На грани

Стив проснулся от того, что солнце безжалостно жгло ему лицо сквозь старые занавески, заставляя щуриться, шея затекла так, что при попытке повернуть голову в позвоночнике раздался сухой хруст. Он все еще сидел на этом чертовом диванчике, скрючившись буквой «Z», зажатый между подлокотником и ногами ребенка, которого уже не было.   Воспоминания о ночи нахлынули мгновенно, заставив кровь прилить к лицу и это был не кошмар. (прим. автора. упоминается вырезанная сцена, драббл «На грани безумия», серия «На грани») Точнее, кошмаром было проснуться на самом интересном месте под шепот Мелиссы — «Стив, ты в порядке?». Его собственное тяжелое дыхание и слишком реалистичное ощущение ее кожи под пальцами во сне до сих пор отдавались гулом внизу живота.   Мел уже была на ногах и полностью собрана, она стояла у окна, расчесывая свои и без того прямые волосы, на ней была все та же одежда и Стив, едва разлепив глаза, невольно задерживая взгляд на изгибе ее спины.   — Очнулся, Харрингтон? — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь, а ее голос ледяной, как всегда, — Энн в ванной. Умывайся быстрее, — девушка окинула его все тем же стальным тоном, но уже с небольшой ноткой сочувствия.   Стив глухо замычал, пытаясь разогнуть спину, упираясь руками в пояс, каждый позвонок протестовал против ночевки на этом диване, у которого от «дивана» было только одно название.    — Сказала бы просто «доброе утро», Мел, — прохрипел он, растирая лицо, пытаясь проснуться, — От тебя не убыло бы. Мел наконец повернулась и оперлась локтями о старый дряхлый, потрескавшийся комод, рассматривая его так, словно он был странным, и тем самым профессиональным взглядом агента, который видит человека насквозь, до самых грязных помыслов: — Твое «доброе утро» закончилось где-то в три часа ночи, Стив. Когда ты начал «рычать, как большой медведь»   — Большой медведь? — парень скривился, не понимая, что она имеет ввиду, начиная искать взглядом полотенце.   — Энн так сказала, видимо ты и ей мешал спать, — усмехнулась девушка, а на губах играла та самая опасная полуулыбка, — Так что там за «кошмар» тебе снился? Ты так активно в нем участвовал, что я почти испугалась за сохранность дивана.   — Просто... Старые воспоминания, Мел. Изнанка, лес, все такое. Не бери в голову, — быстро постарался съехать с темы Стив, продолжая искать полотенце, которое он даже не знал где находилось, все, лишь бы не встречаться с ней взглядом.   — Да? — Мелисса сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, и в замкнутом пространстве номера ее, въевшийся ему в кости, запах ментола и вишни стал невыносимо острым, — Странно. Обычно, когда человеку снится кошмар и ему страшно, у него другой ритм дыхания. А ты... Ты дышал так, будто тебе было очень, — она сделала паузу, выделяя каждое слово, — Очень хорошо, — Росс приподняла одну бровь, и в уголках ее губ мелькнула едва заметная, почти издевательская тень улыбки   Она не подошла к нему, а просто стояла там, на расстоянии вытянутой руки, но Стиву показалось, что она приставила ствол к его виску, и воздух в номере вдруг резко стал слишком плотным.   — Тебе послышалось. Ночь была тяжелая, у всех галлюцинации, — Стив почувствовал, как во рту пересохло. — Мел, иди лучше проверь сумку, мне надо в душ, — закончил он, спасительно найдя первое попавшееся полотенце ему на глаза.   Но она даже не шелохнулась и продолжала смотреть на него спокойно, изучающе, и в этом взгляде не было сочувствия, только холодное осознание своей власти, потому что девушка видела, как он сжимает кулаки, видела, как тяжело вздымается его грудь под измятой футболкой.    — Просто имей в виду, — невозмутимо начала Мелисса, посмотрев на него, — Мне нужны твои руки на руле сегодня, а не дрожащие пальцы от недосыпа. Иди охладись, вода тебе сейчас очень поможет, — кивнула она в сторону ванной, где только что уже показалась Энн.     Девушка увлекла за собой Энни переодеваться, пока Стив пытался прийти в себя, ведь впереди очередной день с Мелиссой в салоне одной машины, и он уже готов был проклясть все это.   — Давай, Энни, надевай кроссовки, — Мел присела перед девочкой на корточки и ее пальцы привычно потянулись к шнуркам, но девочка молчала. Росс сначала не обратила внимание, когда услышала, как нервно хлопнул дверью ванной комнаты Стив, словно за ним было последнее слово.    Но Энн по-прежнему смотрела не на Мелиссу, а куда-то сквозь нее, ее глаза на мгновение застелились странной, едва заметной пеленой, а воздух в комнате вдруг стал холодным и стерильным, как в операционной, с запахом спирта и йода.   — Мел? — голос девочки прозвучал эхом, словно был вообще не отсюда, — Тебе больно? Но Мелисса не успела ответить, окружающий мир поплыл, стены мотеля с облезлыми обоями вдруг вытянулись, превращаясь в белый холодный кафель, гул дороги за окном сменился писком больничных мониторов.   Ей снова было двадцать четыре, она чувствовала обжигающую и разрывающую боль внизу живота, ту самую, которая тогда, семь лет назад, забрала у нее ребенка, о существовании которого она узнала в ту же секунду, как и потеряла его.   — Дэвид? — вырвалось у нее, когда Мел увидела знакомые очертания, Дэвид Брайт стоял в дверях, красивый и обаятельный, как и всегда, со своей фирменной проницательной улыбкой на лице. Он был ее щитом, ее опорой, ее самым близким человеком, но теперь она видела, как за его спиной стоит она. Ее лучшая подруга. Они шептались. Мелисса кожей почувствовала вкус предательства, более горький, чем кровь на своих собственных губах.   И в один момент пространство вокруг девушки схлопнулось, оставив ее один на один с тишиной, от которой закладывало уши. Она стояла посреди бесконечного, неестественно белого поля воздушных одуванчиков, которые не колыхались от ветра, они пульсировали в такт ее рваному дыханию. Мел опустила взгляд и вскрикнула, но звука не было, прямо из ее живота, сквозь ткань одежды, начали прорастать тонкие, бескровные светло-зеленые стебли, они тянулись вверх, распускаясь тяжелыми, ватными шапками, и с каждым новым цветком она чувствовала, как внутри становится все холоднее и суше. Одуванчики съедали ее, превращая плоть в труху. Они не были теми красивыми желтыми и солнечными, лишь мертвенно-белыми, как и она сама. Мел попыталась сорвать их, выкорчевать, но стоило ее пальцам коснуться стеблей, как они превращались в ржавые хирургические зажимы. Поле вокруг начало стремительно чернеть, белые зонтики осыпались пеплом, оголяя землю, усеянную битым стеклом и осколками ампул. И самое страшное, что через секунду земля под ногами просела, превращаясь в глубокую, стерильно-чистую воронку. Мелисса чувствовала, как ее затягивает в эту пустоту, где вместо сердца бился лишь один огромный, мертвый одуванчик, рассыпающийся в пепел от любого движения.   Мир снова дрогнул. Картинка смазалась. И вот она уже в Хоукинсе. Темнота Изнанки, запах озона, белой пыли и гнили. Бездна. Сухой гравий и воздух, который обжигает легкие, что дышать почти невозможно. Она видела Дэвида, который толкает Стива и тот отлетает в сторону, а сам Брайт, его безжалостно ломают на части уродливые клешни Истязателя. Мелисса закричала. Она никогда не видела этого, но теперь знала. Хруст костей, крик... Мелисса чувствовала, как монстр рвет ее собственное бедро. И крик в ушах тоже ее. Адская боль в левой ноге, от которой хочется кричать, но голоса уже нет.   Теперь она видела Стива, он пытался дотянуться до нее, что-то кричал, его лицо искажено ужасом, за спиной щит, на голове кепка, и он все еще пытался, но вдруг начал двоиться.    Один Стив — тот, из прошлого, которого она оставила в больнице, не в силах смотреть ему в глаза и другой, реальный, тот, что только что был здесь и вышел в ванную.   — Нет... — Мел зажмурилась, вцепляясь пальцами в свои колени. — Хватит! — истошно закричала девушка, не понимая, что происходит и как это все вообще возможно остановить.   Росс через силу заставила себя открыть глаза. Белый кафель, одуванчики и тени Истязателя начали таять, как дым, и этот снова задрипанный мотель. Энн сидела перед ней, все так же, как и до всего, невинно сжимая в руках свой кроссовок.   — Энн, — голос Мелиссы нервно подрагивал, она тяжело дышала, сердце колотилось где-то в горле, и кажется, только сейчас поняла, что Стив имел ввиду ночью, когда рассказывал ей свою иллюзию, как в бреду. Это и правда было слишком страшно и не объяснимо, потому что ты почти бессилен перед всем этим. — Ты... Ты это видела? — обеспокоенно спросила брюнетка, боясь, что девочка сама могла бы испугаться, ведь никто из них двоих так и не понял, осознает ли Энн того, что показывает им, понимает ли?   Энни наклонила голову набок, глядя на нее своими огромными наивными глазами, а из ее ноздри снова показалась кровь: — Я просто хотела помочь, Мел. Тебе там было очень грустно. Я хотела... чтобы ты знала, что папа здесь, — тихо проговорила она, и Мелисса сглотнула, чувствуя, как левая нога все еще ноет фантомной болью и воспоминаниями из прошлого.   — Послушай меня, — она взяла Энн за маленькие ладошки, и продолжила, — Так делать не надо, больше никогда. Мои мысли... Это только мои мысли, Энни, тебе нельзя туда заходить, — Росс тяжело выдохнула, пытаясь сформулировать правильно, — Это опасно.   — Почему? — Энн нахмурилась, искренне не понимая, ведь она хотела помочь, пусть и по-своему, по-детски, — Это же просто картинки, как в телевизоре.   — Нет, милая, это не картинки, это жизнь — Мел посмотрела в ее карие глаза, пытаясь объяснять как можно спокойнее, хотя внутри все ходило ходуном от пережитого, и аккуратно смахнула пальцем багровую каплю под носом, — И иногда ее нужно просто оставить в покое, — Мелисса притянула девочку к себе и крепко обняла, пряча лицо в ее волосах.   И тут осознание свалилось новой тяжелой бетонной плитой, что Энн — это не просто ребенок, это искаженное зеркало их боли, и если она сейчас видит выкидыш Мелиссы и смерть Дэвида, то что она увидит, если Алекс Кроуфорд их поймает? При воспоминании об этом человеке у девушки снова неосознанно прокатились токовые разряды по телу.   Дверь также резко открылась, как и закрылась, и на пороге ванной появился Стив, с уже мокрыми волосами, но в той же помятой одежде. — Ну что, еще десять минут, и можем ехать, — парень окинул их взглядом, и взявшись за полотенце, начал потирать свои лохматые волосы, — Что случилось?    — Все нормально, — быстро заверила его Росс, подмигивая Энни, которая больше не была расстроенной, как будто они обо всем договорились. Потому что Мелисса так и не рассказала бы ему о том, что видела, что чувствовала и как кричала, в отличие от него, это ее личная боль, не для его глаз, и надеялась, что Энн тоже никогда не расскажет ему обо всем, что увидела. Если увидела.       Машина шла ровно, почти тихо, казалось, что может сегодня им повезет, и никаких форс-мажоров не случится, Стив щурился на дорогу, думая о том, что надо бы поискать солнцезащитные очки, но они валялись где-то в машине, а где именно, он так и не знал. Он неторопливо крутанул колесико у магнитолы, слушая прогноз погоды, смотря на то, как Мелисса, закатив глаза наслаждается нормально сделанным кофе, не из обшарпанного автомата, где одни сплошные горелые зерна с легким, еле-заметным, привкусом плесени, а из обычной кофейни. Харрингтон посмотрел на Энн в зеркало заднего вида, она уже закончила доедать свой бургер, обычно он был против любого вида еды в салоне машины, но кажется, в этой поездке все давно пошло не по плану и его вообще никто не собирался слушать.   — Надо было все-таки взять куртку потеплее, — задумчиво проговорил парень, дергая коричневый ворот, параллельно слушая о том, как по радио, обещают резкое похолодание.   Мелисса лишь коротко глянула на него, делая очередной глоток, а Энн, как будто бы только и ждала завязки очередного диалога, чтобы вставить свои пять копеек.   — Это как тогда? — тут же хихикнула Энн, подхватив зыбкую, почти исчезающую реплику своего папы, болтая ногами в кресле.    — Когда тогда? — удивленно спросил Стив, пытаясь понять, что она спросила.   — Когда был день хот-догов и мы пошли в магазин…   — О нет — нет, — тут же перебил ее парень, застонав от безысходности крепче вцепившись в руль, пытаясь все еще сосредоточиться на дороге. — Энн, не надо, прошу, — протянул он, зная этот ее тон и о том, что сейчас начнется.   — Когда? — тут же зацепилась словом Мелисса, с интересом оборачиваясь на девочку, и смотря на то, как она весело настроена.   — Когда папа сказал, что не холодно… — начала опять Энни, но Стив снова перебил ее, не давая продолжить.   — Энн… — глубоко набирая воздуха в легкие, вздохнул он обреченно.   — Мел! — окликнула малышка Мелиссу, привлекая ее внимание, и та сразу приготовилась слушать в ожидании интересной истории, — Папа сказал, что мы устроим день хот-догов, но у нас закончились булочки, и мы решили идти в магазин, — Энн подняла руки выше, начиная жестикулировать, — Мы отошли далеко, это было так смешно! — она засмеялась, словно вспоминая все, что происходило тогда. — Солнышко светило, а потом, раз! — девочка хлопнула в ладоши, — И спряталось. И подул такой ветер, что у меня шапка улетела! — она вытянула губы трубочкой, — Папа отдал мне свою кофту, а сам остался в одной тоненькой футболочке. Он шел и говорил, что ему жарко, даже лоб вытирал! А его губы были цвета… — Энн на секунду задумалась, вспоминая нужный цвет, — ..Как те синие мелки, которыми я рисую небо.   Мелисса резко прыснула от смеха, радуясь, что в этот момент она не сделала глоток, представляя Стива, пытающегося сохранить лицо перед дочерью, пока его бьет крупная дрожь.   Стив обреченно вздохнул, закрывая на несколько секунд глаза, понимая, что он в глубокой заднице, и сейчас все его секреты и самые тупые истории будут сданы с потрохами. Благодаря Энн у Мелиссы теперь будет куча поводов для того, чтобы довести его до белого каления в этой поездке.   — Мы подошли к дверям, — продолжала Энни, — А там — закрыто! Тетенька внутри махала руками и показывала на часы, у них был перерыв. Папа стоял на этом ветру и не хотел уходить обратно, потому что сказал, что мы уже пришли, и он спрятал руки, вот так, — она показательно засунула ладони в подмышки, от чего Мелисса снова не удержалась. — Я не ожидал, что будет так холодно, но раз мы уже пришли, и оставалось подождать каких-то двадцать минут, какой смысл было идти обратно? — Харрингтон посмотрел на девушку, пытаясь прояснить ситуацию, но кажется, ее это уже не особо волновало, потому что уголки ее губ стремительно ползли вверх после того, как девочка продолжила.  — Он прижался к стеклу и стал похож на замерзшую муху. Он трясся так, что у него зубы стучали! Тын-тын-тын-тын! Он шептал, — девочка перешла на шепот для убедительности, — «Спокойно, Энн, скоро откроют… Сука, как же холодно…»   Стив резко покраснел до корней волос, опешив и не ожидая такого поворота событий, перекинувшись взглядом с Мелиссой, которая закрыла рот рукой и смеялась глухо в ладонь: — Я не говорил такого слова! Я сказал… «Сосулька»! — Нет, ты сказал то самое слово! — Энн победно вскинула палец, потому что помнила уже все, — А когда нас пустили, папа не пошел за булочками, он встал у батареи, как будто это его подружка, и стоял там пока тетя не спросила вызвать ли ему врача, а он сказал «мне просто нужно немного подтаять».   Мелисса уже не просто хихикала в руку, она содрогалась от беззвучного смеха, уткнувшись лбом в приборную панель: — Подтаять? Стив, боже… Ты что не мог вернуться и одеться?   — Мы уже пришли, я хотел показать Энн пример стойкости! — буркнул Стив, хотя сам уже едва сдерживал смех.   — Ты показал ей пример того, как выглядит переохлаждение второй степени, — Мел вытерла мимолетную слезу и подмигнула Энн, — Теперь я понимаю почему твой магазин работает без перерыва на обед.   — Потому что там есть я и здравый смысл, — Стив бросил на Мелиссу быстрый взгляд, полный притворной обиды, но в его глазах уже плясали чертики.   — Мел, а хочешь еще одну историю? — Энн попыталась дотянуться до сидения Росс, чтобы позвать, и ее глаза хитро блеснули. — Про то, как папа воевал с Черной Дыркой?   — С чем? — Мелисса обернулась, едва сдерживая улыбку, думая, что ей показалось.   — Энн, нет! Даже не вздумай! — воскликнул Стив, вцепляясь в руль, чувствуя, как шея снова начинает краснеть, а щеки предательски заполыхали, — Энн, мы договорились об этом не вспоминать!   — Это была старая машина, — игнорируя протесты отца, заговорщицки зашептала Энн, — Черная БМВ, папа говорил, что она крутая, но она всегда делала «кхкхкх» и умирала, прямо посреди дороги! Она была вся ржавая, как наше старое ведро, и папа постоянно лежал под ней во дворе. Грязный, как трубочист.   Мел засмеялась в кулак, представляя Стива — бывшего короля школы, который разве что напоминал павлина своими замашками, и грозу монстров в роли неудачливого автомеханика.   — Погоди, Энн, — выдохнула Росс, пытаясь собраться и нормально спросить, — А почему Черная Дырка? Это из-за цвета или у нее была какая-то особая… Аэродинамика?   — Не спрашивай. Пожалуйста, — Харрингтон издал страдальческий стон и посильнее вжался в спинку сиденья от уже накрывающего стыда, вспоминая свою старую дряхлую Черную Дырку, которая была самой ужасной машиной из всех и годилась только, как временный вариант, собственно, он ее так и использовал.   — Потому что папа так говорил! — девочка встряла раньше, чем он успел придумать оправдание, — Он каждый раз, когда открывал капот, кричал — «Это не машина, это черная дыра для моих денег!». А один раз он сказал, что она сожрала его зарплату и мои новые куклы. Я тогда очень испугалась и не подходила к ней три дня, думала, она и меня съест, — с неким разочарованием и серьезностью заключила Энни.   Мелисса снова засмеялась представляя, как Стив в сердцах жалуется маленькому ребенку на то, как нет денег и на стоимость запчастей.   — И вот однажды, — Энн развела руки в стороны для масштабности, — Мы поехали за мороженым, а Дырка сказала «пуф» и задымила, мы встали прямо в луже, папа вышел, открыл капот, а оттуда — облако! Он сначала стоял просто так, а потом... — девочка замолчала, подбирая слова.   — Потом ее прикатили домой, — быстро добавил парень, надеясь, что Энни сейчас успокоится, но не тут-то было.   — Ее прикатил большой грузовик на веревке! Да! — наконец-то вспомнила девочка. — Потом он опять чинил, и опять был грязный.   — Вот, — Стив указал рукой, в знак подтверждения своих слов, смотря на Мелиссу, — Чинил. На этом можно и остановиться.   — Он лежал под ней, — продолжила Энн, игнорируя его реплики, — И стучал.   — Стучал? — улыбнулась девушка, смотря на реакцию парня, который на несколько секунд закрыл пальцами глаза, стараясь не думать о том, что будет дальше.   — Да, — серьезно кивнула девочка, поднимая руку, — Вот так, — и она начала пинать воздух ногой и рукой одновременно.   — Это называется «ремонтировать», Энн.   — А потом он вылез, и посмотрел на Дырку вот так… — на нахмурилась, изобразив максимально злое лицо.   Стив снова закрыл глаза: — Энн.   — А потом она не завелась! Папа пытался, но она не смогла! — Энн продолжила, уже почти подпрыгивая от предвкушения самого эпичного момента этой истории.   — Она почти завелась, — сразу сказал Харрингтон, добавляя свои реплики для Росс, чтобы она поняла.   — Нет, — и после секундной паузы, — И тогда… — девочка замерла, будто для драматического эффекта.   — Не надо… — уже умоляюще прошептал он, смотря в зеркало заднего вида, наблюдая за ней, все еще крепче вцепляясь в руль.   — Папа достал свою биту из багажника, — Энн понизила голос до хриплого баса, подражая отцу, — Я смотрела из окна, а он как начнет! Бум! Бах! По капоту, по фарам! И кричал — «Твою мать, кусок ржавого дерьма! Сдохни! Сдохни!»   — Энн! — Стив опешил, едва не выпустив из рук руль, — Откуда ты... Боже, я думал, ты в доме музыку слушала!   — Миссис Лэнс сказала мне не смотреть, но мне было интересно! — ответила девочка, пытаясь оправдаться, — Она сказала, что папа сошел с ума! И потом… — Энн уже не могла остановиться, — БАМ! — девочка так резко взмахнула руками, что сама чуть не ударилась о кресло. — БАМ! БАМ!   Парень еще сильнее уставился в лобовое стекло, начав изучать асфальт, сжав челюсть, как можно крепче, а Мел крепко закрыла рот рукой, но плечи уже тряслись, как не в себя.   — Нет… — выдохнула она, уже не в силах остановиться, чувствуя, как слезы снова приливают к глазам.   — Он разбил одно зеркало! — Энн пыталась жестикулировать и показать все в деталях.   — Оно было треснуто! — попытался оправдаться Харрингтон.   — И другое!   — Оно тоже, — процедил он сквозь зубы, уже не смотря на них обоих.   — И стекло! Пуф! — Энни показала, как разлетаются осколки в разные стороны, — И капот! А потом прыгал на ней!   — Я не…   — И он кричал! — Росс сосредоточенно смотрела в свое окно, чтобы не злить парня еще больше, пытаясь успокоиться, но не получалось, смех накатывал снова и снова, что дышать становилось невозможно, но Энн не унималась, она вытянула средний палец и показала его лобовому стеклу, идеально копируя жест Стива в тот день, — Он еще вот так делал! И говорил — «Жри это, немецкое корыто!», а потом сел на траву возле дома, и чуть не заплакал.   Мелисса уже не просто хихикала, она буквально рыдала от смеха, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи ходили ходуном.   — Она меня достала, — как будто со сдачей и злостью ответил он, не смотря на ее содрогающееся от смеха тело.   — О боже, Харрингтон... — выдавила она сквозь смех, вытирая слезу, — Я знала, что ты импульсивный, но, чтобы настолько выходить из себя... Расправа над бедной ржавой машиной? Это так первобытно, боже… — она бросила на него быстрый, влажный от смеха взгляд.   — Мелисса, это было... Это был тяжелый период! — Стив пытался звучать сурово, но его выдавала дурацкая улыбка, на несколько секунд ему самому стало смешно от этого эпичного рассказа Энн. — Она просто издевалась надо мной все время!   — Конечно, Стив, конечно, — Мел вытерла слезы и подмигнула ему, — Знаешь, я бы посмотрела на это зрелище. Ты, бита и ярость... Очень впечатляюще…   Энн, видя, какой успех возымела история, воодушевилась еще больше и снова открыла рот: — А хочешь я расскажу, как папа пытался кататься на моих роликах, когда был пья...   — ВСЕ! — отрезал Стив, треснув ладонью по рулю, и на этот раз его голос прозвучал по-настоящему грозно, — Лавочка закрыта, Энн, если ты сейчас не замолчишь, я высажу тебя на следующей остановке, а ты, Мелисса, перестань поощрять ребенка в поношении отца!   — Ладно, ладно, — Мел быстро подняла руки, все еще содрогаясь от остаточного смеха, — Прости, Стив, мы больше не будем. Наверное, — но слова прозвучали совсем неубедительно, и она снова засмеялась, но уже гораздо глуше.   — Я потом расскажу, — заговорщицки шепнула Энни девушки в спинку сидения, когда парень отвернулся, — Когда папа уйдет за водой, там было про розовые наколенники.   — ЭНН! — на выдохе рявкнул Стив, прибавляя газ.   Мелисса не просто улыбалась, она откровенно хохотала в свой кулак, вытирая слезы кончиками пальцев, не в силах успокоиться, даже несмотря на то, что Харрингтон так сильно взбесился, она не могла остановиться.   — Подожди, Стив, дай мне это осознать, и прийти в себя, — выдавила она, бросая на него сочувственный взгляд, пытаясь хватать ртом воздух от смеха, — То есть, ты не просто ее продал или бросил на обочине, ты устроил ей казнь во дворе, на глазах у ребенка?   — Она это заслужила, Мел! — Стив вцепился в руль, стараясь не смотреть в сторону пассажирского сиденья, — Она ломалась каждые три мили, я больше не мог терпеть! — не выдержал парень, пытаясь оправдаться за свой слишком импульсивный поступок, который к тому же видела девочка.   — Энн говорит, ты там по ней прыгал?  — Мелисса снова прыснула в сторону, заходясь от давящего смеха, — Скажи мне, ты в этот момент кого представлял на ее месте?   — Я представлял, как я иду пешком десять миль под дождем, потому что у этой дряни вытек антифриз! — огрызнулся Стив, но в уголках его рта уже предательски дрожала улыбка.   — Знаешь, что самое пугающее? — Мел прищурилась, и ее голос стал вкрадчивым, с той самой искрой, от которой у парня на секунду перехватывало дыхание, — Твоя деструктивность. Разнести в щепки лобовое стекло и выбить зеркала, это ведь сколько в тебе скопилось подавленной агрессии, Стив? Мне стоит начать опасаться за целостность мебели в нашем номере или ты предпочитаешь выплескивать все исключительно на транспорт?   На что Харрингтон лишь низко ответил и бросил на нее быстрый, обжигающий взгляд: — В номере я найду, на что потратить энергию, Мел. И бита мне для этого не понадобится.