжело дыша, и впервые за долгое время не пытался держаться, не пытался выглядеть сильнее, чем есть, он просто позволял себе быть перед ней таким, какой он есть, с разбитым лицом, с синяками, с усталостью, которая наконец прорвалась наружу.  Мел, проведя пальцами по его щеке, очень аккуратно, как будто касалась не мокрой кожи, а чего-то более хрупкого, и он едва заметно вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, чуть повернул голову навстречу её ладони, закрыв глаза, будто это прикосновение было тем, чего ему не хватало сильнее всего. Он в свою очередь снова проскользил пальцами к ее талии, неторопливо поднимаясь по линии груди, нежно впечатывая каждое свое прикосновение.   Она склонилась ниже и её, все еще мокрые, волосы коснулись его груди, и он лишь резко вдохнул, потому что это ощущение оказалось неожиданно острым и слишком живым. Её пальцы прошлись по его ключицам, задержались на синяках, и в этом прикосновении не было жалости, только внимание, почти нежность, от которой внутри становилось тише. Девушка наклонилась ещё ближе, касаясь губами его кожи там, где осталась тёмная полоса от удара, и это было так мягко, так не похоже на боль, к которой он привык, что он невольно выдохнул её имя, которое будто бы потонуло в глухом стоне: — Мел…   Росс не ответила словами, только ответно провела губами ниже, медленно, слишком медленно почти изучая, как будто запоминала его через касания, через тепло и дыхание. Стив запустил пальцы в её волосы, слегка удерживая, но не направляя, все еще оставляя власть и право выбора ее влажным губам. Движения становились смелее, но не были резкими, а только лишь уверенными. Как будто она больше не сомневалась.   Она проскользила дыханием ниже, очерчивая губами вниз, по животу, и здесь была не только ласка, не только забота — здесь было желание, которое она больше не прятала, не контролировала, и не могла сдерживать. Стив на секунду задержал дыхание, чувствуя каждое ее прикосновение пальцев и губ в районе паха. И лишь резко выдохнул, когда её касания стали глубже, ощутимее, когда она перестала быть осторожной и стала настоящей, такой, какая она есть, без границ, без сдерживания, такой какой он видел ее тогда в отеле. Он слегка приподнялся все еще не выпуска ее волосы из своей руки, но почти сразу снова опустился обратно, будто понимая, что сейчас лучше просто чувствовать. Его пальцы сжались в её волосах чуть сильнее, но не пытаясь остановить ее ласки, а чтобы удержаться самому. Мелисса двигалась медленно, удерживая это напряженное возбуждение, которое нарастало с каждой секундой, с каждым её касанием и каждым его ответным вдохом.   И в какой-то момент он поймал себя на мысли, что перестал думать вообще. Остались только эти сладкие ощущения. Только она. Стив закрыл глаза, запрокинув голову, запуская пальцы в свои волосы и тихо, почти срываясь, выдохнул: — Ты… Не останавливайся…   Мел едва заметно улыбнулась, когда он снова простонал, чувствуя, как по телу все еще пробегают токовые разряды, но не подняла головы, не отвечая ничего, просто продолжая, ещё глубже, ещё ближе, как будто сама терялась и возбуждалась в этом не меньше, чем он.  Это было то самое чувство, которое они слишком долго держали взаперти, и которое теперь наконец прорвалось наружу, и сжигает их без остатка.   Стив не хотел давать кончаться этому моменту и перехватил её движение почти когда был на грани, когда дыхание у него уже сбилось окончательно, когда тело ещё помнило её прикосновения, и в нём это откликнулось чем-то почти жадным — не взять, а вернуть, почувствовать её так же глубоко, так же горячо. Он мягко, но настойчиво потянул её вверх, за волосы, возвращая к себе, и на секунду просто прижал к груди, уткнувшись лицом в её волосы, ощущая все тот же знакомый запах вишни и ментола, будто ему нужно было снова заземлиться, снова почувствовать её целиком.   — Подожди… — хрипло и низко выдохнул парень, прикрывая глаза, пытаясь немного восстановить дыхание.   Она чуть усмехнулась сквозь дыхание, но не отстранилась, а только провела пальцами по его груди, как будто давая ему то самое время.   Через минуту, Стив уже плавно перевернулся вместе с ней, так, что она оказалась снизу, но не прижатой, а скорее удержанной, как будто он всё ещё боялся сделать хоть что-то, что может разрушить эту связь. Он не сразу коснулся ее тела, а лишь сначала просто смотрел на неё, изучая, пытаясь запомнить каждый изгиб, который беспощадно сводил его с ума. Не успела Мелисса дотронуться до его влажных волос, которые так непривычно растрепанно торчали в разные стороны, как его рука медленно скользнула вдоль её тела, вычерчивая пальцами дорожку от шеи до груди, не спеша, не требуя, а как будто нежно спрашивая разрешения каждым прикосновением. Девушка чуть выгнулась ему навстречу, не в силах сдержать кроткий стон. И это был ее ответ. Наклонившись, он поцеловал её, накрывая губами ее губы и чуть ниже, медленно, оставляя за собой не просто касания, а ощущение, будто он действительно изучает её, как что-то важное и не случайное. Его ладони держали её крепче, чем раньше, но всё ещё бережно, как будто он не хотел потерять контроль, но и не хотел сдерживаться полностью. Как будто все еще была не пройденная грань. Когда он опустился ниже, её дыхание стало другим, а с губ сорвался очередной стон. Она не сдержалась, сжала его плечи, когда он, наслаждаясь каждым сантиметром ее нежной кожи, обводил языком очередной изгиб, и здесь было только безумное напряжение, которое терпеть с каждой секундой становилось невозможно. Он чувствовал это, и отвечал на каждый ее вдох и выдох. Не только механически, но и так будто каждое его движение было продиктовано только одним — сделать так, чтобы она чувствовала его так же сильно, как он её. Так, чтобы она нуждалась во всем этом. Пальцы скользнули в его волосы, задержались там, сжались, и он тихо выдохнул, не отстраняясь, наоборот, углубляя это ощущение,  проникая в нее как можно дальше, делая это более явным, более настоящим.   — Стив… — её голос сорвался, тихо, почти неосознанно, но он лишь прикрыл глаза, ощущая кожей, как нуждался в том, чтобы она звучала так, будто бы так сильно желала его.   Парень поднялся выше, переводя на нее взгляд и задержался возле её губ, дыша уже одним воздухом на двоих.   — Я здесь, — так же тихо ответил он, снова найдя ее губы, но теперь уже поцелуй был другим, более напряжённым, более жадным и даже немного резким чем раньше, словно каждый отчаянно желал одного и того же, как будто они оба уже не пытались сдерживаться.   Он провёл рукой по её бедру, прижимаясь грудью к ее груди, притянул ближе, и это движение было уже не вопрошающим, а скорее решающим. Мел ему ответила сразу и без сомнений, поддаваясь навстречу, и это ощущалось, как то самое «да», которое не нужно проговаривать. Когда Стив оказался ближе, когда расстояние между ними исчезло окончательно, он на секунду остановился, уперевшись лбом в её лоб, тяжело дыша, будто давая себе или ей последнюю возможность осознать, что происходит.   — Скажи мне, что хочешь... — почти шёпотом начал он, но не потому что сомневался в ней или в себе, а потому что это было слишком важно услышать.    — Я хочу тебя всего, — она открыла глаза, посмотрев на него так, что у него внутри всё сжалось. И этого было достаточно. И это было правдой. Она впервые за долгое время разрешила себе поддаться сердцу, а не голове.    Парень двинулся медленно ей навстречу, врываясь в ее тело, оставляя за собой лишь протяжный стон. Неспешно и нежно, не потому что не мог быстрее, а потому что хотел почувствовать, каждый момент, каждую реакцию ее тела, как и она, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе. Мелисса сжала его плечи сильнее, почти впиваясь ногтями в кожу, притягивая ближе, и это все, что между ними копилось слишком долго. Его дыхание быстро сбилось, и он уткнулся лицом в её влажное, но уже не от воды, плечо, почти теряя контроль над собой, еле удерживая ритм, который был не скоростью, а глубиной, чтобы не потерять это ощущение.   — Скажи, если… — начал он, но не смог договорить, а она лишь покачала головой и пальцы в его волосах сжались сильнее.   — Прошу, не останавливайся, — простонала девушка на выдохе, закинув ногу ему за спину и с силой надавливая сзади, чувствуя лишь то, как не может и не хочет больше ждать.  И он не останавливался, а лишь двигался так, будто в этом было всё, что у него есть, будто это действительно был единственный момент, который нельзя упустить, забыть и простить себе, и она отвечала так же полностью, без остатка, не оставляя между ними ничего лишнего. И это ощущалось тем, что наконец стало настоящим.         Стив не сразу понял, в какой момент всё перестало быть просто прикосновениями и стало чем-то большим, чем-то, от чего перехватывало дыхание не из-за близости, а из-за чувства, которое накрывало сильнее любого движения. Комната была полутёмной, только свет из окна и глухого ночника ложился на кровать мягкой полосой, и в этом свете её кожа казалась почти нереальной, тёплой, живой, настоящей — слишком настоящей для того, чтобы это можно было назвать реальностью. Парень сидел, оперевшись спиной о стену у окна, всё ещё тяжело дыша, и смотрел на неё так, будто боялся, что, если отведёт взгляд, она исчезнет. Мелисса была ближе, чем когда-либо, слишком близко. Она сидела у него на бёдрах, чуть склонившись вперёд и её, почти сухие, слегка влажные, волосы касались его лица, щекотали кожу, и он не отстранялся, а наоборот, тянулся к этому, как будто это было единственным что удерживало его здесь. Стив провёл руками по её спине, медленно, почти осторожно, будто всё ещё не до конца верил, что может касаться её вот так, без сопротивления, без разрешения, без расстояния между ними. Мел наклонилась ближе к его губам, и они снова встретились в глубоком и нежном поцелуе. Так целуют, когда не хотят отпускать, когда в каждом движении больше, чем просто желание.   Её пальцы сжались у него на плечах, чуть сильнее, чем нужно, и он ответил тем же — притянул её к себе, почти вжимаясь торсом в ее грудь, будто боялся, что она отодвинется, передумает, исчезнет так же внезапно, как и появилась. Он не мог оторваться, да и не хотел.    И когда всё-таки пришлось вдохнуть, он не отпустил её далеко — только на секунду, чтобы снова коснуться лбом её лба, закрыть глаза и просто почувствовать, что она здесь.   — Я не думал… — начал он тихо, и его голос, слегка подрагивая, сорвался на выдохе.    — Что именно? — спросила Мелисса так же тихо, будто бы тоже боялась громкостью нарушить все это сокровенное, что происходило сейчас между ними.    — Что ты придешь, — парень усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной легкости, и он не имел ввиду визит домой, а то, как она сегодня открылась ему. Стив провёл большим пальцем по её щеке и лишь добавил, — Ко мне.     Она замерла на секунду, словно обдумывая такие простые его слова, и в её взгляде что-то изменилось, стало глубже и одновременно мягче. Мел медленно провела пальцами по его щеке, задерживаясь на линии челюсти, будто собираясь с мыслями и наклонилась ближе, коротко касаясь его губ снова. Она и сама не знала ответа на этот вопрос, так как просто поддалась порыву, когда своим присутствием, он стал тем самым невозвратным катализатором для нее. Наверное, потому что она просто устала сдерживаться, устала думать, как лучше, устала переживать каждый раз, как в первый, и, казалось, сегодня она поняла, что наконец-то сможет довериться ему и рассказать то, что так душило ее изнутри очень долго время.    Стив молчал и смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту лица, каждое движение, каждый вдох, и в этом моменте в нём что-то окончательно сдвинулось.    — Я люблю тебя, Мелисса Росс, — сказал он глухо, в ее теплые губы, все также, смотря на ее полуопущенные ресницы, не отстраняясь, и не давая себе времени подумать. Это вырвалось без шутки и без защиты, заставая его самого врасплох. Просто, как правда, которую ему больше нельзя было держать внутри. Он полюбил еще тогда, когда первый раз она посмотрела ему в глаза, а баре, и улыбнулась, пусть даже и улыбка была пьяной, но она была настоящей. Он полюбил ее еще тогда, когда первый раз танцевал с ней, когда они смотрели на ночные звезды, когда они первый раз поцеловались под луной, тогда, когда принадлежали друг другу в том мотеле. И он любил ее даже тогда, когда она сделала вид, что не знает его. Любил ее, когда она не допускала его в свое сердце, любил ее, когда она была холодной, любил ее, когда она так самоотверженно была готова помочь каждому, и когда она готова была выстрелить в него. Он любил ее всегда с первого и до последнего вздоха, несмотря ни на что. Любил в те моменты отсутствия, пытаясь найти этой сумасшедшей любви замену, но у него не получалось и дальше он уже не пытался. Сменяя одну за другой, он больше не искал этих янтарно-зеленых глаз в других, больше не представлял ее, целуя очередную девушку. Этого было уже не повторить и оставалось только жить с этим чувством, которое распространялось по телу, как поражающая чума.    Девушка замерла, но пальцы у него на спине чуть сжались. И он уже почти пожалел, что сказал это вот так, резко, без подготовки, как всегда, слишком прямолинейно о том, что чувствует, но она вдруг обняла его в ответ сильнее, почти так же отчаянно, как он её.   — И я люблю тебя, — ответила Мел сначала, а потом лишь чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Стив тоже на секунду просто замер, глядя на неё, как будто не до конца верил, что услышал это.   — Скажи ещё раз, — почти шёпотом попросил он, желая услышать эти слова еще раз, ощущая тех самых диких бабочек, про которые все всегда рассказывали, в низу своего живота.    — Я люблю тебя, — уже более уверенно ответила Мелисса, не убегая и не пряча от него свой взгляд, а наоборот лишь провоцируя на отчаянную открытость и честность. В которой, порой не могла признаться самой себе.  Стив притянул её к себе снова, поцеловал, глубже, сильнее, не сдерживаясь, как будто теперь можно было всё, потому что она сказала это, потому что это стало настоящим, потому что между ними больше не было того расстояния, к которому они оба так привыкли. Его руки скользили по её спине, по её плечам, удерживая, запоминая, и в каждом движении было не желание взять, а желание не отпустить. Она отвечала тем же, сплетаясь с ним в одно целое, держась за эту минуту, будто сама боялась, что все может слишком быстро исчезнуть. И это было будто бы болезненно, как будто они оба слишком долго держали это желание внутри, слишком долго не позволяя себе быть друг для друга всем. Парень обнимал её, крепко, почти до боли, утыкаясь лицом в её шею и просто замирая, дыша вместе с ней, чувствуя, как всё внутри постепенно успокаивается, собирается в одну точку. Мел лишь крепче обняла его в ответ, и этого было достаточно.     Он не успел понять, как незамедлительно оказался над ней почти сразу, будто не выдерживая расстояния даже в несколько сантиметров, будто сама мысль о том, что между ними может остаться хоть что-то пустое, была невыносима. Его ладони скользнули по её рукам и остановились на запястьях, мягко, но крепко, переплетая пальцы, удерживая, как будто ему нужно было чувствовать, что она здесь полностью, не ускользает. Стив наклонился ниже, утыкаясь лицом в её шею и ключицы, вдохнул глубоко, жадно, как будто действительно не мог надышаться, и это было не столько дикое желание, а скорее страх и необходимость убедиться, что она живая, тёплая, настоящая, а не фантазия от марихуаны.    — Ты даже не представляешь… —негромко начал он и голос его сорвался в некой вожделенной ломоте, — … Как долго я пытался не чувствовать это. — Мелисса лишь провела рукой по его спине, медленно, задерживаясь, будто запоминая каждую линию его тела, каждое напряжение под кожей, и в этом прикосновении не было игры, только правда, которую она больше не пыталась прятать.   — Я тоже пыталась не позволять себе, — ответила она тихо, и немного осеклась, будто бы сказала, что-то лишнее для самой себя, но она больше не могла молчать, когда он вот так открыто и беззащитно признавался ей, полностью обнажая свое сердце. И пальцы лишь сжались сильнее, а она добавила, — Потому что знала, что если позволю… Уже не смогу остановиться.   Стив поднял голову, посмотрев на Мелиссу так близко, что их дыхание снова смешалось, и в этом взгляде было что-то почти глубоко болезненное, будто он искал подтверждение в её глазах каждую секунду и не мог насытиться этими моментами, думая, что стоит ему только моргнуть и все это окажется неправдой.   — Не останавливайся, — прошептал он, словно сейчас это звучало, как молитва, — Пожалуйста… не сейчас, — Девушка кивнула едва заметно, и это движение было таким искренним, что у него внутри всё сжалось и он снова сдавил пальцами ее запястья над головой, и наклонившись, поцеловал её, не спеша, глубоко, задерживаясь в каждом касании, будто растягивая момент, делая его длиннее, чем он есть, потому что где-то внутри уже жила предательская мысль, что этого может не хватить.    Расцепляя пальцы, которые, казалось, намертво вплелись в кожу, Мелисса лишь чувствовала, как уже знакомая волна возбуждения поднимается с новой силой и оседает где-то в районе живота. Девушка коснулась его лица, неторопливо запуская ладонь в его мягкие волосы, от чего он на секунду прикрыл глаза.    — Я всё время думал о тебе, — снова сказал он между поцелуями, почти сбивчиво, словно опять боялся, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда, — Даже когда делал вид, что не думаю… Это не исчезало, ни на секунду.   Она закрыла глаза, прижалась к нему сильнее, и в её дыхании появилась дрожь. — Тогда не отпускай это чувство, — попросила Мел и закрыв глаза, прижалась и подалась ему навстречу, улавливая взаимную дрожь в их дыхании, — Я больше не хочу снова быть для тебя чем-то, что можно пережить.   И именно сейчас она почувствовала, что вряд ли когда-то сама сможет забыть его, забыть все, что между ними было, забыть все, что он сказал ей сегодня. Он был для нее глубокой вспышкой в ночи, которую увидев лишь раз, ты не сможешь забыть никогда, и всегда будешь вспоминать о том, что увидел.    — Ты никогда не была чем-то, — Стив резко выдохнул, будто это задело его глубже, чем он ожидал, но сказал глядя ей прямо в глаза, — Ты была всем, просто я… — парень запнулся, и положив ладонь на ее шею, поднялся выше, касаясь пальцем губ, — Я не знал, как с этим жить. Мелисса скользнула ладонью по его синяку на лице, аккуратно разглаживая ссадину ниже, как будто успокаивая, и сама слегка улыбнулась сквозь это уже повисшее напряжение.   — Теперь знаешь? — на что он лишь сдавленно и медленно кивнул.     — Теперь я не хочу жить без этого, и вряд ли смогу, — слова прозвучали тихо, но честно, словно токовый разряд, и в них не возникло сомнения. Она втянула воздух, будто бы мозг не смог обработать столько новой и обнаженной информации, будто это было слишком много сразу, и на время закрыла глаза, прижимаясь к нему лбом.   — Тогда люби меня, — прошептала девушка, потихоньку открывая глаза, будто потом может пожалеть, о том, что скажет и добавила, — Не потом, не когда всё закончится… А сейчас… Так, как будто это единственное, что у нас есть.   Стив замер на долю секунды, будто бы опьяненный, и в этой паузе прочитывалось все — страх, облегчение и осознание того, что она говорит то же самое, что и чувствует он. Что для нее было слишком несвойственно. Несвойственно до сегодняшней ночи, потому что он уже услышал больше, чем должен был.    — Я буду любить тебя в каждом моменте, который у нас есть… Слышишь? — парень наклонился ниже, снова целуя её, глубже, сильнее, как будто слов выразить все свои чувства уже не хватало, на что Мел лишь кивнула, не открывая глаз, и сжала его руки в ответ, будто удерживая его здесь, в этом мгновении.   — Запомни меня такой, — тихо сказала она, будто бы пыталась исправить все, что было до, где она причинила ему слишком много боли по собственному желанию и не хотела сейчас это до конца осознавать, чувствуя, как в животе сжимается болезненный комок. Стив отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо, проведя пальцами по щеке, по линии губ, как будто действительно пытался запомнить после ее слов.    — Я запомнил тебя с первого взгляда, — ответил он, и голос его стал легче и мягче, — И больше никогда не хотел забывать, — казалось, его безумная честность сегодня только уничтожала ее, но он не мог не говорить, больше не мог молчать и держать эти слова внутри.   Она посмотрела ответно в его карие глаза, и в них была та самая правда, от которой невозможно отмахнуться и проигнорировать, и он лишь снова наклонился к ней, утыкаясь лбом в её лоб, прикрывая глаза, и в этом жесте было больше близости, чем во всём, что происходило до.   — Я люблю тебя, — сказала Мел уже спокойнее, но ещё глубже, как будто это было уже не признанием и стало чем-то постоянным.   — Я люблю тебя, — повторил он, и в этот раз это не звучало как слова, это было как дыхание, без которого уже невозможно было существовать.       Ночь тянулась медленно, почти вязко, как будто сама не хотела заканчиваться. Они не пытались говорить о будущем, не пытались разобраться во всём, что между ними было сломано или недосказано. Они просто были рядом, слишком близко, чтобы все это потом оказалось неправдой, слишком честно, чтобы притворяться. И в этой близости была тоска по тому, что уже было потеряно и потрачено, и надежда, которую никто из них не озвучивал, и тихое, упрямое, гадкое  чувство страха.   Когда Мелисса наконец уткнулась лицом ему в плечо, уже уставшая, но спокойная, Стив провёл рукой по её волосам медленно, почти машинально, и в этом жесте было что-то удивительно домашнее, тёплое, почти забытое и даже не совсем знакомое для них двоих.      Он не спал ещё долго, слушая её ровное дыхание на своей груди и чувствуя, как она остаётся рядом. Ее лицо освещало, совсем недавно выглянувшее из-за горизонта солнце, что девушка невольно поморщилась от света и крепко прижалась к нему, заключая в объятия, и только тогда он смог немного расслабиться и прикрыть глаза.  И впервые за долгое время Стив не пытался представить, что будет дальше, не желая, чтобы это заканчивалось.  Потому что этой ночью ему было достаточно того, что она не ушла.