Хранитель севера

К тому моменту, когда Северус вернулся в замок, он окончательно проснулся. Запах хлеба стал еще отчетливее, и теперь к нему примешивались ароматы жареного мяса и чего-то сладкого — меда или печеных яблок. Где-то в глубине коридоров грохотала посуда, а слуги торопливо проносили мимо полные подносы. Северус шел медленно, почти не обращая внимания на поклоны и привычные приветствия: — Доброе утро, милорд. — Милорд Старк... Его мысли все еще были заняты казнью. Он кожей чувствовал недавнюю тяжесть меча и ту короткую, холодную ясность, которая наступила сразу после удара. Он не испытывал ужаса, но и привыкнуть к этому, ставшему обыденным, долгу так и не смог. Впереди показались большие двери. Слуга распахнул их прежде, чем Северус успел подойти, и негромко доложил: — Завтрак готов, милорд. Внутри было просторно, но аскетично: длинный стол из темного дерева, тяжелые стулья и гулко трещащий камин. Северус на секунду замер на пороге. Людей оказалось непривычно много — за столом уже сидели все его дети. Первой он заметил девочку лет двенадцати — аккуратная осанка и светло-каштановые волосы, уложенные в косу. Она держалась так прямо, словно уже вовсю училась быть хозяйкой замка. Рядом сидела та самая знакомая девчонка с внимательными серыми глазами — «ураган», еще недавно носившийся по коридорам. Дальше по столу расположились мальчики: один худой и тихий, другой совсем крошечный. Северус моргнул, невольно задаваясь вопросом: «Да сколько же вас?..Так...Эти трое были со мной на казни, эти двое чуть не сбили меня утром. Этот самый мелкий... и рыжая девочка.» Его жена, рыжеволосая женщина, уже ждала за столом. Она подняла на него взгляд и спокойно произнесла: — Наконец-то. Мы начали думать, что дела снова тебя задержали. Стоило Северусу занять свое место, как дети мгновенно замолчали. Почувствовав на себе их выжидающие взгляды, он принялся быстро пересчитывать: наследник Робб, девочка с косой, девочка-ураган, тихий мальчик, совсем малыш, тот дерзкий сорванец и, наконец, тот, что сидел отдельно. Семь. Их было ровно семь. Северус взял кубок с водой, мельком подумав, что жизнь порой бывает изощренно жестокой. Он всегда избегал семейных разговоров, а теперь сидел во главе огромного стола, за которым половина присутствующих смотрела на него как на центр своего мира. Жена наблюдала за ним слишком внимательно. Заметив его мимолетный взгляд, она спокойно произнесла: — Робб уже рассказал, что ты опоздал на тренировку. Северус посмотрел на старшего мальчика. Тот слегка смутился, но промолчал. — Однако я слышала, — продолжила женщина, — что у ворот случилась ссора. И дезертир. Северус коротко кивнул, и тишина за столом мгновенно стала тяжелее. — Вы сами?.. — тихо спросила девочка с косой. — Санса, — мягко оборвала её мать. Девочка опустила глаза, но вопрос уже повис в воздухе. Северус чувствовал, что все дети смотрят на него, ожидая ответа. Он медленно поставил кубок на стол: — Да. Добавлять что-то еще он не стал. Некоторые дети заметно побледнели, а маленький мальчик нахмурился, переваривая услышанное. А тот, что сидел чуть в стороне, смотрел на него особенно внимательно — прямо и без тени страха. Северус перехватил этот взгляд, и в этот момент в его сознании окончательно оформилась одна горькая истина: у него не просто много детей, у него еще есть и бастард. Это было очевидно по тому, как мальчик держался: он не сидел рядом с матерью или наследником, он словно находился в пустоте между мирами. Северус сделал еще один глоток воды, чувствуя, как холодная мысль снова скользит по разуму. Он еще даже не знал их имен, не помнил, кто из них кто, но уже по какому-то странному капризу судьбы должен был стать для них отцом. Несколько секунд за столом стояла тишина. Дети снова принялись за еду, но делали это осторожно — так люди продолжают обдумывать услышанное, пока звон ложек по деревянным тарелкам кажется в этой тишине слишком громким. Северус наблюдал. Он уже понял одну важную вещь: здесь нельзя задавать прямых вопросов. Спросить «Как тебя зовут?» было бы верхом безумия для человека, который, по мнению всех присутствующих, держал этих детей на руках с самого рождения. Но существовал и другой способ. Медленно отрезав кусок хлеба, он произнес максимально спокойно: — Чем вы собираетесь заняться сегодня? Вопрос прозвучал естественно — обычная утренняя беседа за завтраком. Девочка с аккуратной косой сразу подняла голову и чуть улыбнулась. — Я буду с септой, отец. Сегодня у нас чтение. — Санса продолжает уроки письма, — спокойно добавила жена. Северус кивнул. Санса. Имя сразу закрепилось в памяти. В этот момент девочка с внимательными серыми глазами — та самая, что едва не сбила его в коридоре, — демонстративно фыркнула и схватила кусок хлеба. — Скучно. Я пойду во двор. — Арья, — строго произнесла жена. Имя прозвучало четко. Девочка — Арья — сделала вид, что не заметила предупреждающего взгляда матери, но Северус уже получил то, что хотел. — Может быть, мастер над оружием позволит мне посмотреть тренировку? — с надеждой спросила Арья. — Не позволит, — спокойно отрезала мать. — Потому что ты будешь на своих уроках. Девочка скривилась, и Северус молча отметил это про себя. В этот момент тихий мальчик, сидевший рядом, поднял глаза. Он говорил почти шепотом, но уверенно: — Я пойду к мейстеру. Он обещал показать мне карту. — Бран интересуется историями Севера, — пояснила жена, поощрительно кивнув сыну. Северус сделал глоток воды, закрепляя имя в памяти. В разговор тут же вклинился самый младший, который до этого увлеченно пытался намазать на хлеб неправдоподобно толстый слой мёда. — Я тоже пойду! — воинственно заявил он. — Нет, Рикон, ты останешься со мной, — мягко, но твердо улыбнулась женщина. Мальчик нахмурился и хотел было возразить, но мать охладила его пыл коротким «позже». Пять. Теперь Северус знал имена пятерых. Он перевел взгляд на мальчика, сидевшего в стороне. Тот ел молча, не пытаясь вклиниться в общую беседу, но его серые глаза оставались предельно внимательными. Когда Северус поймал этот взгляд, по спине пробежал холодок: он вдруг осознал, что этот ребенок изучает его так же тщательно и подозрительно, как и он сам изучает их всех. Этот мальчик вызывал у него гораздо больше любопытства, чем даже Робб — единственный, кого Северус успел узнать чуть лучше во время утренней тренировки. В наследнике была видна стать, сила и предсказуемость будущего лорда, но в том, кто сидел особняком, таилось нечто иное. Северус поймал себя на мысли, что этот ребенок пугающе напоминает ему его самого. Та же привычка держаться в тени, тот же колючий, оценивающий взгляд человека, который привык быть лишним на чужом празднике жизни. Пока остальные дети шумно обсуждали свои дела, этот мальчик молчал, словно выстраивая вокруг себя невидимую стену. Он сидел «между мирами», не претендуя на место за общим столом, но и не отводя глаз. И в этой сдержанности, в этом умении наблюдать, не выдавая своих чувств, Северус узнал черты, которые годами взращивал в себе сам.Этот ребенок не просто был его бастардом. Он был его зеркалом. Наконец, когда за столом снова возникла пауза, заговорил тот самый мальчик, сидевший поодаль. — Я пойду во двор после завтрака, — произнёс он ровно. — Если можно. Жена промолчала, лишь едва заметно отвела взгляд в сторону — и этого жеста было более чем достаточно. Северус мгновенно считал немую сцену: этот ребёнок не ждал одобрения от неё. Он спрашивал у него. Северус медленно кивнул, закрепляя за собой право решать: — Можно. Мальчик слегка наклонил голову в знак признательности. — Спасибо, милорд. И в этот момент Северуса прошила ещё одна деталь, резкая и холодная, как удар стали. Этот ребёнок, в отличие от остальных, не назвал его «отцом». Значит, это и есть бастард — тот, кому закон запрещал близость, положенную остальным. Северусу это категорически не понравилось. Сама мысль о том, что его детей — его плоть и кровь — разделяют невидимыми барьерами и сухими обращениями, вызвала в нём глухое раздражение. Он слишком хорошо знал, каково это — быть «не таким», быть вечным аутсайдером. И видеть это здесь, за собственным столом, было почти невыносимо. Этот момент стал точкой в их безмолвном поединке взглядов. Северус почувствовал, что за столом повисло слишком много невысказанного, и это напряжение нужно было либо разрушить, либо возглавить. — Позже поговорим, — негромко буркнул он, почти по-снейповски, обрывая затянувшуюся паузу. Это не было приказом, скорее обещанием, которое заставило мальчика на мгновение замереть. Северус видел, как в серых глазах промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. Ребенок привык к дистанции, к холодности или, возможно, к игнорированию, но не к прямому вниманию «отца». Жена бросила на Северуса быстрый, острый взгляд, но он уже уткнулся в свою тарелку. Ситуацию с парнем нужно было обдумать. Тщательно, как сложный рецепт зелья, где один неверный ингредиент мог привести к взрыву. Северус чувствовал, что этот бастард — единственное существо в этом замке, которое понимает его без слов, просто потому, что они оба здесь — чужаки, запертые в ролях, которые им не принадлежат. И это родство раздражало и интриговало его одновременно.