третий не лишний

бокуто всегда любил эксперименты. неважно, к чему они относились, что от него требовали и насколько вообще были легальны – новый опыт белел пустым листом перед ним и требовал исписаться галочками: выполнено, испробовано, пройдено.   ко всему он подходил с интересом, иногда – с опаской, которая наступала интуитивно и шевелила волосы на затылке, порой – задумчиво: не будет ли совсем-совсем плохих последствий для чужих людей, – но всегда – с любопытством.   все его детство было наполнено пробами и ошибками, которые цвели на нем синяками и ссадинами, вся школьная жизнь проверяла его на прочность, и бокуто проходил через все эти испытания, как самый настоящий моряк – через шторм, – и хранил потом весь этот полученный опыт.   особенно весело было вляпываться во что-то с куроо: старшая школа с первого года преподнесла подарок в виде дружбы с ним, а потом изучение жизни приобрело совершенно серьезный оборот. бокуто с куроо прошли через все, что могло поджидать в их возрасте, вместе: первое капитанство, первые поездки без родителей, первые свидания с девочками, чуть позже случились первые пьянки, на которых обычно и происходила большая часть новых экспериментов: переодеться в платье, покрасить волосы, сесть впервые за руль, поцеловать мальчика.   бокуто все еще считает это самым рискованным и интригующим из всего, что он делал, – поцелуй с мальчиком. поцелуй с акааши.   и все же у них тогда все закончилось хорошо, и после этого бокуто часто начал делить новый опыт именно с акааши. конечно, куроо не исчез из его жизни и продолжил придумывать для них приключения, просто с акааши все было… другим. с другим настроением и в другой плоскости. на уровне поцелуев и касаний. с ним все было взрослым и волнительным, порой смущающим, но всегда приятным.   и теперь в эту плоскость бокуто сам приглашает куроо.   тот пока что не дает точного ответа, но это не мешает бокуто мыслить позитивно – это никогда не было проблемой, – и эти мысли на удивление очень складно крутятся в голове, не находя препятствий: ничего не указывает ни на нерациональность, ни опасность или неправильность ситуации. и тут все просто: бокуто доверяет акааши так же, как доверяет куроо.   и надеется, что со стороны куроо это взаимно.   .   и все же, пусть куроо пока не дает точного ответа, их дружба на этом не останавливается и даже не паузу не ставится. бокуто не хочет скучать один на выходных и вечно дуться на работу акааши, поэтому он зовет куроо к себе – без задней мысли и без капли хитрости: просто поиграть, как обычно, выпить пива и насмеяться от души.   это он и говорит на настороженный взгляд: по нему видно, что сдаваться куроо еще не готов, – и это вовсе не проблема.   изначально хотел всего этого акааши – бокуто же всегда было достаточно того, что было.   начал ли он думать о куроо, допуская лишние мысли? конечно.   нравились ли ему эти мысли? не могли не.   но сейчас бокуто лишь улыбается широко, хлопает его по плечу и говорит:   – да расслабься, сегодня без сюрпризов. только если сам не выкатишь чего.   – а акааши… не дома? – спрашивает куроо, склоняясь вбок и всматриваясь внутрь квартиры.   бокуто смеется: счастливый от озарения и сразу – от нелепости страхов куроо. несомненно, акааши не безобидное существо и ему правда лучше палец в рот не класть без разрешения, но, видимо, сейчас он становится совсем дьяволом в представлениях куроо. в какой-то степени бокуто даже не может этого отрицать.   – только ты и я, братан, – говорит он, все же решая не делать акааши главным героем сегодняшних обсуждений.   и куроо расслабляется. это бы позабавило бокуто, если бы он и сам не понимал, каким иногда коварным может быть акааши. впрочем, его все равно это веселит, но давить он точно не планирует. не сегодня, не в этот замечательный бро-вечер – память их вечной дружбе без неловкостей и недомолвок.   .   и если бокуто правда не собирался поднимать тему акааши – по крайней мере ту часть, которая сейчас висела над ними чем-то угрожающим (по мнению куроо) и новыми возможностями (по мнению бокуто), – то куроо не сдерживается сам. хотя терпит он долго: они прикончили по банке пива, отборолись несколько раундов, обсудили план действий на случай, если они поменяются телами, и вспомнили свои последние странные сны, и где-то на них что-то начало происходить.   – куроо, ты халтуришь, – говорит бокуто, наблюдая, как красная полоска жизни соперника уменьшается слишком быстро.   еще более беспорядочное тыканье по кнопкам геймпада не улучшает ситуацию.   – я просто все думаю… – куроо отвечает как-то неохотно, – и ничего надумать даже не могу.   – ну, может я тебе помогу, – предлагает бокуто.   – я понимаю – ты, – продолжает мысль куроо, словно даже не обращая внимания на слова бокуто, – но акааши… я к тому что… братан, я знаю тебя сто лет.   – ты акааши знаешь примерно столько же.   – нет. нет, ты не понимаешь. я знаю тебя: я знаю, что тебе нравится, как тебе нравится, мы с тобой обсуждали секс, и свои предпочтения, и фантазии, как полоумные, когда были подростками. я знаю, что тебе нравятся блондинки, большая грудь или…   – чувак… – бокуто косится на него, поднимая бровь.   – ладно, возможно, нам стоило бы обновить данные, но не суть! я примерно представляю, какой ты в постели, и… – куроо сбивается и кусает губу в сомнениях, – и окей, я могу это все представить с тобой.   бокуто не может сдержать улыбки: шальной и довольной. еще немного – и стукнет кулаком по плечу куроо.   – замолчи, – просит тот, и бокуто поднимает руки вверх. – так вот, а акааши… я не говорю, что я не представляю этого с ним, то есть, конечно, да, секс с ним, наверное… боже, почему именно с тобой я сейчас это обсуждаю?   – потому что я твой лучший друг и я не против, чтобы ты трахнул акааши.   куроо прячет лицо в ладони – как и в тот раз, – и бокуто видит, как горят его уши. ну, он всего лишь сказал правду. все складывается удачно, ведь акааши тоже этого хочет. зачем все усложнять?   – это сложно, – бормочет куроо.   – это не сло-ожно, – бокуто отпирается с ухмылкой, хлопает куроо по спине, а потом решает и вовсе погладить. – смотри, давай все сделаем проще. что тебя беспокоит?   – вы встречаетесь.   – и мы оба приняли решение, оба тебе его озвучили и оба ждем твоего ответа. положительного.   куроо сглатывает, садится прямо, а затем укладывается на спинку дивана.   – почему я?   – мы тебе уже говорили: ты наш близкий друг, мы тебе доверяем. ну, еще ты накаченный и красавчик, если тебе важно знать.   куроо не улыбается – смотрит вперед себя и жует губу: точно вертится какой-то вопрос прям там, но озвучить не получается.   – и вам не… и мы останемся все так же друзьями?   – конечно! самыми лучшими. даже лучше лучшего. между нами ничего не изменится, это я тебе гарантирую.   – хорошо, – куроо вздыхает, глубоко и медленно, – хорошо, тогда последнее. то, с чего мы начали. чтобы я понимал, к чему вообще быть готовым и что от меня требуется. я ничего не знаю об акааши в постели, и мне не хотелось бы…   – не лоханешься, друг. во-первых, у тебя буду я. во-вторых… – бокуто задумывается на мгновение, – а хочешь, расскажу тебе?   – расскажешь что?   – ну, знаешь, к примеру, то, что акааши любит, когда начинаешь медленно и без резких движений, но, если увеличивать напор понемногу, потом можно даже в грубость перейти – он обожает такое.   куроо застывает взглядом где-то перед собой, и бокуто убирает свой и его геймпады, сворачивая игру. откидывается тоже на спину. плечом бьется о чужое и устраивается удобнее.   – а еще, – воодушевляется бокуто, вспоминая, – он все отдаст за поцелуи в шею. ну и в целом за любое взаимодействие с ней – обязательно проверь и убедись сам.   когда-то бокуто сам впервые узнавал все эти вещи: наблюдал за акааши, следил за реакциями, пробовал раз за разом, – и наслаждался той отдачей, которую получал. делать акааши приятно – как нежиться под весенним солнцем или гладить ласковую кошку: тебе самому вдвойне приятнее.   хотя и сам акааши умеет доставлять то еще удовольствие:   – а какой он делает минет, куроо, – признается бокуто.   – ну конечно, – слышится сбоку тихое и покорное, и бокуто поворачивает голову.   – ты только представь: акааши между твоих ног, гладит твой живот и опускается ртом прямо…   – бро.   куроо смотрит внезапно и предупреждающе. губы бокуто хотят растянуться в шаловливой улыбке – ну мы же часто смеемся с такого, ну ты чего, мол, – но в куроо серьезности – до искр из глаз.   – если ты продолжишь играть в это, мне станет некомфортно, – говорит он, ерзая на месте.   бокуто не собирался даже начинать. но то, чем наполняется вдруг комната, ему отчего-то нравится. он знает, что сделает большое дело, если ускорит процесс раздумий куроо и склонит его к ответу. тут главное все правильно выстроить и не напугать. куроо боится мыслей об акааши? хорошо.   – окей, мы можем не говорить про акааши. можем поговорить про меня, – все же улыбается он, заглядывая в глаза куроо. – и знаешь, в чем хорош я?   бокуто ведь даже не врет и не преувеличивает, а еще он хочет это доказать, поэтому тянется вперед и прижимается к губам куроо своими. кладет ладонь ему на лицо и чувствует, как тот вздрагивает – но не отстраняется. маленькая победа щекочет живот, и хочется снова улыбаться, но бокуто сосредотачивается и целует куроо, радуясь, что тот поддается.   куроо пахнет по-другому – единственная мысль в голове. бокуто привык к акааши, именно и только к нему, поэтому незнакомость другого человека будоражат и его тоже, а осознание, что это за человек – его лучший друг, его куроо, – заставляет хотеть распробовать того всего.   бокуто лижет нижнюю губу куроо и засасывает ее, а на выдохе проникает языком в рот. он точно-точно не собирался начинать все это, и он не уверен, что скажет потом акааши – а он побежит рассказывать сразу же, – но одно он знает точно: куроо хочется целовать не отрываясь.   ему немного неудобно – так и просится развернуться всем телом, прижаться им полностью, а еще лучше – затащить тело куроо на себя, но он лишь проскальзывает рукой ниже, к шее, а вторую кладет на бедро рядом со своим.   – хорошо, хорошо, я понял, – бормочет куроо, чуть отстраняясь. бокуто пытается посмотреть ему в глаза, но тот их отводит. – просто это немного странно.   – но не плохо ведь? – спрашивает бокуто. он знает ответ на свой вопрос: он чувствует под ладонью напряженные мышцы ног, поднимает ее выше и встречает сопротивление – куроо останавливает его своей рукой.   – а акааши не обидится?   почему-то бокуто думает, что в конечном счете – нет. возможно, если только на первое время: когда узнает, что бокуто начал без него. но нестандартные ситуации всегда требуют нестандартных решений.   это точно должно быть девизом бокуто.   он машет головой и массирует пальцами кожу.   – сейчас я тебе покажу, как можно будет вымолить у акааши прощение.   а потом ныряет под подбородок куроо и целует его в шею: лижет языком, как привык, а рукой опускается вниз, чувствуя под футболкой твердые мышцы. бокуто не врал: у куроо здоровское тело, – но вот так он трогает его впервые, поэтому раз за разом проходится по груди, пока его головы не касаются пальцы. впутываются в волосы на затылке и тянут наверх, и вот – теперь куроо сам целует бокуто.   становится вдруг легко-легко и вседозволенно, поэтому бокуто наконец накрывает другой рукой пах куроо – напряженный член ложится в ладонь, а бедра не выдерживают и подаются вперед.   бокуто нравится такая реакция, и он гладит пальцами куроо, жалея, что ему все еще мешают штаны. он выкручивает запястье и лезет под одежду, но куроо сам подключается и стягивает ее до бедер – бокуто бросает взгляд вниз и почти давится воздухом: он совсем не рассчитывал, что сегодня будет так жарко. и он не планирует останавливаться, поэтому сплевывает в ладонь и теперь обхватывает ею член крепко и полностью.   в голову лезут дурацкие мысли, и бокуто озвучивает одну, губами задевая губы куроо:   – ты понравишься акааши. у тебя идеальная длина, чтобы заглатывать в самое горло.   возможно, будь они в другой ситуации, это звучало бы очень плохо, но сейчас куроо лишь толкается прямо в тугое кольцо, что обхватывает его. бокуто мажет большим пальцем по головке, и это ощущается так правильно и складно, будто им уже давно стоило заняться всем этим.   второй рукой он тянется к своим штанам, ослабляет затянутый узел и оттягивает их вниз, но не успевает двинуться дальше – это делает за него куроо.   вот теперь все становится совсем-совсем настоящим, а ладонь на собственном члене греет теплом и пускает ток удовольствия к животу и вниз до самых стоп.   бокуто снова целует куроо и возвращает свободную руку к нему – лезет под футболку и наконец очерчивает мышцы живота. акааши может хотеть второй член в себе, а бокуто точно не упустит возможности пройтись языком по всем рельефам тела куроо.   это он и говорит:   – и пока акааши будет тебе отсасывать, я не отлипну от твоей груди и пресса. хочу искусать тебя и облизать всего.   – бо, – просит куроо, ускоряя движение руки.   – а потом акааши сделает то, что так сильно хочет и любит: он поднимется к тебе и сядет на твой член. будет двигаться медленно, – бокуто облизывает губы, туго сжимая ладонь и сбавляя ход, – будет подниматься и опускаться, покачиваться, сидя верхом. пока сам не захочет быстрее и сильнее, пока сам не начнет скакать на тебе.   бокуто крутит запястьем, размазывая влагу по истекающему члену и вновь набирая темп. собственные ноги разъезжаются в стороны в желании большего.   – да, вот так, – одобряет он, когда куроо толкается тоже, – ты сможешь прижать его к себе и трахнуть как следует.   бокуто смотрит на куроо, на его закрытые глаза, на влажные губы, на каплю пота на виске, прижимается туда носом и шепчет:   – а я смогу пристроиться сзади, и мы оба заполним акааши, будет тесно и жарко, мы будем двигаться по очереди, тереться друг о друга, пока кто-то из нас не кончит прямо внутрь, или мы оба можем это сделать.   голос бокуто подводит – сходит на неразборчивый хрип, – но вряд ли куроо нужно слушать его: он кусает нижнюю губу и жмурится, продолжая обрывисто двигать бедрами. бокуто поворачивает его голову и поцелуем принимает низкий стон, пока на его пальцы горячим стекает сперма. разбитое выражение лица куроо и его сорванное дыхание по-особенному – и окончательно – сводят бокуто с ума: он сам тянется в своему члену, накрывает чужую ладонь своей и доводит себя до разрядки, не переставая поглаживать куроо.   во всем мире не остается ничего важного, пока этот самый мир пульсирует и растворяется. а потом все осмысляется понемногу: бедро куроо под ладонью, воздух в легких, мокрые пальцы – обеих рук, – твердость дивана под спиной. бокуто делает глубокий вдох – и слышит шумный выдох рядом.   – хорошо, – говорит куроо.   бокуто поворачивает к нему голову и моргает, почему-то растеряв всю уверенность и истратив весь энтузиазм, которыми полнился все это время до. он не боится – просто внезапно устает: ему бы минуточку прийти в себя.   но становится легко и воздушно, когда куроо повторяет:   – хорошо, я согласен, – скашивая улыбку вбок.