третий не лишний

акааши нравится с бокуто.   он замечательный: отдаёт ему каждую свободную минуту жизни, заботится, словно акааши – самое драгоценное, что есть в мире, балует комплиментами и вниманием.   и акааши его так сильно любит.   а ещё у них потрясающий секс. акааши не знает, дело в ширине плеч бокуто, его выносливости или толщине члена, но акааши каждый раз растекается, как в первый. разваливается и рушится под бокуто – чтобы дать потом себя снова собрать: мягкими поцелуями и нежными объятиями.   поэтому он удивляется, когда ему начинает не хватать. они пробуют многое и всякое, и бокуто часто краснеет, но всегда с воодушевлением принимает предложения акааши. и все равно... ему как будто хочется еще чего-то.   а потом однажды акааши видит кадр секса втроем, и внутри него что-то замирает: он сглатывает и понимает, что это оно.   он не ходит вокруг да около с бокуто – никогда так не делал. на его мысли о желаниях тот поднимает брови, ойкает привычно и глубоко задумывается. акааши любит, каким серьёзным может становиться бокуто в некоторых вещах. в действительно важных вещах.   речь ведь здесь не только об удовольствии. но акааши открыт в этом к бокуто: я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, и я готов попробовать принять так близко кого-то третьего на время.   а бокуто, похоже, знает даже, кого.   .   когда они зовут куроо в гости, на улице бушует ливень. капюшон его не спасает: куроо заходит в квартиру с мокрой челкой и дрожащими плечами.   – бро! ты намок!   куроо смотрит с генкана на бокуто серьёзным взглядом.   – это я просто рад тебя видеть.   бокуто широко улыбается и приносит полотенце. акааши наблюдает за ними с дивана, непривычно для себя их сравнивая. это немного странно и глупо: он никогда не засматривался на куроо. но, с учетом его последних желаний, его взгляд слишком активно скользит от локтей к предплечьям, освобождённым от ветровки. к бёдрам, более жилистым и худым, нежели у бокуто. к ровной челюсти с высокими скулами.   – добрый вечер, куроо-сан.   – акааши, – куроо вытирает напоследок челку, превращая прическу в кошмар, и кладёт полотенце на плечи, – как жизнь?   – неплохо, спасибо. – отвечает акааши задумчиво. – немного скучно, ищу разнообразия.   – о, новую книжку начал читать? может, я знаю ее?   – не совсем. но я могу познакомить в любом случае.   – да, конечно, – куроо улыбается, ища взглядом бокуто, – только сначала дам тому по лбу за то, что проиграл прошлый матч.   бокуто с кухни возмущается, куроо уходит, и акааши слышит их препирательства краем уха, пока раздумывает. это не кажется плохой идеей. бокуто предложил, акааши не против.   осталось лишь сказать об этом самому куроо.   .   куроо нервно смеется.   понимает, что его смех не подхватывают, и смотрит растерянно:   – погодите, вы серьезно?   – бро, серьезнее не бывает.   – ладно – ты! – говорит он, округляя глаза, а потом смотрит на акааши. – но ты?   – это я предложил, – спокойно отвечает акааши и так же спокойно отпивает чай. хоть кто-то же должен не позволять наступить хаосу.   он и так уже понемногу разгорается, бушует смесью недоверия, удивления и любопытства. акааши понимает это, потому что куроо не отказывает в ту же секунду – хотя мог бы. куроо не отказывает: мечется взглядом – от акааши к бокуто, – снова фыркает тихо и поднимает брови. улыбается криво:   – ну слушайте, я как-то даже… нет, я все еще не понимаю.   бокуто терпеливо – и акааши в восторге от его сдержанности сейчас – складывает руки перед собой и резюмирует:   – я, акааши, ты. вместе. постель.   – это проверка какая-то? – тут же спрашивает куроо, и акааши аккуратно вздыхает.   – нет, куроо-сан, это не проверка, вас не снимает скрытая камера, мы с бокуто-саном не сошли с ума. – он говорит это, смотря в глаза напротив, а потом легко касается лодыжкой чужой ноги. куроо бьется коленом о стол и почти вздрагивает всем телом. – и мы не заставляем – поэтому и решили поговорить нормально.   наступает тишина.   акааши чувствует, как к его бедру прижимается нога бокуто, которая еле-еле сдерживается, не дергаясь волнительно. акааши так сильно его любит. ему хочется опустить руку и погладить того, уверяя, что все хорошо. потому что куроо в конце концов подает голос:   – так. это все пока немного слишком, и мне надо… мне надо подумать.    он выдыхает все еще удивленно и зачесывает челку на лоб. опускает ее обратно и приглаживает. акааши смотрит на него неотрывно и пытается считать каждый жест. и все же сильнее всего в глаза бросаются покрасневшие уши.   – если хотите, мы можем расписать все по условиям. и возможностям. – предлагает акааши не столько серьезно, сколько для того, чтобы куроо доверился.   но тот лишь прикрывает ладонью лицо и хрипло стонет. бормочет:   – пожалуйста, не делайте это еще более смущающим.   – да чего тут смущаться, куроо? – подает голос бокуто. – это ж всего лишь мы. поэтому и предлагаем тебе. у меня нет человека ближе. ну, после кейджи.   взгляд куроо, направленный на бокуто сквозь пальцы, – почти страдальческий.   акааши думает. кусает губу изнутри и думает. а потом поворачивает лицо к бокуто и говорит:   – это очень мило, бокуто-сан.   тот тоже смотрит на него и улыбается:   – все лишь правда.   – и это взаимно, – продолжает акааши тепло – как обычно у них происходит с бокуто наедине. когда они только вдвоем и друг для друга.   бокуто слегка удивляется – это видно по дрогнувшим бровям, – но улыбка его становится только шире.   – докажешь? – спрашивает он.   и боже. как же. сильно. акааши. его. любит.   он тянется к нему совсем немного – они сидят плечом к плечу – и встречается с мягкими и горячими губами. знакомыми уже так давно, родными и привычными. они не меняют положения тел, лишь косят немного плечами, но главное – создают идеальный обзор. обзор для куроо, который сидит прямо перед ними.   от мысли об этом во рту сохнет – хотя там уже язык бокуто. акааши присасывается к нему и лижет потом своим губы бокуто. не перестает думать о том, как мокро и развязно, наверное, это выглядит со стороны, и от этого еще сильнее распаляется.   от того, что он уже готовится развернуться к бокуто полностью, его останавливает неловкий кашель.   акааши скашивает взгляд, отрываясь от губ – не хочет, не хочет, не хочет, – и видит куроо, покрасневшего и смотрящего в сторону.   – я понял, я… дайте мне настроиться. короче, не сегодня, ладно? и, эм. лучше начинать не с чая.   он все это говорит куда-то в стол, не поднимая головы.   никто не удивляется тому, что куроо решает уйти пораньше. градус смущения зашкаливает, и акааши благодарен, что это хотя бы не что-то негативное. нужно лишь перетерпеть этот момент. и, возможно, действительно начать в следующий раз с чего-то куда крепче и алкогольнее.   провожает куроо бокуто, и он хмурится растерянно, когда возвращается на кухню.   – не понимаю, мне нужно расстроиться, что ничего не вышло?   акааши подходит к нему и улыбается.   –  напротив. – акааши кладет ладонь на щеку бокуто. – ты такой у меня молодец.   он целует бокуто, наконец выражая все то, что чувствовал и сдерживал весь вечер. чему позволил проскользнуть лишь раз. а сейчас отдает себе полностью, получая столько же в ответ.   – ну, пусть он пока думает, – говорит бокуто ему в губы, – но у тебя все еще есть я. и я тебя очень-очень сильно хочу.   а потом подхватывает под бедра – акааши еле успевает поймать бокуто за плечи – и уносит из кухни.   .   мыслями он не здесь.   бокуто кладет его на кровать, и по ребрам проходятся горячие ладони, но под веками – совершенно другая картина.   акааши понимает, что он с бокуто, он дышит им и по дыханию же узнает. понимает, что они сейчас вдвоем, и покрывало под спиной собирается в складки, когда бокуто тянет вверх его футболку. тянется и акааши, изгибается в пояснице, и руками шарит по кровати над головой. ухватиться бы за что-то. за кого-то.   он облизывает губы, все так же не открывая глаз, и представляет, что рядом с ними – еще один человек. в груди разгорается огонь и ползет вниз за поцелуями бокуто: от солнышка к животу, ниже и ниже. и если на миг вообразить, что…   акааши шумно выдыхает: не то от образа в голове, не то от того, что бокуто берет его в рот. он раздвигает ноги шире, когда с него снимают оставшуюся одежду, а потом сам себя касается: пальцами обводит шею и опускается к соскам.   вспоминает вены на чужих руках и длинные пальцы – и представляет их на себе. две сильные ладони – такие же плечи и, наверняка, спина. тронешь – обожжет, поэтому акааши лишь рисует в сознании и призрачным взглядом обводит: твердый пресс и тазовые кости, мышцы бедер и колени, что всегда были в синяках от падений на играх.   бокуто заглатывает глубоко и мокро, и акааши хватает его за волосы, и волосы черные-черные, колючими вихрями и мокрой челкой. и даже в своей голове акааши избегает взгляда – точно с ума сойдет, – зато спотыкается об ухмылку и кусает собственные губы – потому что хочет кусать вот эти, из головы. или чтобы они – его.   акааши почти не замечает того, что бокуто меняет положение, достает смазку и принимается готовить его. он все еще в одежде, и акааши закрывает глаза: куроо совершенно голый в его голове, и от этого почему-то сохнет в горле, во всем теле – вот бы его всего облизали. и пока пальцы бокуто двигаются внутри него… акааши так хотел бы трогать третьего в их постели: он бы мог коснуться куроо и ласкать его член в такт толчкам; мог бы позволить держать себя за волосы в одном положении – и отрывал бы рот так широко, насколько возможно.   а потом он лег бы на куроо, повернувшись спиной к бокуто. он бы чувствовал сразу два члена, касающихся его, и терся бы о них, пока бокуто не начал входить – как обычно, аккуратно, а затем разом до конца. куроо бы успокаивал – целовал бы влажно и мягко, и с этими мыслями акааши зарывается лицом в подушку. член бокуто привычно его растягивает, и от того, что акааши поднимает задницу выше – большего он не получает. и все же стонет, потому что снова оказывается в руках куроо, и они давят на его поясницу, прижимая ближе. ему почти кажется, что он и правда касается куроо, проезжается влажной головкой по его животу, отчего стонет ему в ключицу.   бокуто мерно толкается, раз за разом разбиваясь об акааши шлепками, и он бы давно съехал вниз к кровати, если бы его не держали за бедра. акааши чувствует пальцы бокуто на себе – те гладят кожу и легко сжимают. только акааши сосредотачивается на возбуждении, копящемся в нем все больше и больше, – бокуто оставляет его пустым.   а затем глаза акааши распахиваются, потому что в него входит сначала большой палец бокуто - он чувствует широкую горячую ладонь на ягодице, – а затем проталкивается член.   акааши дрожит.   легко представить, что он насаживается на куроо и что одновременно с этим его берет бокуто. тяжелее – дышать, потому что распирает и переполняет. он подмахивает бедрами, и бокуто двигается: и пальцем, и телом.   акааши готов кончить тут же, его кроет от новых ощущений, и от красных щек куроо, и его рук, и его члена внутри себя – от двух членов внутри себя.   он чувствует, что перестает держать свое тело под контролем, все сильнее отдаваясь ощущениям, а потом взлетает – бокуто подтягивает его вверх и обнимает за грудь. продолжает быстро вбиваться, а второй рукой хватает за истекающий член.   – представь, – слышит акааши хрип прямо в ухо, – что он вот тут внизу, уже открыл рот для тебя.   акааши ничего не может поделать с тем, что и сам толкается: назад к бокуто, вперед – к куроо. и это его рот – на нем, его язык обводит по головке, и под ней, и лижет вместе с тем, как член акааши оказывается в его глотке. и смотрит он тоже только на акааши, готовый принять до последней капли – и так и делает. акааши кончает долго и сильно, держась за шею бокуто. темнота стирает все: и куроо, и его касания, –оставляя лишь чувство полного удовлетворения, дикого и необычного.   в реальность возвращают снова слова бокуто:   – как же вкусно ты стонешь, – бормочет он акааши в спину и туда же изливается. опирается лбом о плечо и дышит.   – ты ведь тоже… – вновь говорит бокуто, – думал о нем?   акааши опускается вниз, ложится горячими щеками на прохладные простыни. а мог бы на куроо. он тихо мычит согласно и дожидается бокуто, который, протерев его, появляется рядом.   – и чуть не умер, – продолжает мысль акааши.   бокуто улыбается шало и довольно. закидывает руки за голову и произносит куда-то вверх:   – а что будет в реальности…   акааши закрывает глаза и старается усмирить мурашки, пробежавшие по всему его телу от предвкушения. надо немного лишь потерпеть, а он это умеет. но почему-то в этой ситуации голова идет кругом и кажется, что время, которое потребуется куроо и в котором акааши придется тонуть в ожидании, будет самым невыносимым.   хорошо, что у него все еще есть бокуто, который – тоже – так сильно его любит.