Её имя

ㅤㅤКлинок вошел в её грудь легко, так легко, будто всегда был ее частью. Будто с самого своего существования его судьбой было стать частью её сердца. Каослана смотрел на свои уже не дрожащие руки, все ещё сжимающие рукоять, и не понимал, почему они не могут разжаться, почему пальцы словно приросли к этой проклятой стали, к этому оружию, которое только что лишило его всего, что у него осталось. ㅤㅤОна стояла перед ним, и на ее губах была та самая нежная улыбка, которую он помнил с детства — с тех времён, когда мир был простым и добрым, — только сейчас в ней была бесконечная усталость и что-то похожее на облегчение. Что-то пугающе похожее на смирение с судьбой. ㅤㅤОн хотел закричать, разорвать тишину этим криком, выплеснуть наружу всю ту боль, что разъедала его изнутри, но горло сдавило так сильно, так невыносимо больно, что наружу не вырвалось ни звука — только беззвучный, уничтожающий последние крупицы сил вой остался внутри, эхом заметался по черепной коробке. ㅤㅤОна медленно подняла руку — это движение стоило ей последних сил, последних крупиц уходящей жизни — и успела дотронуться до его щеки ледяными пальцами, прежде чем окончательно растерять все силы и осесть на землю, прямо ему под ноги, прямо в лужу собственной золотой крови, которая уже пропитывала сухую землю. Он успел прочитать по ее бледнеющим, синеющим губам беззвучное «я так тобой горжусь, Каос». И наконец, отпустив этот проклятый меч, который со звоном упал где-то рядом, подхватил ее тело, чувствуя, как золотая кровь, горячая, липкая и какая-то неправильно-яркая, заливает его ладони, затекает между пальцами, въедается в каждую линию на коже, которую он теперь возненавидит навсегда. ㅤㅤОн смотрел в ее яркие голубые глаза, которые уже начали стекленеть, и видел в них только покой, хотя сам в эту секунду задыхался от ужаса, разрывающего грудь изнутри. ㅤㅤОн пытался остановить кровь, зажимая рану дрожащими пальцами. Но понимал, что это бесполезно, что он делает только хуже, что он уже сделал все, что было нужно. Сделал это своими руками. ㅤㅤОн исполнил ее последнюю волю. ㅤㅤПеред его глазами всё ещё стояла сцена, как она решилась на этот план, как мило улыбаясь, несмотря на дрожащие руки, говорила оператору, что не позволит ему завершить план, как сама шагнула навстречу, как сама взяла ладони Каосланы, сжимающие меч, и притянула их к себе. ㅤㅤОна не отстранилась, когда меч дотронулся до её груди. ㅤㅤОна ждала этого. ㅤㅤЭта мысль обожгла его сильнее, чем холод стали, вошедшей в ее тело. Потому что она предпочла уйти так, оставить его вот с этим, с вечным знанием того, что он убил самое дорогое, что у него было. ㅤㅤОн чувствовал, как её жизнь уходит сквозь пальцы, и это ощущение въедалось в кожу, в память, в самую суть его существа, становясь частью него. ㅤㅤКогда её тело обмякло, а глаза потеряли свой цвет, Каослана так и остался сидеть на коленях в золотой жиже, глядя в пустоту перед собой и прижимая её к себе, баюкая, как когда-то в детстве она утешала его после ночных кошмаров. ㅤㅤТишина вокруг казалась оглушительной, громче любого крика. ㅤㅤОн не плакал — слёз не было, выплакать такое было невозможно, была только ледяная пустота там, где раньше билось сердце, и гулкая, саднящая, рваная боль, которая, он знал теперь наверняка, не пройдет никогда, не притупится, не забудется. ㅤㅤВ голове не было мыслей, только одно, бесконечно повторяющееся слово, её имя, которое он шептал в темноту, уже зная, что она никогда больше ему не ответит. ㅤㅤОн всё ещё чувствовал остатки тепла её тела, но они уходили, с каждой секундой исчезали безвозвратно, оставляя после себя только холод и этот ужасный, сладковатый запах крови. ㅤㅤОн посмотрел на свои руки, всё ещё золотые, и понял, что никогда больше не сможет смотреть на них, не вспоминая этот миг, это движение, этот проклятый клинок, тот факт, что даже с благой целью, он всё же убил ту, что была ему дороже всех. ㅤㅤГде-то внутри, в самой глубине сознания, начала зарождаться мысль, страшная и неотвратимая: это был только первый раз. ㅤㅤОн не знал, как он это понял, но он знал наверняка, что будет вынужден переживать это снова и снова, что эта петля замкнулась намертво, и он будет падать в неё бесконечно. ㅤㅤИ каждый раз, переходя в другой цикл, он будет видеть её живой, радостной и прекрасной, и каждый раз ему придется убивать её снова и снова, чтобы спасти то, что она хотела спасти ценой своей жизни. ㅤㅤОн опустил голову, уткнувшись лбом в ее уже холодный лоб, и позволил себе одну минуту слабости, одну минуту не быть Спасителем, а быть просто деревенским мальчишкой, потерявшим единственного человека, который значил для него весь мир.

Прощай, Эли.