Монаксия. Город одиночек

Монаксия.

      Человек, назвавший это место "одиночеством" либо имел отвратительное чувство юмора, либо проклял всех его обитателей. Небольшой городок в сильном отдалении от цивилизации. Очень сильном. Минимум сутки пути до ближайшего крупного населённого пункта.       Город отшельников, город одиночек... Монаксия носила множество имён, о ней ходило множество слухов. Кто-то говорил, что туда съезжаются все, пережившие потерю; кто-то считал, что это место для тех, кто нуждается в тишине; бытовало мнение, что город проклят и обрекает всех своих жителей на несчастье одиночества.       Если бы Лололошка рассказал кому-то о том, что собирается уехать туда, его знакомые наверняка бы подумали, что он хочет развенчать слухи, объявить, что это место абсолютно безопасно. Но у него уже не было ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Ну, за исключением одного, хотя именно этот один отчасти и был причиной отъезда в далёкий городишко. Айтор отговаривал, подкупал, обещал... Но Ло ведь видел его гнилую душу. И он не хотел чернить себя.       Айтор стал первым, за долгое время, другом. Просто человек, друживший с просто эльфом. Конечно, конечно, эльф-кузнец вызывал у других существ множество вопросов, но Лололошка научился их игнорировать.       Айтор был первым, кто стал заказывать у него. Айтор же рассказал о нём прочим охотникам. Айтор же вечерами рассказывал гадости про своих знакомых. Делал всё, чтобы испортить мнение о них. Смешно.       Уезжая в Монаксию, Лололошка даже не попрощался с ним. Уведомил всех обычных заказчиков о том, что переезжает, собрал вещи и покинул кузницу. Он знал, что это было верным решением, и совсем не прогадал.       Монаксия оказалась куда приветливее, чем о ней говорили. Жители её не были совсем погружены в отчаяние и это место уж точно не могло быть проклятым. Ло нашёл своё место достаточно быстро.       Первым его встреченным на новом месте человеком стал парнишка, ученик местной школы. Он прятался в кузне от обидчиков, был побит и плакал. Эта встреча произошла спустя всего-то неделю после приезда Ло в эти края, и он был слишком удивлён, чтобы успеть сделать хоть что-то до того, как мальчик сбежал. Парень хотел надеяться, что эта встреча не была их последней. Он знал каково это. Знал вкус страха, вперемешку с солью. И, честно, он бы сделал всё, чтобы никто больше об этом не знал.       А потом.. появилась она. Точнее, из них двоих появился именно он, она уже давно здесь жила. Рин. Владельца лавки керамических изделий. Сама создавала, сама красила... Их дома находились через один друг от друга, Лололошка был очень удивлён, что не заметил её раньше, что не обращал на неё внимание ни на рынке, ни просто на улице. Хотя со временем стало ясно, отчего это.       Рин, несмотря на свой яркий внешний вид, старалась не выделяться. Она не заводила долгих бесед на улице, не искала знакомств. Как и Лололошка, который тоже был довольно закрытым эльфом. А ещё она никогда не снимала маску при других существах, как и он не снимал свой капюшон. Его преследовало чувство фантомной близости, понимания, которого наверняка не было на самом деле.       Лучше они смогли познакомиться позднее. Когда Лололошка вступил в ремесленное объединение. Когда узнал, что того мальчишку звали Ану, и он находился под опекой Чака, руководителя объединения. Когда познакомился с Рудольфом.       Рин часто была при делах, но на встречу, когда Ло объявляли новым членом, она пришла самой первой. Оказалось, она была очень активной и яркой в кругу близких друзей... Чем дольше Ло узнавал её, тем больше находил сходств, хотя и не делал этого намеренно. Детали сами лезли в его поле внимания и он ничего не мог поделать с этим.       Жизнь его стала полна событий. Монаксия - город маленький, но жизнь в нём казалась более бурной, нежели в его прошлом месте жительства. Столько лиц, столько новых знакомых, столько нового всего.       В этом месте Ло не погружался в страдания, ему даже не было необходимости работать до изнеможения, чтобы не видеть кошмаров и не думать об отвратительных вещах, что ему довелось пережить.       Здесь он действительно жил. Жил среди таких же, как он. Среди потерянных и одиноких. Он не чувствовал себя лишним, не чувствовал себя не таким.       Ану стал больше доверять ему, что не могло не радовать. Ло возложил на себя обязанности старшего брата. Он защищал Ану, старался внушить ему больше уверенности. Кузница всегда была открыта для Ану, абсолютно всегда. Нуждался ли он в месте, где можно скрыться, или просто хотел провести время в чьей-то компании. Лололошке нравилось ощущать себя старшим, быть щитом.       Хотя, конечно, у Ану этих щитов было несколько... Каждый член ремесленного объединения считал своим святым долгом помочь, когда имел возможность. Ло делал это, потому что в его время, никто не стал щитом для него. Тихий взгляд Рин из-за дерева был всего-навсего приятным дополнением. Он разделял её счастье относительно того, что Ану не был один в своём горе.       Рин, Рин, Рин... Мысли частенько возвращались к ней. Лололошка не мог понять причину этого. Ему было приятно и интересно её общество. Он был рад принимать её помощь и ему нравилось, когда она приходила к нему в кузницу ради простых разговоров, что со временем стало не таким уж редким явлением. Он тоже заглядывал к ней. Если честно, он мог бы часами смотреть на то, как она расписывала очередную фигурку или тарелку, если бы ему самому не нужно было работать.       Иногда Лололошка позволял себе говорить про Рин с Иветт. Ему просто хотелось поделиться тем, что произошло, где они встретились... Он не понимал, почему Иветт тихо хихикала и так странно улыбалась. Это не вызывало чувства насмешки, лишь недоумение. Но девушка, как назло, не спешила ничего пояснять, только громче смеялась. Ло не смог бы сказать, что не был рад видеть её в таком расположении духа. Состояние Иветт было шатким очень долгое время, он боялся за неё.       Однако, всё же что-то внутри подсказывало, что радость от встреч с Иветт и радость от встреч с Рин было чем-то разным.       Иветт ощущалась плечом, на которое можно было опереться, особенно после того, как она нашла себя в вере. Рин же являлась протянутой рукой. Она была легче.. ощущалась куда легче и яснее. Никто в этих местах не требовал открыться, поделиться частью себя, и Лололошка не нарушал этой традиции. Он просто ощущал близость и всегда готовился к тому, что рано или поздно это ощущение развеется...       И чувства станут проще. Ему не было до конца ясно, почему сердце его на мгновение замерло, когда он увидел, как она шипела на какого-то верзилу, который посмел ударить Ану. Должно быть, страх за неё? Что она тоже может попасть под горячую руку, пусть и было это маловероятно. Было бы интересно узнать, умеет ли Рин драться. В любом случае, тогда он был готов в любой момент выручить обоих своих друзей.       Со временем они сильно сблизились. Это было очень странно. Рин очень ловко подобралась к нему настолько, что дни её внезапного отъезда чуть не свели его с ума. Он переживал. Очень. Все члены объединения места себе не находили, и Ло был уверен, что не он один чувствовал, будто часть его души оторвали, настолько остро ощущалась эта потеря близости.       Амарин улыбался, гладя его по спине и успокаивая. Он говорил, что это нормально. Что эти чувства нормальны. И он убеждал, что где бы ни была Рин, вернулась бы она или нет, с ней точно всё было хорошо.       Лололошка старался верить, но всё равно каждый день заходил в её мастерскую. Она оставляла ему ключи. Ему, и Чаку. Он старался не думать о том, как тот себя чувствовал в эти дни. К счастью, Рин не пополнила список погибших детей Чака. Пришла посреди ночи к Ло в один из дней.       С момента возвращения, Рин стала сама не своя. Выходила лишь с наступлением темноты, либо в сумерках. Пряталась. Все по очереди проведывали её, Лололошка приносил ей продукты, так как решил, что это должно быть именно его обязанностью.       Ло считал, что так не могло продолжаться. Она чахла в страхе и он решил, что лучшим выходом будет открыться первому. Сделать первый шаг. Возможно, именно этого ей не хватало, ощущения, что она может поделиться с кем-то своей тайной, и что обмен этот не будет односторонним. Он пришёл к ней вечером.       — Привет, Рин. — зашёл, предварительно постучавшись. Пришлось научиться стучаться. Слишком резкий слишком громкий звук мог сбить Рин, а её работа была делом тонким...       — Лололошка! — она тут же выглянула из своей мастерской. В маске. Она работала в ней? Или надевала каждый раз, когда кто-то должен был прийти?       Он уже знал, что скажет, что сделает, и как.       — Я ведь могу пройти? В этот раз я не просто поболтать зашёл... — Ло неловко улыбнулся, почёсывая затылок сквозь капюшон. К счастью, Рин несколько раз просить не стоило, она тут же парой жестов подозвала его ближе. Он тоже не медлил. — Ты ведь что угодно сваять умеешь? — он поднял бровь, подойдя к девушке поближе. Она негромко засмеялась, обхватывая и сжимая его ладонь. Её жёлтых глаз практически не касался свет уходящего солнца, но для него они всё равно сверкали.       — Для тебя что угодно. — пустив смешок в ответ, парень осторожно освободил руку и прошёл глубже в комнату, к столу, где Рин занималась росписью. Она ему даже отдельный стул выделила...       Дождавшись, когда девушка займёт место рядом, Лололошка сделал глубокий вдох, пытаясь поверить в то, что собирается сделать.       — Мне нужно... — он скинул капюшон накидки, — Чтобы ты помогла мне исправить это. Ло повернулся к Рин боком и заправил волосы за уши. Короткие уши. Истерзанные уши. Точно не эльфийские уши.       — Кто их... — судя по тону, девушка не была поражена, скорее обеспокоена. Придвинулась ближе.       — Я не эльф, они и были такими короткими, а что подранные, так это люди из родной деревни постарались. — проблеск грусти в чужом взгляде. Грусти понимания. Или ему хотелось в это верить.       — Прости, я не думаю, что... — она обняла себя за плечи, опуская глаза. Ло не хотел, чтобы она думала о плохом, винила себя.       — Всё хорошо. — он приподнял уголок губ. Вряд ли это было очень убедительно.       Разговор зашёл в тупик. Лололошка не жалел, что открылся, что сознался. Может это и не сподвигло открыться ему в ответ, но...       Внезапно Рин протянула руки назад и развязала ленту, на которой держалась её маска. За керамикой скрывалось лицо. Красивое. Выразительное. Утончённое. Не знай её Ло, подумал бы, что знатная дама какая. Единственное.. шрамы. На щеке пара штук, едва не доходящие до губ, на лбу три, один из которых пересекал бровь. Едва ли они делали её хуже.       — Ты не обязана была... — Лололошка заглянул в её глаза. В этот раз они вправду сияли, отражая свет. Слишком красива.       — Давно пора было это сделать... — Рин отвела взгляд. — В моём родном городе начались гонения на лисиц, я едва успела выбраться. — она произнесла это так легко, хотя было очевидно, что такая история не могла не оставить своего следа.       — В моих краях полукровки были не в почёте. — он продолжал смотреть ей в лицо. Он мог понять её чувства. Он тоже считал свой изъян отвратительным. — Ты уехала тогда, потому что увидела знакомое лицо? — от этих слов девушка встрепенулась, резко посмотрела на него. Точное попадание. — Я тоже раньше боялся, что моё прошлое меня найдёт... Но бояться всё время нельзя. — теперь уже он опустил глаза. Он хотел, чтобы Рин вышла из изоляции. Вышла из дома, поверила в то, что находится в безопасности.       Никто бы из объединения не позволил навредить ей. Даже Ану, парню казалось, был бы готов вступиться. Ну, по крайней мере, он бы хотя бы допустил мысль об этом.       Лололошка ждал вердикта. Последнего решения. Ждал, когда Рин решится. Это должно было произойти рано или поздно.       В один момент она сжала руку в кулак и ударила по столу. Несильно, но ощутимо.       — Ты прав. Так не может продолжаться. — она взглянула на него со всей своей решительностью и быстро приблизилась. — Что ты думаешь насчёт того, чтобы прогуляться завтра вечером? Без капюшонов и масок. — на лице Рин возникла хитрая улыбка. Оказалось, Ло не мог сопротивляться этому выражению лица. Пришлось глотать свой страх.       — Ты красивая и без маски. — выдохнул он.       — Твои уши выглядят довольно.. мужественно, тебе подходит. — она легонько прикоснулась к его уху. Это прикосновение не было неприятным.