Откровения

Он не мог спать. Он не мог есть, не мог улыбаться ей и беззаботно шутить. Со дня его неловкого признания в привязанности прошло сколько, чуть больше недели? С тех пор Исо не мог сосредоточиться ни на чём, кроме слов своей жены. 'Я говорю это, чтобы между нами больше не было секретов.' Исо устало потёр лицо и перевернулся на другой бок, лунный свет упал на его лицо, и он поморщился. Близился сухур, он должен был встать и разбудить Фадиме. Ком в горле мешал ему говорить, а сжимающееся сердце всё время шептало ему о предательстве. 'С тобой я могу говорить обо всём.' Так она сказала ему, схватив за руки. Девушка, выросшая в горах, среди коз и братьев. Девушка, не видевшая ничего, кроме насилия и ярости, воспитанная кровной враждой, смотрела на него, как на солнце, и говорила ему это. Как он должен был реагировать на это? Как его бедное сердце должно биться после такого? Как ему хватало совести спать здесь, под её ногами, зная, что он скрывает от неё родную племянницу? Проблема вот в чём: Исо прекрасно понимал, что это не его секрет. Это не он продал Элени, не он пытался её убить, он не имел права распоряжаться этой тайной. Но это сделала его семья. Его родная мама, дядя. Они совершили такой страшный грех, за который Эсме и Адиль расплачивались вот уже больше двадцати лет, а сами жили, даже не вспоминая об этом. Люди, воспитавшие Исо, оказались не теми, кем он их считал, и теперь он со своим старшим братом расплачивался за это. Для чего? Чтобы сохранить и защитить семью. Какую семью? Маму, которая угрожает ему с Фадиме? Или дядю, который насильно хочет удержать Эсме? Исо, в отличие от Оруча, не был так сильно привязан к долгу перед семьёй, это всегда была участь старшего, а значит, не видел никакого смысла в том, что они делают. Парень поднялся и опёрся на локти, глядя на спящую девушку. Удивительно, как много могла сотворить лишь капля любви и уважения. Фадиме, наконец-то чувствовавшая себя в безопасности, расцвела. Если бы кто-то сказал Исо, что эта девушка может быть такой милой, нежной и улыбчивой несколько месяцев назад, он бы отправил его к брату на медосмотр. Но вот, он полулежал на полу их спальни и смотрел, как его жена после долгого дня мирно спит, улыбаясь даже во сне. С тех пор, как они признались друг другу, Исо заметил, как она, уже не боясь, всё время стоит рядом. Всегда берёт его за руку, прикасается к спине, шутит. Теперь, если их кто-то дразнил, она лишь смущённо улыбалась, а не пыталась сбежать. Казалось, теперь, когда между ними нет никаких тайн, она наслаждалась статусом его жены. Иногда она украдкой поглядывала на его напряжённое лицо, и Исо старался изо всех сил стереть это убитое выражение, улыбаясь ей широко и искренне. Она с лёгкостью проглатывала эту ложь, будто хотела верить. Исо уже не мог это терпеть. Он не мог так поступать со своей женой. Он не имел на это никакого права. — Исо? Фадиме чмокнула и зевнула, потягиваясь на кровати. — Да? — Уже пора вставать? Исо кивнул и включил светильник. — Да, дорогая. Пора вставать. Фадиме зажмурила глаза, пытаясь продлить сон и спрятаться от внезапного света в спальне. Парень закусил губу и отвернулся к окну. Если он расскажет, то потеряет её навсегда, без сомнения. Какая-то маленькая, злобная часть внутри него яростно отговаривала. Он не сможет без неё. Но сможет ли он быть рядом с ней, зная, что предаёт её? — Исо? — Мм? Девушка невесомо дотронулась до плеча парня. Он обернулся и сел на своей импровизированной кровати. Она чуть нахмурилась, наверняка заметила его уставший вид. — Что случилось? Исо потянулся к затылку и взъерошил свои волосы. Его рука дрожала, а глаза бегали по комнате, не в силах сосредоточиться на девушке. Готов ли он потерять её? Нет. — Между мужем и женой не должно быть секретов, даже если это фиктивный брак, так же ты говорила? Сонная дымка с глаз Фадиме тут же пропала. Она отдёрнула руку от него и села на кровати, опираясь на колени. Ворот её пижамы съехал на бок, открывая ключицу, но никто не обратил на это внимания. Исо попытался глубоко вдохнуть, но лёгкие отказались выполнять свою работу. Ему надо было подготовить речь. — Я врал тебе, Фадиме. Я соврал. Девушка нахмурилась и сложила руки на груди. Она попыталась улыбнуться, но у неё не получилось. Исо видел, как она стремительно напрягается, пытаясь защитить себя от удара. — Тот секрет? Который мой брат скрывает от вас. Который знает Эсме. Я знаю его, я знаю этот секрет, Фадиме. Я соврал. Его сердце пропустило удар. Он опустил глаза, не в силах смотреть на девушку. Влажная капля упала на одеяло, и он с удивлением обнаружил, что кончик носа жутко болит, а глаза жжёт от слёз. Исо отвернулся от неё и украдкой вытер глаза, прежде чем продолжить. — Я знаю, что мне нет оправдания. Что бы я ни сказал, это не отменит того, что я тебе соврал. Я не должен был этого делать. Он повернулся к ней. Её лицо ничего не выражало. Большие глаза смотрели на него, она всё также сидела, не сдвинувшись с места. Руки лежали на коленях, сжимая ткань штанов, и лишь побелевшие от напряжения пальцы выдавали её. Она сдерживала себя, Исо не знал, от чего именно. Лучше бы она его ударила, нежели сидела так тихо. Тогда он бы знал, что она злится, а не чувствует к нему отвращения. Он не знал, как переживёт этот день. — Сначала я думал, это не мой секрет, зачем мне его рассказывать? Я не имею на это право. Но.. Когда это раскроется? Когда Эсме решится рассказать всё? Когда Оруч решит, что наша семья в достаточной безопасности? Моего дядю второй раз посадили в тюрьму, а этот день ещё не настал. Этот день не настанет. Я знаю, что не имею права распоряжаться этой тайной, я знаю, что, если Адиль узнает об этом, он погубит всех нас. Я знаю, что ты расскажешь ему. Но я не могу хранить секреты от тебя, моя дорогая. Исо снова попытался глубоко вздохнуть и приготовиться, будто это ему чем-то поможет. — Девочка, которую Эсме родила двадцать лет назад... она не умерла, Фадиме. Мои мама и дядя с тётей Хиджран продали её. Со стороны кровати послышался громкий всхлип. Девушка резко встала с кровати, нависая над Исо. Он не шелохнулся. — Двадцать лет спустя она вернулась в Трабзон, чтобы найти свою мать. Это Элени. Элени – родная дочь Адиля и Эсме. Она жива. Фадиме отшатнулась от него и зашагала по комнате, пытаясь совладать с собой. Она прижала ладонь ко рту, но слёзы, лившиеся по щекам, выдавали её с ног до головы. Она резко остановилась перед ним и вдруг с надеждой посмотрела. — Ты врёшь. Это не может быть правдой. Тётя Ильве сама делала ДНК-тест, они не могут быть.. — Она подделала. Ильве знает правду. — Что? Нет, ты врёшь. – Фадиме улыбнулась, покачивая головой. – Ты врёшь. Она не могла так поступить. Ты не мог так со мной поступить. Ты сказал, что не знаешь. Ты говорил. – Она засмеялась и указала на него указательным пальцем. – Ты обещал. Ты сказал, что не знаешь. Она ткнула его пальцем в грудь, короткий ноготь впился в кожу Исо. Он закусил внутреннюю сторону щеки и прикрыл глаза. – Я.. ты не мог. — Прости. Я должен был сказать раньше. Фадиме убрала палец и со всей дури ударила кулаком в грудь парня. Исо отступил, не пытаясь защитить себя от удара. Слёзы на глазах девушки высохли, теперь они налились кровью, ресницы слиплись от слёз и потемнели. Её грозный вид мог внушить ужас кому угодно, но Исо он лишь разбивал сердце. Это он был причиной её состояния. — Брат был прав. Фуртунцы умеют лишь предавать. Не больше. Я жалею лишь о том, что поверила тебе. Что Исо мог сделать? Она права. Видимо, его кровь не даст ему далеко уйти от семьи. Исо коротко кивнул, отстраняясь от девушки. — Прости, Фадиме. — Не смей произносить моё имя. – она отошла к двери и открыла её, указывая на выход. – Убирайся. Он слышал, как дрожит её голос. Она еле стояла на ногах, пытаясь казаться сильной, будто её ни капли не задевает признание. Будто проступок Исо ничего для неё не значит. Будто сам Исо теперь для неё не существует. Он даже не удосужился надеть тапочки или забрать вещи. — Прощай, Фа.. – Исо осёкся. Что ещё ему говорить? Жена? Мини-мафия? Он не имел на это права. Они вернулись к истокам. Лишь кровные враги, не более. Этот прекрасный сон, этот брак, мечты, они закончились. Исо пора было возвращаться в реальность. – Прощай, Кочари.