Неожиданное прошлое

Утро в квартире Брагиных началось не с мягкого света и аромата выпечки, а с крепкого, почти нефтяного кофе, который Олег варил в старой турке, и тяжелого ощущения «послевкусия» ночного скандала. Марина стояла у окна, застегивая манжеты своей идеально отглаженной белой блузки. Она уже снова была той самой «доктором Нарочинской» — собранной, строгой, с безупречной осанкой. Но Олег видел, как подрагивают её пальцы, когда она пыталась справиться с пуговицей. — Марин, оставь, — он подошел сзади, мягко убрал её руки и сам застегнул манжету. — Сдалась тебе эта пуговица. Давай я тебя сегодня сам до Склифа докачу? Прямо до входа, под личную охрану Нины на ресепшене. — Олег, я не в детском саду, — она попыталась высвободиться, но без особого энтузиазма. — Марк — трус. После того, как ты его... хм... убедил уйти, он вряд ли появится на горизонте в ближайшие часы. — Трус с уязвленным эго — это самая опасная категория, — Брагин развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Ты его вчера «ампутировала», помнишь? А такие пациенты часто пытаются вернуться за фантомными болями. Он протянул ей кружку с кофе. — Пей. И слушай план. Я сейчас закидываю тебя в отделение, а сам... — он на секунду замялся, его лицо на мгновение стало жестким, — а сам наведаюсь к одному старому знакомому. Помнишь Савчука из отдела? Он мне за ту операцию на позвоночнике его племянника до сих пор по гроб жизни обязан. Марина сделала глоток, чувствуя, как кофе обжигает горло, возвращая к реальности. — Ты думаешь, это серьезно? — тихо спросила она. — Я думаю, что береженого Брагин бережет, — Олег чмокнул её в нос, пытаясь разрядить обстановку. — А теперь — марш в машину. Склиф не ждет, там наверняка уже Нина с ума сходит, Куликов опять с кем-то поругался, а Кривицкий ищет повод поворчать. Нам только мексиканских страстей в коридоре не хватало. Они вышли из дома. Воздух после вчерашней грозы был свежим и прохладным. Когда они подъезжали к институту, у входа в приемное отделение уже привычно мигали маячки «Скорой». Брагин припарковался, но прежде чем Марина успела выйти, он перехватил её руку. — Если увидишь его... или если он просто напишет — сразу мне. Хоть я в операционной, Поняла? Марина кивнула, на мгновение прижавшись щекой к его ладони. — Поняла, Брагин. Иди уже, «спасатель Малибу». Тебя там, кажется, Пастухов заждался. Она вышла из машины и направилась к дверям Склифа. Но как только Марина зашла в вестибюль, к ней тут же подлетела Нина, чье лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности. — Мариночка, привет! Слушай, тут такое дело... — Нина понизила голос до шепота, оглядываясь по сторонам. — Там у тебя в кабинете цветы. Огромный букет. И записка. Я хотела выбросить, но подумала — вдруг что важное? Марина замерла. Внутри всё похолодело. — От кого, Нин? — Да курьер принес, сказал — «от преданного поклонника таланта». Марин, ты чего побледнела? Брагин знает? Марина замерла на полуслове, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Нин, постой, — быстро бросила она, разворачиваясь на каблуках. — Ничего не трогай. И в кабинет мой пока не заходи. Марина выбежала обратно на крыльцо. Машина Олега ещё не успела отъехать — он затормозил у шлагбаума, пропуская очередную «скорую». Марина буквально подлетела к водительской двери и постучала в стекло. Брагин опустил стекло, удивленно вскинув брови: — Марин, ты чего? Забыла что-то? Поцеловать на удачу? — Олег, он прислал цветы. В мой кабинет, — голос Марины звучал ровно, но в глазах плескалась холодная ярость вперемешку с тревогой. — Нина говорит, там огромный букет и записка. Улыбка мгновенно сползла с лица Брагина. Он заглушил мотор, не глядя на возмущенные гудки машины сзади, и вышел. — Быстро он, — процедил Олег, поправляя куртку. — Пошли. Посмотрим, что там за «флорист» недоделанный. Они вместе вошли в здание. Проходя мимо стойки регистрации, Олег кивнул Нине: — Здорово, Нин. Ключи от кабинета Марины Владимировны у кого? — У меня, Олег Михайлович, — Нина протянула ключи, во все глаза глядя на чету Брагиных. — Ой, ребята, вы только не делайте ничего противозаконного прямо в отделении! — Спокойно, Нинка, мы просто идем изучать гербарий, — бросил Брагин через плечо, увлекая Марину к лифтам. В кабинете Марины действительно пахло так, будто здесь открыли цветочный киоск. На её рабочем столе, прямо поверх папок с историями болезней, возвышалась корзина кроваво-красных роз. Среди шипов белел конверт. Брагин подошел первым. — Смотри-ка, какой почерк... Каллиграфический, — Олег хмыкнул, но глаза его оставались ледяными. Он вскрыл конверт. Внутри была карточка. Марина подошла ближе и прочитала через его плечо: «Марина, ты сказала, что хирургия — это искусство отсекать лишнее. Надеюсь, ты скоро поймешь, что лишний в этой истории — не я. Скоро увидимся. Твой М.» В кабинете повисла тяжелая тишина. Тиканье настенных часов казалось оглушительным. — «Скоро увидимся», — повторил Брагин тихим, опасным голосом. — Значит, он где-то рядом. Марин, он не просто псих, он решил поиграть в охотника. — Олег, это уже преследование, — Марина скрестила руки на груди, её начало знобить. — Что нам делать? Вызвать полицию? Но что они предъявят? Цветы? Записку без прямых угроз? Брагин вдруг резко повернулся к ней и взял за плечи: — Значит так. Ни на секунду не остаешься одна. А я... я сейчас этот веник отнесу в мусорку, а потом сделаю один звонок. — Олег, он неадекватен! — Марина почти сорвалась на крик, но вовремя осеклась, помня, что за дверью ходят интерны. — Ты видел записку? «Лишний в этой истории — не я». Он бредит! — Вот именно, — Брагин подошел к корзине с розами, бесцеремонно схватил её и одним рывком запихнул в глубокое мусорное ведро под столом. — В хирургии, Марин, если есть опухоль, её вырезают, а не ждут, пока она сама рассосется. Если мы сейчас спрячемся, он будет преследовать тебя вечно. Нужно выманить его на свет. Поставить точку. Раз и навсегда. Марина бессильно опустилась в кресло, глядя на пустой стол, где еще минуту назад стояли цветы. — И что ты предлагаешь? Выйти на сцену и ждать, когда он выскочит из-за кулис? — Ты выйдешь на сцену и блестяще прочитаешь свой доклад, — Олег присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Ты — лучший нейрохирург, и никакой полоумный фанат не имеет права лишать тебя твоего триумфа. А я буду в зале. Как только этот «гений» проявится — мы его аккуратно упакуем и объясним, что Склиф — это не место для романтических драм. Марина глубоко вздохнула, чувствуя, как решимость Олега постепенно передается и ей. Она поправила волосы, расправила плечи. — Ладно. Твоя взяла, Брагин. Но если он... если что-то пойдет не так... — Всё пойдет так, — отрезал Олег.

***

Вечер. Гранд-холл в «Лужниках». Огромное пространство, заполненное людьми в строгих костюмах и белых халатах. Марина стояла за кулисами, перелистывая слайды презентации на планшете. Сердце колотилось где-то в горле. Она мельком взглянула в щель между занавесом: зал был полон. В пятом ряду она увидела Олега. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, но его взгляд непрерывно сканировал ряды. — А теперь на сцену приглашается доктор медицинских наук, ведущий нейрохирург НИИ скорой помощи имени Склифосовского — Марина Владимировна Нарочинская! — объявил диктор. Марина сделала шаг вперед, ослепленная светом софитов. Она подошла к трибуне, поправила микрофон и начала: — Добрый вечер, коллеги. Тема моего доклада — инновационные методы малоинвазивного вмешательства... Она говорила уверенно, но боковым зрением постоянно следила за движением в зале. На пятнадцатой минуте её выступления в боковом проходе мелькнула тень. Высокий мужчина в темном пальто остановился у колонны. Марина на секунду запнулась. Это был он. Марк. Он стоял в тени, сложив руки на груди, и не сводил с неё глаз. На его лице играла странная, торжествующая улыбка. Олег тоже его заметил. Марина стояла у трибуны, вцепившись в её края так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она видела, как Марк, бросив последний издевательский взгляд на сцену, стремительно нырнул за тяжелую бархатную штору у бокового выхода. Олег сорвался с места мгновенно. Брагин выскочил в коридор, тяжело дыша. Он услышал хлопок массивной двери, ведущей на служебную парковку. Марк не просто убегал — он задавал темп, словно приглашая Олега в игру. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Парковка «Лужников» была огромной, полутемной, заставленной рядами дорогих иномарок. В дальнем конце, у бетонной стены, мелькнуло темное пальто. — Стой, гад! — рявкнул Олег, бросаясь наперерез. Он бежал, не чувствуя боли в когда-то травмированном колене, ведомый только яростью. Марк остановился у черного внедорожника с работающим двигателем. Он не пытался сесть внутрь. Он просто стоял и ждал, когда Олег приблизится. Брагин затормозил в пяти метрах от него, тяжело переводя дух. — Всё, приехали, «художник», — процедил Олег, сжимая кулаки. — Сейчас приедут ребята, и ты им расскажешь про свои слайд-шоу. Марк медленно повернулся. В свете тусклого фонаря его лицо казалось восковой маской. Он не выглядел испуганным. Напротив, он выглядел… разочарованным. — Вы так предсказуемы, Олег Михайлович, — тихо произнес Марк. — Вы всегда выбираете действие вместо мысли. Марина заслуживает того, кто видит общую картину, а не просто машет скальпелем или кулаками. — Ты о Марине забудь, — шагнул вперед Брагин. — Если еще раз хоть тень твоя рядом с ней мелькнет… — Посмотрите на свои часы, доктор, — перебил его Марк, и в его голосе проскользнула зловещая нотка. — Вы так увлеклись погоней за мной, что оставили её одну. Олег замер. Внутри всё похолодело. — Что ты несешь? — А ваша жена… она ведь всегда такая ответственная. Она пошла за кулисы, чтобы извиниться перед организаторами за сорванный доклад.