Откровения

Фадиме прислонилась к двери, зажав ладонью рот, пытаясь заглушить рвущиеся наружу всхлипы. Плечи подрагивали, а горло сжималось каждые пару секунд, не давая ей всхлипнуть. Что ей делать? На улице послышался рёв мотора. Фадиме не решилась подойти к окну. Как.. как он мог? Как они могли? Стук её сердца отдавался в ушах, мешая ей сосредоточиться. Она должна спуститься на кухню на сухур и объяснить отсутствие своего мужа. Фадиме зажмурила глаза, пытаясь остановить горячие слёзы. Почему она должна объяснять?! Разве он заслужил это?! Пусть хоть трижды месяц Рамадан, она пойдёт и расскажет всё Адилю. Девушка начала мерить шагами комнату, заламывая руки. Она расскажет всё брату. Внезапный гнев охватил тело Фадиме, устраиваясь на кончиках пальцев. Она не знала куда себя деть. Эсме знает. Родная мать Элени знает, и не говорит. Мама, похоронившая свою дочь двадцать лет назад, не решилась признаться своей дочери. Неужели она не замечает, как страдает девушка? Сердце Фадиме сжимается каждый раз, когда Элени, думая, что никто её не видит, прячет свою улыбку. Как она боится сказать лишнее, как она страшиться того, что однажды её оставят. Она столько недель пыталась смириться с тем, что её мать на самом деле человек, продавший её в день её рождения, и ради чего? Чтобы семья, поколениями убивавшая её предков, жила и процветала? Фадиме не позволит этому случиться. В дверь постучали, от чего она приоткрылась. Ильве сонно посмотрела на неё и тут же нахмурилась, она проворно зашла в комнату и заперла дверь. — Что случилось, милая? Где зять? Женщина подошла к ней и попыталась положить руки на плечи, но Фадиме отстранилась. Она сжала кулаки и опустила их по бокам, пытаясь совладать с гневом. — Ты знаешь. Ильве насторожённо посмотрела на неё. — О чём ты? Фадиме взорвалась. — Что Элени – моя племянница. Ты знаешь! Ты знаешь, Исо знает, Эсме знает! Все знают, кроме меня и Адиля, да? Зачем рассказывать, верно? Уж лучше Элени будет страдать, думая, что она никому не нужна, верно?! Зачем, Ильве? Зачем рассказывать?! Женщина осеклась, прижав ладонь к груди. Фадиме заметила, как задрожала её нижняя губа. — Фадиме.. — Не смей. Не смей оправдываться! – глухо произнесла девушка. Горло саднило от выплаканных слёз, слова резали острее любого ножа. – Разве ты не помнишь, какого нам было, когда умерла моя мама? Как долго я её оплакивала? До сегодняшнего дня я считала, что в этой семье нет никого, кому я могла бы доверить свои женские секреты, кроме тебя. А когда ты вышла замуж и уехала из дома, знаешь каково мне было? – её голос надломился. Никто ей не объяснил, что такое первая влюблённость, первые месячные, как некомфортно тебе становится, когда тело меняется, и растут волосы в неожиданных местах. Она выросла среди братьев, и стала такой же, как и они: грубой, вспыльчивой и недоверчивой. От одной только мысли, что всё могло быть иначе, будь Элени рядом, кровь в жилах Фадиме вскипала. Они бы не чувствовали себя такими одинокими. Элени получила бы всю любовь, на которую только способна Фадиме и Адиль. Им даже не дали шанса. – Почему, Ильве, почему ты не рассказала? Женщина обессилено упала на кровать и зарыдала, закрыв лицо ладонью, приглушая звуки. — Прости. Прости меня, милая. Я.. я не могла. Шериф, он.. помнишь, я говорила, что бывший муж забрал моего сына? Это был не он. Шериф угрожал моему сыну, Фадиме. Я не могла рассказать. Он заставил меня подменить тест ДНК. Я виновата перед вами, о Аллах. – Плечи женщины затряслись. Ильве подняла на неё взгляд, качая головой. – Когда я отправила сына в Стамбул, Эсме отговорила меня рассказывать Адилю. Я не знаю, зачем я согласилась. Мне было её жаль, их обоих. Если кузен узнает об этом, Фадиме.. Ты же знаешь, что будет. Он не оставит ни одного живого места в деревне Фуртуна. Он сожжёт её до тла. — И сгорит вместе с ней. Ильве согласно кивнула. Фадиме поспешно вытерла слёзы и села рядом с тётей, прижавшись к её бедру. Её брат сделает это. Он убьёт их до единого, гнев лишит его разума, Фадиме знала это также хорошо, как могилу своей матери. Девушка глубоко вздохнула, гнев постепенно уходил из неё, оставляя после себя неприятную горечь ссоры и опухшие веки. — Мы лишь пытаемся защитить его от самого себя. — И как долго это будет продолжаться? В дверь робко постучали. — Фадиме, скоро рассвет, а вы ещё не поели. Адиль говорит, быстрее. Со временем её акцент стал менее заметным, но Фадиме всё ещё замечала, как Элени думает дольше обычного, чтобы сказать о простых вещах, а как некоторые фразы из её уст звучит будто наоборот. Девушка грустно улыбнулась. Если бы он росли вместе, она наверняка болтала бы быстрее Фадиме. Ильве взяла руки Фадиме в свои ладони и умоляюще прошептала. — Прошу, милая. Дай Эсме время. У неё есть план. Что ей делать? Как она может хранить это от брата? Как она сможет смотреть в глаза Элени, зная, что она беспричинно страдает? — Ты просишь невозможного. Фадиме выдернула руки и открыла дверь. Элени, до этого робко улыбавшаяся, заметив красное лицо женщин, тут же нахмурилась. — Что.. что случилось? Фадиме? Всё в порядке? – она робко поднесла руки к щекам девушки и заключила её в свои объятия. Фадиме ничего не могла с собой поделать. Она обвила руками её талию и заплакала. Элени тревожно спросила, похлопывая по спине, – всё хорошо, Фадиме? Исо в порядке? Где он? Ильве? Ильве отвернулась к окну, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Как она раньше этого не замечала? Эти брови, эти глаза, такие же зелёные, как у её брата. Волосы, такие же пушистые и волнистые, как у Эсме. Единственное, что отличало Элени от родителей, так это её мягкий нрав, и Фадиме вдруг ясно поняла, на кого она так была похожа, и почему сердце Фадиме так быстро к ней прикипело. Элени была так сильно похожа на свою бабушку, которая души не чаяла в людях и всегда верила в лучшее. Это её и погубило, в конце концов. Но Фадиме не собиралась сидеть и смотреть, как история повторяется. — Элени. – Фадиме отстранилась от девушки, не прерывая объятий. – я тебе сегодня кое-что расскажу. Но ты должна мне пообещать, что это останется между нами. — Фадиме, ты меня пугаешь, что случилось? — Нет, Элени. Пообещай. Поклянись, что никто не узнает о том, что я тебе сегодня расскажу. Элени сощурилась, не понимая, что происходит. Ильве задумчиво уставилась на Фадиме. — Что ты задумала, девочка? Фадиме обернулась и встретилась глазами с тётей. — Что-то, что реально подействует. Ну что, Элени? — Это же не связано с убийствами? Ты же знаешь, Фадиме, я не фанат убийств, я не смогу помочь тебе спрятать трупы, мне лучше такое не говорить... Впервые за долгое и мучительное утро Фадиме издала смешок. Она должна была раньше догадаться. Только у Кочари было такое своеобразное чувство юмора. — Нет, Элени. Мы пытаемся предотвратить убийства. И нам нужна твоя помощь. Девушка вздохнула, принимая поражение. — Ладно. Обещаю. Никому не расскажу. Элени робко улыбнулась, от чего её лицо посветлело. Сердце Фадиме пропустило удар. Как же она похожа на своих родителей. Ильве наконец поднялась с кровати и подошла к девочкам. — Ну, а пока, нам надо поскорее позавтракать, а то, мне кажется, совсем мы опаздываем, скоро уже рассвет. — Ты права, тётя. Будем решать проблемы по мере их поступления.