Яо Гуан задыхается — то ли от безжалостной хватки на горле, то ли от накатившей волны невыносимого удовольствия. Рассудок рушится, превращая близость в безумный узел из боли и экстаза. Повелитель Охоты никогда не простит ей этого падения. Она — грешница, добровольно шагнувшая в объятия Эманаторки Изобилия. Но когда пальцы Эванессы даруют желанное избавление, Яо Гуан понимает: она ни о чём не жалеет.

Свет лампы обтекал изгиб бока, перетекал по позвоночнику, золотил влажные кончики волос. Гисиленса никогда не надевала одежду в их общих комнатах. «Мне трудно привыкнуть», — говорила она. — «Я родилась в воде. Ткань душит». И Керидра давно перестала возражать. Зачем, если вид был столь совершенным?

По мотивам одноимённой сказки Ганса Христиана Андерсена.

Клинок, вошедший в сердце, стал ценой за спасение мира и началом его вечного падения в петлю времени, где он будет убивать её снова и снова.