Олимпийские игры

Зевс – один из самых главных любителей развлечься на Олимпе. Его положение позволяло устраивать пиры, шумные вечера в окружении титанов и даже игры, в которых участвовали младшие божества. Сыновья и дочери известных богов могли принять участие и показать, на что они способны против существ, столь же сильных, как они. Это событие происходило совсем нечасто, но каждый раз казалось зрелищным. В таких играх принимали участие совершенно разные титаны. Кто-то хорош в беге, кто-то в стрельбе, а кто-то в бою. Для равных условий весь процесс разделяли на секции, где сражались между собой в отдельном навыке. Так огромный мраморный стадион вмещал в себя полосу препятствий для бегунов, ринг для бойцов, стрельбище и прочее. Конечно, выглядело это захватывающе. Вокруг стадиона возвышались трибуны, где сидели зрители, а рядом с Зевсом и Герой располагались места для великих родителей участников. По правую руку от Геры среди остальных сидели Прометей и Афина – самые спокойные, полные мудрости зрители, а по левую от Зевса – Ника и Гермес – само воплощение хаоса и триумфа. Они пришли посмотреть на выступление своих сыновей, принимающих участие в этих играх уже третий раз. Эндрю обычно не горел желанием участвовать в этом цирке, однако позорить своих родителей было бы ещё бо́льшим признаком неуважения, Нил же с радостью соревновался, отзеркаливая азарт собственной матери и намеревался заполучить золотой венок в очередной раз. Оба состязались в разных секциях. Эндрю выходил на ринг, как и полагалось, лишь в широких птеругах и с кожаными ремнями, намотанными на руках. Его тело блестело, смазанное оливковым маслом, и отражало солнечный свет, являя Олимпу божественное тело. В не менее открытом виде зрители могли лицезреть и Нила, со всех ног бегущего по стадиону. Он шёл на опережение, не давая сопернику обогнать, хоть тот и использовал хитрость, чтобы справляться с тем, кто мог быть медленнее лишь самого Гермеса. На миг Эндрю перевёл взгляд на него, откровенно любуясь парнем в самый разгар сражения. Он, полный азарта и тяги к победе, нёсся, не обращая внимания ни на что вокруг, казалось, что он эталон этого мира. Его жажда победы и стремление быть первым лишь украшали такой яркий образ. Это дало мотивации даже Эндрю, он впервые захотел победить точно так же, как и его близкий человек. Быть рядом с победителем – это всегда приятно, однако как он может сражаться, не имея желания победить? Это жестокое упущение, которое спускали с рук мудрые родители, надеясь, что скоро их сын вырастет и обретёт эту черту. Стать лучшим, показать истинную силу, наконец отдаться эмоциям в сражении и не думать ни о чём, вот, что нужно. Ради этого он решительно вышел на ринг, чтобы впервые уйти с этого стадиона с золотым венцом на голове. Каждый противник ощущал на себе тяжесть присутствия Эндрю. Он смело шёл вперёд, покрывая свои руки новыми каплями божественной крови. Тело покрывалось расцветающими синяками и ранами, но боли не было, остался лишь голод до признания. Бои были зрелищными, беспощадными, как и любили другие титаны. Вокруг них проносились бегуны, добавляя к обстановке элемент реального боя, словно вокруг происходит что-то важное, что-то, не позволяющее расслабиться. Пробегая остальные круги, Нил видел мгновения, когда Эндрю безжалостно наносил удары по своим противникам. Видя его в бою, казалось, что фраза о том, что он непобедимая и нерушимая стена, которая способна защитить кого угодно, если захочет, имеет ещё большее право на существование. Он сражался за кого-то. За Нила. Его глаза казались бездонными, всё, что он копил в себе на протяжении многих лет, сейчас вымещалось на беднягах, решивших пойти против него. Чувство гордости просто переполняло, мотивируя бежать быстрее и быстрее, дабы увидеть Эндрю в самом конце. И вот, момент, которого ждал весь Олимп – награждение самых лучших представителей в своих секциях. Эндрю стоял на пьедестале неподвижно, ему было плевать на восторг остальных, на гордость матери и отца, он глазами искал Нила среди победителей. Как раз объявляли бегунов, но... Его там не оказалось? Это было неожиданно для всех. Нил впервые не стал лучшим, проиграл, не смог выжать из себя остатки того максимума на финише. Зрители шокированно замолчали, казалось, по всему стадиону прошла та самая угнетающая аура разочарования. Казалось, что самое страшное позади, осуждение закончится и всё, но это оказалось не так. Взгляды моментально подлетели наверх – к его матери, самой богине победы. Та была крайне разочарована. Как сын той, кто олицетворяет саму победу, мог познать поражение? Ника не сказала ни слова, она встала со своего места и испарилась, оставляя за собой лишь мимолетный след свечения. Нил упал на колени, не смея поднять и взгляда ни на кого. Титаны шептались, в шоке смотря на исход игр. Грудь Нила пронзила боль, которую он с лёгкостью сравнил бы с ударом кинжала в самое сердце. Одно поражение привело к тому, что весь Олимп может отвернуться в секунду. Это чертовски больно и глупо, это всего лишь игры, но их воспринимают как нечто большее. Эндрю это видел, он чувствовал, насколько тот подавлен. Минуты затишья пробежали мгновенно. Непрошенные яркие слёзы проигравшего капнули на землю, отпечатывая это горе на самом стадионе. Нил не шевелился, пока не почувствовал приближение знакомых ног. Сразу после этого на своей голове он ощутил небольшой вес. Эндрю взял его за руку и поднял с колен, держа ту над их головами. — Как один из победителей, я признаю его равным себе, — громко заявил блондин, — Нил разделит со мной этот венец. — Эндрю! — зашептал парень, — Что ты делаешь?! Проигравший смотрел на парня как на сумасшедшего. Трибуны молчали, но чуть позже послышались первые хлопки. Это оказался отец Нила – Гермес. Он захлопал, одобрительно улыбаясь. Отец знал цену проигрышу, знал, каково это, а как только исчезла Ника, он понял, что не оставит сына одного в эту минуту. Поступок Эндрю только добавил повода для гордости. — Мой сын победитель! — объявил титан, — коль победитель посчитал его равным себе! После этого многие начали подтягиваться, пока все титаны не разразились овациями тем, кто стал в этот раз лучшими. Нил в шоке смотрел на отца, заставившего даже Зевса хлопать их выходке. Эндрю стоял рядом, вымотанный, в следах чужой крови и с множеством ран, но явно довольный тем, что смог отвоевать возможность стоять на этом месте и делить с Нилом триумф. — Венец поправь, герой, — тихо сказал Эндрю, после чего Нил смахнул остатки слёз и поправил награду на голове, победно вскидывая и вторую руку. Победа не всегда даётся легко, иногда она может стать и обычным одобрением любимого человека, который примет тебя любым и скажет, что для него ты и так победил.