На грани

Воздух в салоне Блейзера можно было резать ножом, за полтора суток пути он превратился в густой, липкий коктейль из запаха дорожной пыли, остывшего кофе и того самого животного напряжения, от которого у Стива звенело в ушах.   Первые минуты после остановки были нормальными, но потом дорога стала быстрее, и вместе с этим стало меньше пауз между движениями. Харрингтон держал руль одной рукой, вторую оставил на коробке передач, и каждый раз, когда он переключал скорость, его рука оказывалась ближе к ее колену. Каждый, гребаный раз. И понял он это только на третьем переключении, и перестал смотреть на руку вообще.   — Ты сегодня молчаливый, — вдруг нарушила эту вязкую и душную тишину Мелисса, перебирая пальцами свой ремень безопасности.   — Я за рулем, — лишь коротко ответил парень, пытаясь даже не смотреть вправо.   В ушах Харрингтона все еще стоял тот противный, вакуумный шум из иллюзии, перед глазами, как пятно, застыл образ детской кроватки Энн, обломанные прутья и густая, темная кровь, медленно стекающая вниз. Этот образ преследовал его, стоило только моргнуть, осознание того, что Энни не контролирует этот кошмар, что она может случайно расплавить ему мозги собственным страхом, давило на грудь бетонной плитой, ему было страшно до дрожи в коленях, до тошноты. Но, здесь, в этом же пространстве, всего в полуметре от него сидела Мелисса, и Стив чувствовал ее присутствие каждой клеткой кожи. Тело уже давно забыло, что такое контроль, и выдавало самую подлую реакцию из возможных, на фоне кровавых видений и ужаса за дочь. Его накрывала волна дикого, неконтролируемого вожделения от того, что рядом просто была она. Она, которая воткнула ему в сердце нож и прокрутила несколько раз. И даже это казалось не аргументом против тела, которое уже не может.    «Ты урод, Харрингтон» — лишь зло подумал он, впиваясь пальцами в руль, — «Твой ребенок вечером чуть не стер тебя в порошок, а ты думаешь о том, как на Мелиссе натянута эта черная футболка?»   Но Стив ничего не мог с собой поделать, каждый шорох ее одежды, каждый вдох Мелиссы Росс в этой тишине заставлял его вены вздуваться. Это было какое-то извращенное самопожертвование организма, пытаться доказать, что он еще жив, что он ощущает, что запрещал испытывать столько лет, через эту пульсирующую, тупую жажду. Он чувствовал себя грязным, и хотелось лишь засунуть голову под ледяную воду, чтобы вымыть оттуда и окровавленную кроватку Энн, и этот навязчивый образ Мел, прижатой к кровати мотеля. Казалось, будто бы его колотило, между лопаток застыл холодный пот от увиденного кошмара, а в паху ныла тяжесть, которую некуда было деть, он ненавидел свою биологию в этот момент, эту машину, эту дорогу и эту тишину, в которой его страх за Энн так уродливо переплетался с желанием Мелиссы.   Смешные истории Стива и Энни закончились еще несколько миль назад, сменившись тяжелым, рваным дыханием. Мел спинным мозгом чувствовала, как он взвинчен, как его распирает от невысказанного желания и злости. Но для нее этот физический жар был почти спасением по сравнению с тем ледяным ужасом, что разворачивался внутри.   Слова парня, брошенные им вечером, до сих пор стояли у нее в ушах — «Ты рассыпалась пеплом одуванчиков...». Мелиссу резко прошиб холодный пот. Он не должен был этого видеть, но Энн... Маленькая, поломанная Энн… Девушке было до боли жалко девочку, но эта жалость смешивалась с первобытным страхом, ребенок буквально транслировал ее ПТСР прямо в мозг Стиву, обнажая ее былые шрамы, которые Мел так тщательно скрывала под холодной маской, и совсем не для того она прекратила все их отношения, чтобы он вот так вот бесконечно жалел ее и сочувствовал. Она не хотела видеть в его глазах жалости, не хотела сближаться снова, не хотела давать ему надежду, которую сама считала мертвой. Каждый его случайный взгляд, сейчас ощущался как попытка вскрыть зажившую, но все еще пульсирующую рану, покрытую сухой коркой. Но Мел так и не знала, что ждет их дальше, что будет во Флагстаффе, куда ей придется податься после и сколько все, то, не знаю что, к чему они так пытаются приехать, будет длиться. Стив. Сейчас он просто сходит с ума от всех событий, но это временно. Как только они окажутся в привычном ритме жизни, он забудет обо всем, что так сильно угнетает его сейчас, и в ее интересах, в данный момент не допустить того, что заставит ту самую рану треснуть пополам, кровь не должна сочиться. Уже слишком поздно. Все точки уже были расставлены еще в той больнице, в Хоукинсе.   И все эти ужасные мысли, как вишенка на торте, приправлял Алекс, чистенький, вылизанный мудак в черном кашемировом пальто, который явно, где-то там дышит им в спины. Он был для нее как метастаз, от которого невозможно избавиться, как раковая опухоль, разрастающаяся быстро и не знающая границ. Мелисса боялась не за себя, она боялась, что Кроуфорд доберется до Энн, и тогда, одному богу известно, что они с ней сделают. Росс мельком глянула на Стива, его челюсти были сжаты, а руки натянуты как струна. Харрингтон был живым и настоящим, и Мелиссе хотелось закричать от этой несправедливости, но она должна была оставаться равнодушной ко всему этому, должна была удержать эту дистанцию в несколько сантиметров, даже если ее собственное сердце разрывалось от желания просто уткнуться ему в плечо и перестать быть сильной, хотя бы временно.   Мел сидела рядом, и ему мерещилось, что он слышит, как кровь бежит по ее венам, и, в один момент уже казалось, что она задалась целью проверить его самообладание на прочность. Харрингтон еще не отошел от своего «слишком напряженного» сна, то и дело, вспоминая все детали прошедшей ночи, будто ему это не приснилось, а действительно, было. Он все также старался смотреть только вперед, и иногда на то, чем Энн занималась сзади, в зеркало, но выходило слишком плохо, глаза, все равно, как примагниченные были направленны в сторону Росс, и казалось, в этом его возбужденном безумии он забывал вообще обо всем, о том, куда они едут, о том, что ждет их вообще дальше, о том, вернутся ли они вообще когда-нибудь в Хоукинс.   — Я хочу пить, — в одну секунду попросила Энн, сзади, и Стив попытался мгновенно переключиться.   — Вода на сидении, — ответил он, но понял, что девочка не дотянется, так как намертво пристегнута к своему детскому креслу, а бутылка была дальше. И недолго думая, Харрингтон чуть наклонился назад, потянувшись за бутылкой, и в этот момент их локти с Мел почти соприкоснулись, но девушка не отодвинулась, и даже не отдернула руку сразу. Несколько секунд, и он резко подал бутылку назад прямо в руки Энн.   — Спасибо, — с улыбкой на лице сказала она, а Стив уже вернулся в исходную позу чуть быстрее, чем нужно, ему казалось, что все его нервные клетки обдает током по очереди, и только после этого резко, как будто с облегчением, выдохнул, но она, похоже, не обращала на него никакого внимания, потому что осталась в прежнем положении.    Росс же, в свою очередь, не делала ничего особенного, просто вынужденно «жила» в этом тесном пространстве, но для Стива каждое ее движение превращалось в пытку, вот она чуть поерзала в кресле, и грубая ткань ее черных джинсов с негромким шорохом натянулась на бедрах, вот ей жарко и она касается пальцами ворота своей черной футболки, где виднелся каждый изгиб ее ключиц, приподнимая подбородок выше, подставляя шею под струю кондиционера. Парень уже чувствовал, как у него пересохло в горле, он снова и снова смотрел вперед, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках натянулась до белизны, но боковым зрением все равно видел все.   Спустя еще время, Мел чуть подалась вперед, чтобы настроить радио, и ее плечо на секунду плотно прижалось к его плечу, и его тут же пробило разрядом от кончиков пальцев до самого низа живота. Мелисса снова вздохнула и чуть повернулась к нему, подтянув одну ногу к груди, но колено в черном дениме оказалось в опасной близости от его руки на коробке передач и парень почувствовал жар, исходящий от ее тела, и этот запах — ее кожи, вишни и ментола смешанный с запахом салона. Его начало потряхивать.   — Стив, ты чего так гонишь? — ее голос, низкий и чуть хриплый от долгого молчания, ударил по его нервам, как оголенный провод.   — Нормально я еду, — отрезал он, но тон был слишком резким и почти грубым.   Каждое его движение, нажатие на педаль или переключение передачи превратилось в своеобразную агонию, ему казалось, что если она сейчас еще раз посмотрит на него или, не дай бог, случайно коснется его плеча своим, то он просто не справится с управлением.   — У тебя вид такой, будто ты сейчас руль вырвешь с корнем, — Мел чуть прищурилась, изучая его профиль, — Может, лучше я поведу? Ты дерганый какой-то, — обеспокоенно выдохнула девушка, продолжая смотреть на него.   — Не надо, — быстро выдохнул парень, чувствуя, что еще секунда, и он сорвется на крик, — Я сам.   Его накрыло волной такого неуместного, дикого желания, что на мгновение перед глазами все поплыло. Любое ее движение, то, как она подтягивала зубами губу или как откинула голову на подголовник — он воспринимал как личное приглашение, хотя знал, что она просто устала, что она просто хочет доехать до места и это обычное поведение обычного человека.   Впереди уже показалась заправка, с небольшой зоной отдыха в виде старой и неприметной детской площадкой возле.   Но Росс продолжала, внося финальный аккорд, она достала из подстаканника леденец, и Стив невольно проследил за тем, как ее пальцы нетерпеливо разрывают фантик, отправив конфету в рот, и этот звук негромкий щелчок зубов об карамель, ударил по его нервам сильнее, чем выстрел. Он представил, как этот горячий язык касается конфеты... Этот жест стал последней каплей, и парень почувствовал, как по спине снова пробежал ледяной пот, а в паху начало пульсировать так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна. Мел не флиртовала в открытую, но каждое ее естественное движение в этом вакууме салона ощущалось как прикосновение.   Он тут же резко ударил по тормозам, почти не дыша, едва не вылетев на обочину.   — Стив?! Ты с ума сошел?! —  Энн на заднем сиденье закричала от неожиданности, а Мелисса инстинктивно уперлась руками в торпеду.   Но парень не ответил, а просто рванул ручку двери, впуская в салон теплый воздух, ему жизненно необходимо было выбраться из этого закрытого пространства, где он медленно сходил с ума.   — Я больше так не могу. Мне нужно выйти. Сейчас же, — отчеканив бросил он, даже не глядя на девушку, которая сидела в полном недоумении не понимая, что случилось и почему он так разозлился. Что даже Энни не решилась спросить у него и вставить хоть какое-то слово, а лишь молча наблюдала за тем, как отец с силой хлопнул дверью.   Он так резко выскочил из машины, что его чуть не снесло волной собственного адреналина. Чуть в стороне была небольшая детская зона — пара качелей, грязный песок, и старые металлические ржавые турники. Он всегда так делал, во дворе своего дома, днем или ночью, когда нужно было выбросить все лишнее из головы. Стив шел к этому несчастному турнику, ему прямо сейчас нужно было физическое изнеможение, срочно нужно было выжечь это желание через боль в мышцах, через пот, через хруст суставов.   Сзади хлопнула дверь, и через минуту еще одна: — Пап, я тоже! — донеслось где-то сзади от Энн. Мелисса осталась стоять у внедорожника, щурясь от света, видимо забыв взять свою кепку из салона, девочка шла следом, а Стив, уже почти дошел до перекладины, чувствуя ее взгляд на своей спине, и он жег сильнее, чем солнце.   — Не лезь пока, — бросил он через плечо, обращаясь к Энни, которая тут же подскочила ближе, — Я быстро, — выдохнул он.   Ему нужно было выбить это из себя, физически уничтожить это зудящее желание, которое мешало дышать. Подойдя к турнику на краю площадки, он на ходу сбросил коричневую куртку прямо на пыльную траву, следом полетел свитер, отбрасывая их в сторону с такой яростью, будто это они были виноваты в его состоянии. Он остался в одной светлой футболке, которая мгновенно прилипла к спине, чувствуя, как приятный свежий ветер немного разгоняет былые мучения.   Девочка тут же убежала к качелям, а Мел все еще стояла около автомобиля, прислонившись к капоту и сложив руки на груди.   Харрингтон быстро подпрыгнул, хватаясь за холодное железо, металл привычно и спасительно впился в ладони.  Раз. Два. Три.  Он подтягивался рывками, жестко, вкладывая в каждое движение всю свою злость, голод и ненависть к самому себе. Мышцы спины под тонкой тканью футболки ходили ходуном, и Мелисса невольно засмотрелась на этот четкий, мужской рельеф.   — Решил впечатлить местных девчонок, Стив? — крикнула брюнетка, медленно подходя ближе, — Выглядит… Достаточно энергично, но техника хромает, — и на ее губах снова заиграла легкая усмешка.   — Тебе что-то не нравится, Росс? — парень спрыгнул на землю, тяжело дыша, волосы растрепались окончательно, а по лицу катился пот, и только в глазах горел этот темный и недобрый огонь, — Сама-то небось только пальцами бумажки перебираешь в бюро, — он прекрасно знал, что это не так, но упустить момент и не ответить ей было невыносимым.   — Обижаешь, — Мел хищно улыбнулась, воспринимая его издевку, как личное оскорбление, скидывая свой черный бомбер, — В Академии Квантико, я была первой на курсе, по физо, — она подошла ближе и снова остановилась, — Спорим, я сделаю больше?   — Спорить с тобой? — все еще неровно дыша, Стив вытер лоб тыльной стороной ладони, — На что? — его взгляд бесцеремонно скользнул по ее фигуре, черная футболка облегала ее так, что у него снова перехватило дыхание, — На щелбан? Неинтересно.   — Боишься проиграть женщине? — она взяла его «на понт», вызывающе приподняв подбородок, не сводя взгляда.   — Ладно, — на выдохе согласился парень и подошел к ней почти вплотную, так что она почувствовала жар, исходящий от его тела, — Спорим на желание, — он на секунду вскинул брови и продолжил, — Победитель просит что угодно, без права отказа.   Мел на секунду замешкалась, видя в его глазах, чего именно он захочет, и это заставило ее сердце пропустить удар где-то в горле, но азарт был сильнее.    — Идет, — выдохнула Росс и кивнула на свой страх и риск, но больше, конечно, была уверена в том, что она с легкостью одержит победу в этом споре. Каким бы Стив Харрингтон не был сильным, здесь прежде всего важна выносливость, а этого у Мелиссы уж предостаточно.    — Энн! — обернувшись к качелям, где с улыбкой на лице качалась девочка, позвал ее парень, помахав рукой в свою сторону, — Иди сюда, будешь судьей.   Первым начал Стив. Он шел ровно, работая на чистой силе, которая все еще жгла грудную клетку и требовала выхода. 15... 16... 17... 18.  Стив спрыгнул, слегка пошатываясь, чувствуя, как предплечья начинают забиваться и наливаться железом.    — Твой ход, агент, — тяжело дыша глухо от легкой физической усталости проговорил он.   Мел тут же непринужденно подпрыгнула и зацепилась пальцами за металл, ее движения, в отличие от его, были сухими, расчетливыми, она подтягивалась изящно, но в каждом движении чувствовалась сталь. Стив стоял внизу, прямо под ней, и не мог оторвать взгляда от того, как перекатываются мышцы на ее лопатках, как натягивается, и без того обтягивающая, футболка при каждом подъеме. Он видел ее силу и подготовку, и это возбуждало его еще сильнее. И тут девушка замерла на 17-м подтягивании, спрыгнув с легкой одышкой.   — У тебя 17, у папы 18! — звонко крикнула Энн, подпрыгивая на месте, — Он выиграл!   — Ну что, Мел? Сдаешься? — Харрингтон прищурился, уже чувствуя вкус победы.   — Еще один круг, — выдохнула она, поправляя растрепанные волосы, — Я только разогрелась.   Второй круг был не похож на первый, а был на износ, Стив чувствовал, как легкие горят, а пальцы соскальзывают с ржавой перекладины, он видел, как Мелисса смотрит на него, не как на соперника, а как на мужчину, чья сила сейчас гипнотизировали ее. Девушка действительно не сводила с него глаз, подмечая, как играет каждый мускул под его футболкой.   Стив с трудом выжал из себя еще 15, и последний раз был на одном чистом упрямстве. Мел пошла следом, она, буквально, зубами вырывала каждый сантиметр, вне желании проигрывать ему. 12... 13... 14... На 15-м ее руки предательски дрогнули. Девушка попыталась подтянуться еще раз и замерла на середине, ее лицо исказилось от напряжения, но силы кончились. Она спрыгнула вниз, тяжело дыша, едва не упав, парень тут же оказался рядом, придерживая ее за талию, чтобы она не потеряла равновесие, а его горячие ладони жгли кожу сквозь ее тонкую футболку.   — Итого... — брюнетка вздохнула, не дожидаясь победоносного вопля Энни, — Разница в одно подтягивание, — хрипло констатировала Мелисса, не пытаясь высвободиться из его рук. — Твоя победа, Харрингтон, — она подняла на него немного влажные, блестящие, полные того же безумия глаза, что и у него, — Ну? Какое желание? Проси сейчас, пока я не передумала.   Стив медленно скользнул взглядом по ее пересохшим от жажды губам, потом по шее, где пульсировала вена, и его рука на ее талии сжалась чуть сильнее.   — Нет, Мел, — на выдохе проговорил он, и уголки его губ дрогнули, — Сейчас слишком светло и слишком людно для моего желания. Я подумаю, — он наклонился к ее уху, слегка касаясь волос, обжигая его своим дыханием. — Забирай куртку, — шепнул парень, показывая взглядом на ее черный бомбер, — Нам еще долго ехать, а я хочу, чтобы ты все это время помнила, что ты мне должна.   Он также быстро отстранился от нее, окликнув Энн, которая уже отвлеклась на перебирание песка в песочнице и подхватив свою коричневую куртку и свитер с травы, пошел к машине, чувствуя на себе ее ошеломленный и горящий взгляд. Победа была слишком сладкой, но предвкушение того, как он потребует долг, было в сто раз лучше.     Весь остаток пути до следующей остановки, где они условились перекусить, в машине снова стояла тишина, как и до этого, и даже Энн подозрительно тихо листала свои книжки, разложив их на заднем сидении рядом с собой.   Мелисса сидела, отвернувшись к окну, но Стив чувствовал ее суетливое раздражение соей кожей, она то и дело поправляла ремень безопасности, то переключала радио, то начинала слишком сосредоточенно изучать карту.   — Слушай, Харрингтон, — наконец не выдержала Росс, когда они проезжали очередную заправку, — Тот спор... Это было нечестно, — на выдохе начала она, медленно поворачиваясь к нему головой, — Турник был ржавый, у меня рука соскользнула на последнем подходе, ты же видел.   Стив даже не повернул головы, но на его губах заиграла та самая самоуверенная ухмылка, которая последние полтора суток доводила ее до белого каления: — Плохому танцору, Мел... Сама знаешь, — он снова усмехнулся, — Ты сама предложила спор, ты сама согласилась на условия, — он лишь изогнул бровь, — Энн — свидетель, так что не ищи оправданий, агент.   — Я не ищу оправданий! — Мелисса уже всем корпусом резко развернулась к нему, повышая голос, что даже девочка отвлеклась от прочтения красочной энциклопедии, — Просто... — на секунду брюнетка замялась, резко выдыхая и успокаиваясь, — Давай аннулируем это. Я куплю тебе самый дорогой виски, когда мы выберемся из этой заварухи, или выбью тебе расширенную страховку через свои каналы, — Росс слегка улыбнулась, надеясь, что он не будет продолжать издеваться над ней и согласиться, ведь у них и правда почти была «ничья», — Идет?   Помимо всех свалившихся проблем, плюсом ко всему, как огромный айсберг прибавился еще этот дурацкий спор и очередные издевки Стива Харрингтона, который вообще выиграл каким-то чудом, но начинает вести себя, будто бы разница у них была не в одно подтягивание, а в десять.   — Виски? Страховку? — переспросил Стив, на секунду отпустив руль одной рукой, чтобы сделать радио потише, — Мел, ты серьезно думаешь, что я променяю любое свое желание на бутылку бухла и бумажку из бюро? — усмехнулся парень.   — Это называется «компромисс», Стив, — процедила она, чувствуя, как внутри все яро закипает от его спокойствия, — Ты же понимаешь, что я не буду делать ничего абсурдного, — на всякий случай предупредила его брюнетка, все еще наблюдая за тем, как он принципиально игнорирует ее взглядом.   — Абсурдного? — он хмыкнул, прибавляя скорость, — Не бойся, я не заставлю тебя петь гимн на крыше машины, — снисходительно продолжил парень, — Но и съехать не дам, — его глаза снова сверкнули тем самым огоньком, — Ты проиграла. И теперь ты будешь сидеть и гадать, когда именно я решу забрать долг, — Харрингтон мечтательно закатил глаза, откидываясь головой на подголовник, — Может, сегодня ночью, а может, через неделю.   Мел яростно выдохнула, не в силах смотреть больше на его тупую ухмылку, и снова отвернулась к окну. Ее бесило, что он прав, и что она попалась в собственную ловушку.   — Ты невыносимый павлин, — бросила она в стекло, и это было правдой.    — Знаю, — отозвался Стив, и его голос стал ниже, вибрируя от того самого нескрываемого желания, которое он почти и сдержать-то уже и не мог, — Но ты ведь именно этого павлина не можешь выкинуть из головы уже полтора суток, верно?   Мелисса ничего не ответила, а лишь грозно стиснула зубы, но парень заметил, как она сильнее сжала ручку двери, на что тот лишь усмехнулся уголками губ. Она сверлила взглядом боковое стекло, чувствуя, как внутри все кипит от этой его снисходительной, торжествующей ухмылки.    «Павлин» — снова пронеслось в голове, и это слово идеально подходило к тому, как он сейчас расправил плечи. Для нее Стив всегда был таким — шумным, излишне уверенным в своей привлекательности, выставляющим напоказ свою силу, словно яркое оперение. Он упивался этим моментом превосходства, этим дурацким «долгом», смакуя свою победу на турнике так, будто выиграл войну, а не подтянулся на один раз больше. Его манера захватывать пространство, его наглая маскулинность и это умение превратить любую ситуацию в личную дуэль — все это раздражало ее до зуда под кожей. Но больше всего Мел бесило то, что за этим «павлиньим» фасадом скрывался мужчина, который видел ее насквозь, и этот его победный танец заставлял собственное сердце биться в каком-то унизительно быстром ритме.       Они наконец-то остановились возле приличной сетевой закусочной, где пахнет не пережаренным прогорклым маслом, а свежей выпечкой. Стив выбрал место у окна, чтобы автомобиль был на виду, и с облегчением стащил с себя коричневую куртку, оставаясь все том же, светлом, но уже изрядно надоевшем свитере. Энн тут же заняла место рядом с ним, быстро заглядывая в меню. Мелисса же, расположилась на диване, напротив них.   — Так, Энн, — Стив открыл меню, пытаясь включить режим «строгого, но справедливого отца», — Никаких молочных коктейлей и мороженого вместо нормальной еды, — начал он, пробегаясь глазами по ассортименту, — Сначала суп или пюре, потом все остальное.   — Папа, — Энн сложила брови домиком, начиная смотреть на него слишком разочарованно, и парень почувствовал, как его родительский авторитет начинает тут же таять, не успев окрепнуть, — Тут есть панкейки в форме мишек! — воодушевленно воскликнула девочка, смотря на цветное табло над кассами, и глаза ее загорелись, — Ты же не хочешь, чтобы мишкам было грустно, что их никто не съест?   Мелисса, не снимая своей привычной черной кепки козырек которой скрывал ее уставшие глаза, в которой она чувствовала себя слишком уютной последние несколько дней, потому что сейчас, буквально каждый второй носил похожую, и это было очень удобно, как минимум для того, чтобы черты лица были не такими заметными, издала звук, похожий на подавленный смешок: — Она опять тебя сделала, Харрингтон. Один-ноль, — брюнетка вскинула брови, ухмыльнувшись.   — Мел, не подстрекай, — Стив бросил на нее быстрый взгляд, на секунду отрываясь от изучения меню, и даже здесь, в своей неизменной черной футболке она выглядела опасной и притягательной одновременно. Напряжение никуда не делось, оно просто затаилось где-то между тарелками с салфетками. — Ладно, — резко сдался парень, стараясь отогнать эти идиотские мысли подальше от себя, — Возьмем мишек, но только если ты съешь хотя бы курицу, это белок, Энни, он делает тебя сильной, как... — Харрингтон на секунду осекся, но решил использовать новую тактику, ведь Энн, судя по всему, без ума от Мел, и надо использовать это в полезное русло, — …Как Мелисса, — усмехнулся парень, закончив и посмотрев на девушку. И тут она поймала себя на мысли, что это не было издевкой, это была теплая и даже с нотками какой-то нежности, улыбка.   — А я тоже буду ходить во всем черном, если съем курицу? — девочка перевела взгляд на Мел, а потом на свои худенькие ручки.   Росс чуть заметно улыбнулась, не в силах сдержаться от этой детской наивности, которая каждый час топила ее сердце все сильнее, отпивая принесенный официантом кофе: — Сначала тебе придется научиться не проливать сок на футболку, агент Энн. Это первый этап подготовки, — на что Стив все также усмехнулся, посмотрев на них по очереди.     — Пап, а можно я пойду в ту комнату с шариками? — заявила Энн уже спустя пятнадцать минут, после того, как им принесли еду, — Смотри, там горка!   — Только быстро, — Харрингтон посмотрел на детскую зону за стеклянной перегородкой, где были развлечения на любой вкус — бассейн с пластиковыми разноцветными шариками, мягкий лабиринт, огромные кожаные кубики, различные канаты, горки, все для того, чтобы дети выпустили свою энергию после монотонной езды. — Только не прыгай с самой верхушки, я не хочу ехать в травмпункт, — вздохнув и закатив глаза, добавил он, зная, как Энн любит «веселиться» на всяких подобных детских площадках.   Как только Энн убежала, то тут же нырнула в море разноцветных шариков, и Стив, задержавшись взглядом на пару секунд, решил убедиться, что она не собирается совершить прыжок с самой высокой точки, немного расслабился, возвращаясь в эту самую густую и привычную для них двоих тишину. Он остался один на один с Мелиссой, и лишь задумчиво ковырял вилкой в своей тарелке, стараясь не смотреть на ее губы.   — Ты неплохо справляешься, — тихо сказала девушка, нарушая это неловкое молчание, как будто оно ее начало немного тяготить, — Я думала, ты будешь из тех папаш, которые впадают в панику от любого «хочу».   — Я тренировался на Хендерсоне, — Стив усмехнулся, наконец-то подняв на нее глаза. — Несколько лет, — и он замолчал, глядя, как Мелисса медленно накручивает спагетти на вилку.   Казалось, что между ними все еще висел тот раскаленный воздух детской площадки и ржавый металл турника. Парень, взяв свой кофе, сделал глоток и посмотрел на Мелиссу поверх стакана, и его карие глаза снова опасно блеснули: — Знаешь, Мел, — протянул он, и в его голосе снова зазвучала та самая самоуверенная хрипотца, которую, как казалось Мелиссе, они оставили в машине, но кажется, совсем нет, — Я тут подумал... Твое фиаско на площадке... Это ведь не просто плохая подготовка, это карма.   Мелисса, которая в это время сосредоточенно наматывала очередной виток пасты на свою вилку, замерла, будто бы ослышалась. Она медленно подняла голову, поправляя козырек черной кепки, из-под которой ее взгляд казался еще более колючим и испепеляющим: — Карма? — сухо переспросила девушка, — И за что же она меня настигла, Харрингтон?  — Росс изогнула бровь, не сводя с него своих янтарно-зеленых глаз, — За то, что я терплю твое нытье последние пятьсот миль?   — За твою гордыню, — заключил Стив, ставя стакан на стол и подаваясь вперед, — Ты так привыкла быть главной, так привыкла, что ты тут супер-агент, который знает все, как для кого лучше, — продолжал он, и его голос становился лишь напряженнее и ниже с каждым словом, — Что совсем забыла, каково это, проигрывать обычному человеку, — Харрингтон невзначай, коснулся вилки и снова поднял взгляд на Мелиссу, — И вот теперь ты сидишь здесь, передо мной, ешь свои макароны, и понимаешь... Что желание-то за мной.     Мел глубоко вздохнула и отложила вилку на всякий случай, которую резко захотелось воткнуть ему в руку, она чувствовала, как Стив буквально наслаждается ситуацией, его расслабленная поза в этом свитере, его спокойный, почти ленивый голос — он просто издевался над ней, медленно и со вкусом. — Желание, — девушка выделила это слово, словно оно было ядовитым, — Ты ведешь себя как школьник, Стив, один подтянутый раз в твою пользу, и ты уже возомнил себя хозяином положения? — на ее губах заиграла такая же легкая и ядовитая, как и ее интонация, усмешка.   — Не просто хозяином, Мел, — парень усмехнулся, не сводя с нее глаз, — Я обладатель эксклюзивного права попросить тебя о чем угодно, — его самоуверенности не было границ, и он продолжил, — И судя по тому, как ты нервно мнешь эту салфетку... — он указал взглядом на ее правую руку, где уже не было вилки, а брюнетка только заметила, что действительно уже как несколько минут теребила тонкую бумажную ткань, — Ты уже перебрала в голове сотню вариантов. И один из них тебе явно нравится больше остальных.   — Ты слишком много о себе думаешь, Харрингтон, — Мелисса почувствовала, как к горлу подступил жар, и она с трудом могла себе признаться, что он все-таки прав. Но только все это не входило в ее планы, — Я думаю только о том, как бы нам доехать до Оуэнса и не прибить тебя по дороге, — твердо закончила предложение девушка, смотря на него своим фирменным взглядом «Снежной Королевы».   — Ложь, — Стив вновь чуть понизил голос, отчего он стал вибрирующим, — Ты думаешь о том, что я попрошу, — он ударил пальцами по столу, не продолжив барабанить, но зато все еще продолжая смотреть, и будто бы его зрачки снова слились с ореховой радужкой, вместе становясь слишком темными, — И тебя бесит, что я не делаю этого прямо сейчас. Ты ведь хочешь быстрее покончить с этим, да? Сбросить долг, чтобы я отвалил от тебя, и снова стать «холодной сталью»? —  парень продолжал, и в какой-то момент Мелисса поняла, что весь смысл сводился к тому, что ему просто невыносимо приятен сам факт ее подчинения, он просто решил вывести ее на эмоции, — Но я не тороплюсь. Мне нравится видеть тебя такой... Неопределенной, не знающей когда это закончится.   На секунду Стив отвлекся и мельком глянул через стекло на Энн, та строила замок из мягких кубиков и явно не собиралась возвращаться: — Кажется, она там надолго, — и Харрингтон снова перевел взгляд на Мелиссу, как удав к своей жертве, словесно обвивая хвостом вокруг, его возбуждение, приправленное этой словесной игрой, стало почти осязаемым. — У нас есть еще минут пятнадцать, можем обсудить детали твоего поражения, — он усмехнулся, вскинув брови и делая очередной глоток кофе, — Например, как ты будешь признавать мою безоговорочную победу.   Мелисса сжала челюсти от его прямолинейной наглости, и она лишь убедилась, что он ведет свою глупую игру, вытягивая из нее ту самую реакцию, которую она так старательно прятала все это время, и ее «игры» со вздохами и двусмысленными взглядами вчера были просто смешными по сравнению с тем, как он который час уже капает ей на мозги, и судя по всему, продолжит еще долго это делать.   — Ты павлин, Стив, — спокойно и твердо заключила Росс, выдохнув и покачав головой, — Невыносимый, самоуверенный павлин, —  и даже не смотря на все это, Мелисса все равно не могла отрицать того, что соскучилась по нему, по его взгляду, который какой день подряд смотрел на нее, по его рукам, которые сегодня она почувствовала на своей талии, по его той самой улыбке, с которой он чаще всего смотрит на Энн, по всему нему. Он просто ей мстит. За то, как она хладнокровно поступила с ним тогда, и, кажется, имел право не прощать столько лет подряд.   — Зато этот павлин не дает твоей самооценке рассыпаться в крах, — Стив подмигнул ей, и в этом жесте было столько обольщения, что Мелисса невольно отвела глаза, боясь, что он заметит, как ее зрачки могли расшириться, — Ешь давай. Тебе нужны силы, — парень продолжил улыбаться, не в силах остановить свой словесный филигранный поток, — А то вдруг, мое желание потребует от тебя... — он на секунду замолчал, видимо создавая нужный эффект для ее ушей, — Серьезных энергозатрат, — Харрингтон откинулся на спинку дивана, полностью довольный собой, а Мел поняла, что этот обед превращается в одну длинную, изощренную прелюдию, от которой у нее уже кружится голова.   Росс медленно отложила смятую салфетку и положив локти на стол, она чуть сдвинула кепку назад, открывая лоб, и посмотрела на Стива тем самым взглядом, которым обычно допрашивают особо опасных свидетелей или преступников — пустым, изучающим и спокойно пугающим: — Знаешь, Стив, — начала девушка тихим, вкрадчивым голосом, — Ты так упиваешься этой «победой»... Но скажи мне? — она лишь чуть прищурилась, но уже хотела увидеть его реакцию после следующего вопроса, — Почему ты всегда выбираешь именно физическую нагрузку, когда тебе становится не по себе?   — О чем ты? — парень собиравшийся сделать очередной глоток кофе, замер на несколько секунд, непонимающе смотря на нее.   — О турнике, — все также спокойно парировала Мел, — О фитнес зале, — брюнетка обвела его фигуру коротким жестом, но кажется, он уже не был так расслаблен, как минуту назад, — Когда между нами становится слишком жарко или ты не знаешь, куда деть свои эмоции... Ты идешь выматывать тело. Я не права? — Росс выжидающе посмотрела на него, но ответа не ждала, а лишь продолжила, — Ты ведь не просто подтягивался там, возле заправки, ты пытался выбить из себя мысли обо мне, — она кивнула пару раз сама себе, в подтверждение своих слов, ведь это было очевидно, как белый день, — Так сильно хотел, что аж победил на адреналине.   Стив резко поставил стакан на стол и его расслабленность испарилась, сменившись напряженной тишиной: — К чему ты клонишь, Мел? — наконец спросил он, прямо смотря на нее, и в его взгляде не было притворства и былой издевки, скорее, он был в ожидании ее дальнейших слов.   — К тому, — Мелисса подалась еще ближе, опираясь кончиками пальцев на край стола, так что запах ее кожи смешался с ароматом крепкого кофе, — Что ты боишься, что если на секунду остановишься, то поймешь — никакие подтягивания не помогут тебе забыть то чувство беспомощности, — Мел сглотнула, чувствуя, как ком подступил к самому горлу, но она все равно продолжила, — Четыре с половиной года назад ты умолял меня остаться, Стив, ты буквально ломался на том стуле, возле моей больничной кровати, и это не помогло, — ее голос был слишком холодным, и слишком ровным, будто бы там не осталось ни одной эмоции. И эти слова были жестче любых ударов, — И сейчас, этим своим глупым спором, ты просто пытаешься вернуть себе контроль, пытаешься доказать, что теперь ты сильнее и можешь заставить меня... Сделать что угодно.   Внутри Мелиссы все дрожало в каком-то лихорадочном, рваном ритме, Стив сидел слишком близко, его голос, ставший низким и вкрадчивым, пробирался под кожу, заставляя ее внутренности сжиматься в тугой узел. Она чувствовала его тепло, видела, как расширяются его зрачки, и понимала, еще немного, еще пара таких взглядов или случайное касание колена под столом, и она тоже сорвется. Девушка до смерти боялась снова вскрывать эту засохшую рану, которая временами все равно кровоточила, и знала что, если она сейчас поддастся, то за сегодняшней страстью неизбежно придет завтрашняя жалость. Она убеждала себя, что он просто не в себе, вся эта погоня, кровь, иллюзия Энн — Стива просто несет на адреналине. Он путает страх смерти с любовью, он цепляется за нее, как за спасательный круг, а когда все утихнет, и они выберутся, он поймет, что приплыл к пустому берегу. И ей просто нужно обрубить все что можно прямо сейчас, ударить так, чтобы он отшатнулся, первой, больнее, чтобы устыдился своей искренности. Мел видела, как он каменеет под ее жестокими ударами, и каждое ее слово резало ее саму, но она продолжала. Она строила стену из его обиды, потому что это была единственная защита, которую он не смог бы пробить своим шепотом ей в ухо.   Стив почувствовал, как слова Мелиссы медленно, словно ржавый нож, проворачиваются у него под ребрами, на секунду в ушах возник тот самый больничный гул и воспоминания, где он действительно рассыпался в прах, глядя на ее бледное лицо. Она не просто ударила его сейчас, она вывернула наизнанку его самую честную, самую беззащитную преданность, ловко превратив ее в симптом «потери контроля над ней». Внутри все полыхнуло багровым, ему хотелось перевернуть этот чертов стол, закричать, что он не ломался, а любил ее до потери сознания, но он заставил себя не пошевелить ни единым мускулом. Харрингтон только чуть сильнее сжал стакан, чувствуя, как по венам растекается ледяная ярость, смешанная с горьким привкусом поражения. Он смотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде на долю секунды отразилось то самое отчаяние четырехлетней давности, но он тут же захлопнул эту дверь, и не позволил своим рукам дрожать, а губам дернуться. Парень выставил перед собой ту самую павлинью броню, за которой не было видно, как глубоко вошло лезвие. Ему было больно до тошноты, но сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы она ни на мгновение не заподозрила, что этот удар попал точно в цель.   — Ты считаешь, что это игра в контроль? — хрипло спросил он, — Думаешь, я просто тешу свое эго?   — Я думаю, ты сам боишься своего желания, Харрингтон, — парировала Мелисса, — И еще... — брюнетка на несколько секунд опустила глаза, будто бы вспоминая то самое чувство, — ..Ты привык, что все решается просто. Когда я уехала в первый раз, ты ведь недолго переживал, верно? Быстро нашел, кем заполнить пустоту. Для тебя это всегда было просто.   Стив почувствовал, как челюсть непроизвольно сжалась, а зубы заскрежетали друг об друга. Удар снова был точным. Он вспомнил те полтора года ее первого отсутствия, те случайные связи, которыми он пытался вытравить ее образ из своей памяти: — Ты сейчас серьезно? — холодно посмотрел Харрингтон, — Решила припомнить мне то, что было шесть лет назад? — и снова та глупая ссора из-за футболки, когда Мелисса Росс сама не знала, что хотела, — Мы тогда друг другу ничего не обещали, Мел. И ты сама выбрала Чикаго.   — Я ничего не припоминаю, — она равнодушно пожала плечами, делая все тот же холодный вид, хотя в глубине ее глаз Стив заметил тень старой, и ему, казалось, непрощенной обиды. — Я просто констатирую факт. Ты не умеешь быть один. И сейчас, спустя столько времени... Я уверена, в Хоукинсе у тебя тоже была целая очередь из желающих, — девушка вскинула брови, все с тем же титаническим спокойствием, — Так что не надо строить из себя героя-страдальца, которому никто не дает.   — Знаешь, что самое смешное? — Стив подался вперед, так что его грудь почти коснулась края стола, — Ты права. Я не святой. И последние четыре года я честно пытался жить дальше, — его взгляд стал тяжелым и давящим, — Но знаешь, в чем проблема? — он говорил также спокойно и ровно, но с каждым словом голос звучал все ниже, — В какой-то момент мне просто стало тошно. Тошно от того, что я ищу тебя в каждой встречной и не нахожу, — и кажется, в этот момент внутри него все-таки показалась трещина того титанического терпения. Он не мог быть другим без своей обнаженной, убивающей честности. Харрингтон замолчал, глядя на то, как девушка едва заметно вздрогнула, не ожидая услышать те самые прямолинейные и самые желанные слова за последнее время, — Так что если ты думаешь, что мое состояние сейчас — это просто потому, что я давно не трахался, — продолжил Стив, осекаясь на несколько секунд, — То ты ни черта не понимаешь, Мел. Мое напряжение — это не от воздержания, а от того, что прямо сейчас передо мной сидишь ты. И я гребаных четыре с половиной года ждал возможности просто вот так на тебя смотреть, зная, что ты не можешь просто встать и уйти, — уже горячо закончил он разрывая ее на куски своей прямолинейностью, снова не боясь быть настоящим и все-таки отвечая.   Мел сглотнула, она видела и чувствуя, что он на пределе и еще пара слов и все взлетит на воздух.   — Папа! Мел! — голос Энн, выскочившей из детской комнаты, резко разорвал их дуэль. Девочка подбежала к столу, раскрасневшаяся и счастливая, обращаясь к обоим, — Пойдемте! Я видела там на улице большую красивую собаку! Стив глубоко вздохнул, закрывая глаза на секунду, и достав из кармана купюры, бросил на стол, перекрывая счет с лихвой.   — Пойдем, Энни, — он неторопливо поднялся, подхватывая куртку с дивана, — Собаки не ждут, — безэмоционально заключил парень, слегка стукнув пальцем по столу, словно в подтверждение своих слов, — А вот долги... Долги имеют свойство расти, — и он посмотрел на Мелиссу, которая все еще сидела, снова начав неосознанно сжимать салфетку, — Имей в виду, Мел, твои теории очень интересные, — спокойно ответил Стив, опуская глаза и поднимая взгляд через секунду, — Но они никак не отменяют того факта, что ты мне должна. И я заберу этот долг именно тогда, когда ты меньше всего будешь к этому готова, — заключил он, подводя черту этого разговора, и развернувшись, пошел к выходу, держа Энн за руку. Мелисса молча поправила кепку и встала, чувствуя, как внутри все вибрирует и колотится от его слов.    Игра зашла слишком далеко, и теперь она уже не была уверена, кто из них на самом деле ведет счет.