На грани

Солнце Лас-Вегаса не встает, а врывается в окна с безжалостной точностью, свет заливал номер, отражаясь от позолоченных рам и пустой посуды, а на огромной кровати царил сонный хаос.   Стив спал на животе, зарывшись лицом в подушку, его новая светло-серая футболка задралась на спине, обнажая напряженные даже во сне мышцы, он был вымотан не столько дорогой, и всеми событиями, сколько той стихийной, почти яростной ночью в ванной, которая выжала из них все до последней капли. Мелисса лежала рядом, отвернувшись к окну, на ней была простая черная футболка и джинсы, почти такого же светло-голубого цвета, как и у Харрингтона, это было так странно видеть ее не как полностью темное пятно. В этом утреннем свете ее каре казалось мягче, а сама она гораздо беззащитнее, без своей привычной брони из куртки и кепки.   Тишину нарушил шорох, Энн, которая по своей привычке спала в ногах «вверх ногами», обвив лодыжку Стива своими маленькими ногами и руками, словно она была обезьянкой, проснулась первой. Она потянулась, задевая пяткой его колено, и поползла вверх по одеялу, как маленький партизан.   — Папа... — прошептала она, усаживаясь прямо на поясницу Стива, — Паааапаааа… — на что парень только глухо замычал, не открывая глаз, — Папа, у меня живот плачет… От голода… — Энн наклонилась и мастерски начала пальцами раздвигать ему веки, как делала всегда, — Проснись! Я хочу есть…    — Энн, пожалуйста… — промычал он, отворачиваясь в другую сторону, отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи, чтобы она перестала засовывать ему пальцы в глаза. — Папочка, пожалуйста, вставай, мне скучно… — девочка снова наклонилась к его лицу, бесцеремонно нарушая личные границу, и обхватив ладошками его щеки, пыталась разбудить его своим назойливым шепотом.   — Энни, еще пять минут... — Стив снова попытался отмахнуться. Но дочка была настойчива, она схватила его за ухо и звонко чмокнула в щеку: — Ну, паааапааа! — и тут парень резко подскочил, едва не сбросив ребенка на пол, он проморгался, глядя на залитую светом комнату, и его сердце сделало кувырок.   — Черт... Мел! — громко выдохнул Харрингтон, схватив свои наручные часы с прикроватной тумбочки, и ахая, — Мелисса, вставай! — он хлопнул ладонью по матрасу рядом с ней, — Мы проспали! Уже почти одиннадцать!   Мелисса вздрогнула и резко села, инстинктивно потянувшись рукой под матрас, куда она убрала пистолет, ее глаза были затуманены сном, но рука уже была готова. Увидев Стива и смеющуюся Энн, она медленно выдохнула, и ее плечи опустились.   — Одиннадцать? — ее голос был хриплым и низким, она посмотрела на парня, и на секунду в ее взгляде мелькнуло воспоминание о вчерашнем кафеле и его руках на ее горле и это было так остро и реально, что она быстро отвела глаза, — Ты говорил, что вообще спать не будешь и просто полежишь, и нас разбудишь! Нам нужно было уехать в пять, — возмутилась Росс.   — Прости, Мел, но меня вырубило, — развел в сторону руки Стив и уже вскочил с кровати, натягивая кроссовки, он двигался порывисто, но вдруг замер, глядя, как Мелисса пытается пригладить растрепанные волосы. Он подошел к ней, проигнорировав восторженные крики Энн о том, что они снова едут в путешествие, и просто положил руку ей на затылок. Всего на секунду. И Мелисса замерла под его ладонью, прикрыв глаза.   — Мы успеем, — тихо сказал он, и в его голосе было столько тяжелой, взрослой нежности, что у нее защемило в груди, — Слышишь? Мы доедем, — парень наклонился и поцеловал ее в висок, задержавшись там чуть дольше, чем позволяли приличия.    Для Стива она сейчас была всем — его виной, страстью и его единственным смыслом, он знал, что впереди Флагстафф, знал, что за ними охотятся, но это утро в Вегасе, пахнущее её кожей и другими отельными запахами, он хотел сохранить в памяти навсегда.   — Энн, переодевайся, — сказал Харрингтон быстро включая «серьезно отца», смотря на девочку, которая была явно рада, что все встали и теперь суетятся, а не лежат пластом, она все еще была в своем воздушном голубом платье.   — Папа, пожалуйста, можно я в нем поеду? —  состроив жалостливые глаза, Энни посмотрела на Стива, слегка улыбаясь.   — Так оно же помнется в машине, да и не удобно, — ответил он на выдохе, подходя к девочке, и взяв расческу с ее тумбочки, начиная аккуратно приводить ее растрепанные волосы в порядок.   — Нет, нет, нет, пожалуйста, я буду очень аккуратно! — закивала она, щурясь от того, как Харрингтон чуть сильнее чем нужно затянул одну из резинок на ее голове, сооружая, как обычно, не совсем ровное подобие двух растрепанных пучков на ее макушке.   — Ладно, — слишком быстро сдался Стив, не в силах спорить, потому что, она все равно бы выиграла, — Все, собираем свои пакеты, умываемся, и едем, — повернувшись, он подмигнул Мелиссе, возвращая себе привычную шутливую маску, хотя в глазах все еще стояла та пронзительная серьезность, — Энни, не забудь зайца.   Через двадцать минут они уже спускались на парковку. Блейзер, исцарапанный и пыльно-грязный уже ждал их, все было как обычно уже для них троих — Стив сел за руль, Мелисса на пассажирское, а Энни в кресло, радуясь тому, что папа разрешил ей быть принцессой все оставшееся время в дороге.     Шевроле катился по залитому солнцем шоссе, и внутри машины, вопреки логике их положения, было удивительно легко. Как будто та ночь в отеле, грубая и отчаянная, выжгла из них все лишние слова, оставив только эту странную, звенящую близость. Стив вел машину одной рукой, расслабленно откинувшись на сиденье и он выглядел до чертиков уверенным в себе.   — Пап, а мы можем включить ту песню по радио? — Энн высунулась из кресла, болтая ногами, — Мел, ну скажи ему!   Мел была сегодня без кепки, со взъерошенным каре и она казалась Стиву какой-то запретно домашней, она мельком глянула на него и тут же наткнулась на его ответный взгляд, тяжелый, собственнический и невыносимо нежный: — Твой папа сегодня за главного, Энни, — тихо сказала девушка, и в ее голосе не было привычного льда, — Как он решит, так и будет.   — Слышала, Энн?  — парень усмехнулся, не поверив своим ушам и крутанул ручку радио на нужную волну, — Даже агент Росс признает мой авторитет, нефига себе, — он снова улыбнулся, — Но я сегодня добрый, наслаждайся моментом, такое бывает раз в сто лет.   В салоне зазвучала легкая мелодия, и Энн начала подпевать, коверкая слова и размахивая своим голубым зайцем, Стив мельком посмотрел в зеркало заднего вида на дочку, а потом перевел взгляд на Мелиссу, она смотрела в окно на пролетающие мимо кактусы, и на ее губах играла та самая едва заметная улыбка — слабая, хрупкая, которую она так долго прятала. Харрингтон не выдержал, он протянул руку и накрыл ладонь девушки, лежащую на ее колене, но она не вздрогнула и не убрала руку, а напротив — она переплела свои пальцы с его, сжимая их почти до боли.   — О чем думаешь? — хрипло спросил он, не отрывая глаз от дороги.   — О том, что я забыла, как это бывает, — прошептала она так, чтобы Энн не слышала, — Просто ехать. Жить без прицела на затылке, пусть даже несколько часов… С тобой... И с ней. Это похоже на нормальную жизнь, Стив. Даже слишком, — выдохнула брюнетка с некой щемящей тоской, будто бы не до конца верила во все, что говорит.   — Это и есть нормальная жизнь, Мел, — Стив поднес ее руку к своим губам и быстро поцеловал костяшки пальцев, — Просто мы к ней не привыкли. Но я тебе обещаю, когда мы доберемся до Флагстаффа, я сделаю все, чтобы ты была счастлива, я сделаю для нас нормальную, обычную жизнь.   — Ты неисправимый оптимист, Харрингтон, — Мелисса грустно усмехнулась, качнув головой.   — Я просто люблю тебя, — он сказал это просто, без пафоса, как факт, который не требует доказательств, — И мне плевать на все остальное, пока вы обе в этой машине — я самый счастливый человек на свете, — Росс промолчала, но ее пальцы сжались на его ладони еще крепче, она догадывалась, что это счастье взаймы, и знала, что совсем скоро их ждет Флагстафф, Оуэнс и люди, которые не умеют прощать. Но сейчас, в этом Блейзере, где слышан детский смех и голос ее самого дорого человека на земле, она позволила себе верить.   — Мел, смотри! — Энн ткнула пальцем в окно, — Там огромный кактус! Он похож на папу, когда он злится! — Стив засмеялся от очередной нелепой шутки своей дочери, и Мелисса не выдержала, ее смех был чистым и искренним, в этот миг они были по-настоящему счастливы.      Машина плавно притормозила у ряда небольших придорожных киосков, где уже чувствовался аромат свежесваренного кофе и выпечки.    — Перерыв на кофе, — объявил Стив, глуша мотор, и повернулся назад, — А ты, Энни, готовься, сейчас будем выбирать самое большое мороженое, ты же вчера так и не дождалась? — на что девочка радостно захлопала в ладоши.   Мелисса потянулась, и парень заметил, как футболка натянулась на ее плечах, и он снова не мог отвести глаз, она была такой... Настоящей. И такой реальной, как будто все это было не с ним.   — Я сама схожу, Стив, — девушка потянулась за кошельком, но он мягко перехватил ее руку.   — Сиди, я знаю твой заказ, чем больше кофе, черного как твоя прошлая жизнь, тем лучше и без сахара. Правильно? — и на его губах заиграла легкая шутливая улыбка.   — Ты все запоминаешь? — Мел удивленно приподняла бровь, и на ее губах мелькнула тень той самой улыбки, которая заставляла сердце Стива биться чаще.     — Я запоминаю абсолютно все, что может быть связано с тобой, — он подмигнул ей и выскочил из машины, прихватив с собой Энн, — Давай, Энн, нам надо выбрать мороженое.   Девушка осталась сидеть в тишине салона, она смотрела сквозь стекло, как Стив, придерживая Энни за руку, что-то весело объясняет продавцу, он выглядел таким легким, таким живым, в нем не было той надломленности, которую она сама носила в себе годами.   Через пять минут он вернулся, балансируя двумя картонными стаканами и огромным рожком клубничного мороженого, которое Энн уже вовсю облизывала, пачкая нос.   — Твое живительное топливо, агент, — Стив протянул Мелиссе стаканы через открытое окно, — Осторожно, горячо, — он попутно открыл заднюю дверь для Энн, помогая ей залезть вместе с рожком в руках.   Мел приняла кофе, вдохнула пар и сделала первый глоток. Она закрыла глаза от удовольствия: — Стив... это божественно. Спасибо.   Освободившись Харрингтон прислонился к дверце машины, глядя на нее сверху вниз, и в его взгляде было столько неприкрытого обожания, что воздух между ними снова начал плавиться: — Знаешь, — тихо сказал он, игнорируя восторженное чавканье Энни уже на заднем сиденье, — Я бы мог так всю жизнь. Просто возить тебе кофе по утрам и смотреть, как ты жмуришься от солнца, — на выдохе проговорил парень, словно от этих простых слов его дыхание перехватывало.   Мелисса посмотрела на него поверх стакана, ее взгляд стал серьезным, почти пронзительным. Она видела в его глазах абсолютно все — и ту боль, что он пережил в иллюзии, и ту страсть, что выжгла их ночью.   — Стив, ты ведь знаешь, что это не может длиться вечно.   — Знаю, — он протянул руку и аккуратно стер каплю кофе с ее уголка губ и его пальцы задержались на ее коже чуть дольше, чем нужно, — Но сегодня — это длится. И завтра тоже будет.    — Попробуй, Мел!  — Энн в это время высунулась между ними, протягивая Росс свое подтаявшее мороженое, — Оно вкусное! Только папе не давай, а то он все съест!   Стив, опять не выдержав снова засмеялся, и Мелисса, тоже рассмеялась, осторожно слизнув каплю розового крема. В этот момент, на обочине пыльного шоссе, они чувствовали себя абсолютно защищенными, их личный маленький остров счастья в океане неопределенности.      Они отъехали на машине еще буквально на сто метров, до следующего оживленного участка, где можно было уже купить что-то посытнее мороженого и кофе, и самое главное, там был таксофон, ради чего все, собственно, и затевалось. Это была их последняя остановка перед Флагстаффом. Поэтому Мелисса вышла позвонить, а Стив тем временем с Энн отошли купить сэндвичей.   Девушка повесила трубку, но не спешила возвращаться, прислонившись к ржавому металлу будки, внутри все еще бешено стучало сердце от неопределенности и неизвестности, казалось, что страх начал сковывать ее разум. Казалось бы, Мелисса видела сам ад в виде Бездны и Изнанки, но то, что происходило сейчас пугало ее сильнее любых Демогоргонов, потому что теперь ей было что терять, и она никак не могла допустить, чтобы со Стивом и Энн что-то случилось.   Мел замерла, услышав голоса, доносившиеся из открытого багажника, внутри которого они сидели, Энн задумчиво жевала яблоко, болтая ногами в своих новых блестящих туфлях.   — Папа... — тихо позвала она, — А почему у всех есть мамы, а у меня нет?    Стив замер с зажатым в руке сэндвичем, чуть не подавившись от неожиданности, он не ожидал этого вопроса сейчас, среди пыли и кактусов. В памяти мгновенно вспыхнул тот кошмар, тот проклятый день, шестое ноября — грязный пол грузовика в Изнанке, нечеловеческие крики женщины, чьего имени он даже не знал, и Мелисса, лежащая рядом без сознания, бледная, как смерть. Он помнил только кровь, слизь и первый крик ребенка, который перекрыл раскаты грома в Изнанке. Харрингтон почувствовал, как сердце пропустило удар. Он медленно отложил недоеденный сэндвич на салфетку рядом. Вопрос Энн прозвучал так буднично, но в тишине пустыни он отозвался громом. Стив посмотрел на дочку, и она была такой маленькой в этом огромном багажнике, в своем голубом платье, которое уже успела немного помять, и этот контраст между ее чистотой и тем кровавым месивом, в котором она родилась, сдавил ему горло.   — Ну... Это.. — он тихо выдохнул, — А ты почему спрашиваешь?   — У Лизы есть мама, и у Мэтта, и у Келли,— продолжила Энни, без обиды, а просто говоря это, как факт, — Они приходят за ними в садик… А у меня нет.   Стив сглотнул и коротко провел языком по губам, судорожно соображая: — У тебя есть мама, — на выдохе ответил он и осторожно обнял Энн за плечи, притягивая к себе, — Знаешь, Энни, на самом деле она у тебя есть. Просто она не смогла остаться здесь, с нами.   — Она меня не любила? — Энн подняла на него свои огромные глаза.   — Нет! Нет, что ты, — парень быстро поцеловал ее в макушку, — Она любила тебя больше всего на свете. Когда ты родилась, тебя сразу дали ей… И она обняла тебя… — Стив слабо улыбнулся, — Очень-очень крепко, как будто держала самое важное, что у нее есть, — он снова запнулся на своем собственной выдохе, — И знаешь, она улыбалась, — парень на секунду закрыл глаза, пытаясь собрать из тех самых мерзких и ужасных воспоминаний все самое светлое, — Я знал твою маму совсем недолго,  но когда ты появилась, она так устала… — он уже не знал как подобрать слова, чтобы не ранить пятилетнего ребенка, — И она стала ангелом. Знаешь, у ангелов очень много работы, они должны присматривать за нами сверху, особенно здесь, где так много кактусов. Она следит, чтобы ты не спотыкалась.   Энн надолго замолчала, глядя на облака: — И она сейчас смотрит? — прошептала девочка.   — Прямо сейчас, — Стив сглотнул ком в горле, глядя в бесконечное синее небо Невады, — И она очень гордится тобой. И тем, что ты такая красивая в этом голубом платье. Она знает, что ты в надежных руках.   Мелисса стояла в тени телефонной будки, прижавшись лбом к холодному стеклу и каждое слово парня пробивало ее насквозь. Она чувствовала, как Стив, этот «павлин» из Хоукинса, взял на себя ответственность за жизнь, которую никто не просил его спасать. Брюнетка медленно подошла к машине, стараясь не нарушить тишину. Стив заметил ее, и в его взгляде была такая обнаженная, пронзительная мольба — «поддержи меня, я не справляюсь». Стив Харрингтон оберегал правду. Девушка знала, какой ценой ему давались эти слова, учитывая, что он видел ту смерть своими глазами.   Росс присела на край багажника, коснувшись своим плечом плеча парня: — Твой папа сказал самую важную правду, Энни, — Мелисса взяла девочку за маленькую ладошку, — Твоя мама — это не просто воспоминание, она в каждом твоем вдохе, в том, как ты смеешься, в том, какая ты храбрая, — девушка выдохнула, чувствуя, как говорить об этом маленькому ребенку становится невыносимо сложно, — Она не ушла совсем, она просто... Теперь она защищает тебя изнутри.   Мел перевела взгляд на Стива и его лицо в резком дневном свете показалось старше, она увидела в нем всю ту любовь, которую он вложил в эту «девочку из Изнанки» за четыре года одиночества.   — Ты все правильно сказал, Стив, — прошептала она, накрывая его руку своей, — Каждое слово.   Харрингтон не выдержал, он переплел свои пальцы с ее, сжимая их до боли. И это был не секс, не страсть — это было признание в том, что они теперь одно целое, он наклонился и уткнулся лбом в ее висок, закрывая глаза. В этом жестяном багажнике, почти посреди Невадской пустыни, они на мгновение стали той самой семьей, за которую Мелисса так боялась бороться столько лет.   — Я люблю вас, — выдохнул Стив, и это было похоже на молитву. Они сидели так, обнявшись втроем, пока солнце не начало припекать слишком сильно.       Стив прислонился к горячему металлу, сложив руки на груди, облокачиваясь на светло-бежевый капот Шевроле, наблюдая за тем, как Энни разглядывает очередной красивый камень у колеса машины: — Ну? Что сказал Оуэнс? — Харрингтон внимательно вглядывался в лицо девушки, пытаясь найти там хоть каплю спокойствия.   — Он подтвердил, что как только мы пересечем мост и окажемся в Аризоне, нас встретит его группа. Пять машин, вертолет прикрытие. Он клянется, что все под контролем, — Мелисса достала карту и с глухим стуком разложила ее на капоте, прижимая края локтями. И Стив тут же склонился над бумагой. Его взгляд проследил за ее тонким пальцем, который уперся в узкий перешеек между двумя штатами, — Вот здесь, Стив, смотри, — голос Мел дрогнул, — Это Дамба Гувера. Мост через каньон, — она обвела участок, который для любого водителя был бы просто живописным маршрутом, но для нее он выглядел как смертельная ловушка, — С одной стороны — каменная стена, с другой — обрыв, развернуться будет невозможно, съехать в кювет — тоже. Если они знают наш маршрут, они зажмут нас прямо на мосту. Это идеальное место для засады. Нам некуда будет деться, Стив. Ни вправо, ни влево — только вперед или в пропасть, — она подняла на него глаза, и в них парень увидел тот самый первобытный страх, который она еле как пыталась скрыть в Вегасе, теперь ее черная футболка казалась траурным пятном на фоне песочного пейзажа, — Это может быть билет в один конец…   — Все будет хорошо, Мел, — Стив накрыл ее руку своей, пытаясь передать ей ту уверенность, которой у него самого оставалось все меньше, — Оуэнс нас встретит, он обещал, — Харрингтон начал кивать, — Мы проскочим этот мост раньше, чем они успеют моргнуть. У нас есть фора, — он улыбался ей, но внутри него уже ворочалось тяжелое, липкое сомнение, образ этой узкой дороги, окруженной водой, вдруг отозвался в его памяти странным холодом. Это была единственная дорога. Путь в один конец. Но выбора не было — позади был только Лас-Вегас, а впереди — призрачный шанс на нормальную жизнь. Они замолчали, глядя на то, как первые капли дождя разбиваются о пыльный капот, оставляя темные пятна на карте. Страх висел в воздухе, густой и осязаемый.   — Ладно, — Стив резко выдохнул и оттолкнулся от машины, — Садитесь в машину, — и он медленно направился к багажнику, чувствуя, как адреналин начинает понемногу закипать в крови.   Харрингтон пододвинул пакеты и сумку в багажнике, где уже сверху лежал тот самый пистолет, который он везде таскал на всякий случай и его взгляд на секунду зацепился за длинный предмет, завернутый в какую-то старую тряпку. Он медленно развернул ткань, это была его старая тренировочная бита. Тяжелая, из полированного ясеня, с потертой рукоятью, которая помнила сотни подач на школьном поле. На ней не было гвоздей или шипов, теперь это была просто бита, симптом его прошлой, нормальной жизни, где самым страшным был проигрыш в финале чемпионата города. Он провел ладонью по гладкому дереву, и пальцы сами легли в привычные пазы.   — Стив? — Мелисса подошла сзади и ее тень легла на дно багажника, она посмотрела на биту, потом на его лицо и Стив криво усмехнулся, но в глазах не было веселья.   — Знаешь, Мел, старые привычки умирают последними. Я — бывший тренер, а здесь говорят, много диких койотов. На всякий случай. Мне так спокойнее, — он аккуратно положил биту сверху на сумки, так, чтобы до нее можно было дотянуться за секунду. В этом жесте было что-то пророческое, Харрингтон надеялся, что этот кусок ясеня так и останется лежать на сумке с детскими вещами, но внутри него уже поселился холод, — Ладно, надо ехать, а то Оуэнс нас наверное заждался, — парень захлопнул багажник, и глухой звук удара металла о металл прозвучал в тишине пустыни как финальный аккорд.     Мелисса смотрела на летящие мимо рыжие скалы Невады, но в отражении бокового стекла видела лишь тусклый свет ламп в Хоукинсе. И снова это лицо Кроуфорда перед глазами. Чем ближе они двигались к границе, тем сильнее пульсировало у девушки в голове, Стив покосился на нее. Он не знал про Алекса столько, сколько знала она, но он видел, как девушка внезапно уходит в себя, становясь колючей и холодной, как айсберг.    «Тебе нужно иногда выключаться, Мел» — и этот сандаловый запах его одеколона словно въелся в обивку автомобиля. Липкий, сладковатый, душащий, такой же, как и он сам, и она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Она была агентом, она копала под Кей, она видела Изнанку... Но этот аккуратный брюнет пугал ее так, как не пугал ни один монстр. Потому что монстра можно убить даже битой, а Кроуфорд был повсюду, в каждом рапорте, в каждом взгляде коллег, в каждой закрытой двери.   — Эй, — раздался рядом голос Стива, вырывая ее из этих воспоминаний, которые ходили по кругу в который раз, — Мел, ты сейчас в стекле дырку прожжешь, — слегка улыбнулся Харрингтон, пытаясь ее взбодрить, — О чем думаешь? О том, что я забыл купить чипсы в том ларьке? Клянусь, я просто не хотел, чтобы Энн перепачкала все заднее сиденье сырной пылью. Она же в ней буквально искупается.   Мелисса вздрогнула и медленно повернула голову. Стив смотрел на нее, одной рукой придерживая руль, а другой пытаясь на ходу выудить из подстаканника застрявшую конфету. Его волосы были в полнейшем беспорядке после сна в отеле, на футболке, где-то в районе плеча красовалось пятно от клубничного мороженого, которым Энн ткнула случайно, когда хотела дать ему облизать, а от него самого пахло машиной и чем-то, очень простым и надежным.   — Просто задумалась, — тихо ответила она, пытаясь расслабить плечи и выдохнуть.   — Ты думала о том типе, — Стив не спрашивал, он констатировал, после того как они вдоль и поперек изучили карту, Росс казалось стала еще грустнее, да и что греха таить, он сам переживал не меньше, но все же, был уверен, что все будет хорошо. Он бросил на нее короткий взгляд, и в его карих глазах не было осуждения, только мягкая, почти детская уверенность, — Слушай, Мел. Этот твой Кроуфорд... Интерпол, костюмчики, идеальная речь... Знаешь, что я о нем думаю? У парня явно проблемы. Наверняка он каждое утро тратит сорок минут только на то, чтобы уложить пробор, и еще десять, чтобы проверить, симметрично ли завязаны шнурки. Такие люди не живут, они просто следуют инструкции, — Харрингтон усмехнулся и, наконец, выковырял конфету и победно запихнул ее в рот, — Я не знаю, встретим мы его или нет. Честно? Я надеюсь, что этот придурок сейчас сидит в своем кожаном кресле, в Индиане и пьет свой идеальный кофе, пока мы тут пыль глотаем. Но даже если он выскочит из-за ближайшего кактуса… Мел, посмотри на меня, — брюнетка неохотно повернулась, отмечая, что он все еще выглядит, как ходячая катастрофа, — Я — Стив Харрингтон, и я выжил после укусов тварей, у которых вместо лиц раскрытая пасть, я нянчил шестерых детей, которые соображают быстрее, чем все ваше ФБР. Твой Алекс привык иметь дело с преступниками, которые играют по правилам. А я? Я просто могу заехать ему битой по коленке, потому что он мне не нравится, у таких идеальных парней, как он, нет плана против обычных идиотов. Мелисса не выдержала и фыркнула, чувствуя, как узел в груди начинает слабеть: — Ты идиот, Харрингтон, — сказала Росс, и в этот раз это прозвучало почти нежно.   — Я профессиональный идиот, попрошу заметить, — Стив накрыл ее ладонь своей, сжимая крепко и горячо, а его пальцы были настоящими, и от этого прикосновения фантомный след Кроуфорда окончательно стерся, — Давай так, если он появится, я разрешу тебе выстрелить ему в ногу, а потом мы вместе обсудим его, пока он будет пытаться не испачкать кровью свои идеальные брюки. Идет?   — Идет, — и девушка снова улыбнулась, не в силах удержаться от его очередной глупой шутки.   Небо над Невадой наливалось тяжелым, темным цветом, раскаленный воздух остался позади, сменившись удушливой тишиной перед бурей. Грозовой фронт наползал со стороны каньонов, превращая яркий день в сумерки. Светло-бежевый внедорожник вылетел на открытый участок шоссе, и перед ними открылся вид, от которого захватывало дух. Огромная, величественная арка моста Майка О’Каллагана перерезала каньон на головокружительной высоте. А за ней всего в нескольких сотнях метров начинались рыжие, выжженные скалы Аризоны. Там был Флагстафф, там был Оуэнс, там была жизнь.   — Вон она... Аризона! — Стив почти закричал, указывая на противоположный берег, — Мел, мы почти сделали это! Еще чуть-чуть и мы на той стороне!   Он уже видел дорожные знаки другого штата, видел, как дорога уходит вглубь аризонской пустыни. Но Мелисса не смотрела на пейзаж. Она смотрела на въезд на мост, напряженная, как взведенный курок, она то и дело оборачивалась назад, где Энн, все еще в своем нарядном голубом платье, теперь безнадежно измятом, тихо играла с краем подола.   — Мы почти на перешейке, — Мел указала вперед, где дорога сужалась, превращаясь в узкую бетонную нить моста, зажатую между скалами и бездной водохранилища, — Оуэнс клялся, что за мостом, в Аризоне, нас встретят, если …   — Мел, пожалуйста, — Стив выдавил из себя эти слова, хотя тут же насторожился, видя, как в зеркале заднего вида из дорожного тумана вынырнули три темных силуэта. Сначала это были просто точки, а уже через минуту хищные очертания тяжелых внедорожников. Они шли углом, быстро сокращая дистанцию.   — Господи… — голос Мелиссы заледенел и сорвался на шепот, девушка чувствовала, как ее начинает колотить, все то, чего она так сильно боялась — начало сбываться.    — Твою мать, — чувствуя, как его самого бьет токовыми разрядами, Стив с силой впечатал педаль в пол и мотор Блейзера взревел, захлебываясь, стрелка спидометра поползла вверх. Дорога взлетела на эстакаду моста, а ветер с озера ударил в борт машины, раскачивая ее. Мелисса обернулась, Энн в своем вчерашнем голубом платье, принцесса из другого мира, испуганно прилипла к окну, расстояние предательски сокращалось, а парень выжимал из автомобиля все. Сзади громко взвизгнули шины — преследователи прибавили ход, до границы штата оставались считанные мили, когда небо над ними буквально разорвалось. Сквозь свист ветра донесся ритмичный, тяжелый звук, который невозможно было спутать ни с чем. Рокот лопастей, оглушительный рев турбин перекрыл звук мотора, и из-за излома каньона, поднимая тучи пыли и мелкого гравия, вынырнул черный вертолет. Он шел так низко, что обдавал машину облаком пыли и камнями с дороги.   — Пригнись! — закричала Мелисса, и стекло заднего вида тут же разлетелось в осколочную пыль, пули забарабанили по крыше и багажнику, они стреляли по колесам и двигателю, стараясь обездвижить машину, но не убить ребенка. Энн громко закричала, закрывая ладонями лицо от страха и ее крик был единственное, что слышал Стив сквозь рев турбин вертолета.   — Мел! Отстегни ее! Быстро! — заорал парень, уворачиваясь от осколков. — Вниз, на пол!   Девушка, пренебрегая безопасностью, в одно движение быстро перемахнула на заднее сиденье, тут же щелкнув замком. Испуганный всхлип Энн, и Мел буквально вжала девочку в пространство между сиденьями, накрывая ее своим телом. Грохот выстрелов стал невыносимым. Стив пригнулся к рулю, чувствуя, как машину швыряет от ударов. Он видел в зеркало, как Мелисса лихорадочно пригнулась, и как голубое платье Энн скрылось под черной футболкой.    Еще одна очередь из пуль и боковое зеркало со стороны водителя разлетелось вдребезги. Впереди, в конце моста, возник окончательный кошмар. Блокпост. Два тяжелых грузовика перекрыли проезд, а между ними, как зубы, стояли люди в камуфляже с винтовками наперевес, ослепительные вспышки выстрелов, и они открыли огонь по радиатору.   — Они нас сейчас расстреляют! — перекрывая шум вертолета, закричала Мелисса, с силой вцепляясь в Энн.   — Там тупик! — кричал Стив, сжимая руль до бела, уворачиваясь от осколков лобового стекла, — Мел, нас зажали!   Блейзер на полной скорости несся прямо на баррикаду, сзади напирали внедорожники, сверху поливал пулями вертолет. До грузовиков оставались десятки метров, когда Мелисса, прижатая к полу вместе с Энн, закричала: — Назад! — Росс с силой ударила ладонью по спинке сиденья, указывая вправо, — Стив, там был съезд! Назад и вправо! — срывая голос кричала она.   Парень не думал, он резко врубил заднюю передачу и с диким ревом мотора рванул назад, прямо на таран идущих за ним внедорожников, удар был страшным, металл об металл, скрежет, звон разбитых фар.   — Держитесь! — тяжелый Шевроле отшвырнул переднюю машину преследователей, и Стив, не давая им опомниться, резко крутанул руль вправо, на полной скорости бросив его в узкий неприметный проезд, уходящий вниз, колеса взрыли гравий, а Харрингтон уже ничего не видел из-за огромного облака пыли. За спиной остались выстрелы и рев вертолета, но впереди была только неизвестность.