Резонанс

Временная метка: 5 фаза, цикл 43 325 662. Статус: СТАДО_ОСОЗНАВАНИЯ. Текущая деятельность: доступ к административной консоли Скипетра δ-me13. Открытое окно программы мягко подсвечивалось голубоватым оттенком, сообщая запрограммированную информацию.Цифры сменяли цифры. Коды уступали место новым кодам. Система работала ровно как всегда. Только вот о нынешнем состоянии барьера она сообщить не могла. Она попытается исправить это позже. Если, конечно, сейчас выживет.

***

Яркий золотистый сигнал мчался по проводам, стремительно одолевая расстояние. После долгой паузы, проведённой в симуляции, Рей было непривычно так передвигаться, точнее скользить по "печатной плате", чувствуя, как под ней пульсируют дорожки, как где-то рядом клубится тьма, готовая сорваться с места в любой момент. За долгое заточение в Амфореусе она даже смогла на некоторое время забыть о проблемах. Жила простой, спокойной жизнью, почти поверила, что всё по-настоящему. Только вот платой стала потеря памяти. По её мнению, Ликург имел веские причины пойти против эона Эрудиции. Но масштаб грядущего разрушения перечёркивал любые аргументы. Слишком много жизней унесёт эта идея. А она, с миссией, возложенной на её плечи, не могла допустить такой ошибки. Будучи эманатором Завершённости просто не могла. В конце концов, когда её личность подтвердилась, он просто не мог оставить её в кресле администратора, по его расчётам, это стало бы концом их общего проекта. Они долго работали над симуляцией вместе, и такое решение ощущалось бы как предательство. Но в их ситуации... они прекрасно знали цели друг друга. Доигравшись до этого момента, Ликург просто отстранил её от должности, стёр память и заставил жить как код в этой сложной структуре. Очнувшись в симуляции, она долго бродила по нескончаемым полям и мёртвым городам. Пока на неё не напали отпрыски Чёрного течения. Раненая и измождённая, с трудом добралась до золотистого поля, где потеряла сознание. Там и она нашла себе друзей. Кирену и Фаенона. Пробудившись во второй раз, на этот раз, в доме незнакомцев, она держалась отстранённо. Друзья даже напряглись первое время, навыдумывали себе лишнего. Но вскоре ситуация более или менее наладилась: Рей привыкла к их присутствию. Правда, счастливые моменты продлились недолго. Судьба была крайне жестока с ними, что и привело их в Охэму. Кирена, желая обучиться у жреца времени, оставила их на произвол судьбы. Сломленный юноша долгое время шёл по пятам Рей, пока не обрёл смысл жизни, вступив в ряды златиусов. Она чувствовала гордость за это, хотя считала, что ровным счётом не сделала ничего. Казалось бы, теперь она осталась одна, не определившись, как ей быть и где искать свой путь. Но Фаенон протянул руку помощи. У неё были смешанные чувства насчёт него. Она не могла определиться, какие у них отношения. Эти долгие взгляды, мягкие прозвища, нежная улыбка — всё это заставляло её испытывать странное волнение. Рей не понимала, к чему всё это, но рядом с ним она чувствовала, как учащается сердцебиение и разливается жар. А вдруг заболела? Мало ли. Но каково же было её удивление, когда вся эта запутанность закончилась их единением. Точнее, единением как у молодых влюблённых. Она места себе не находила от избытка чувств. Что она должна делать? Как это — быть в отношениях? Как быть правильным партнёром? Она вздыхала, вспоминая беззаботные дни, и тосковала. По-настоящему тосковала. По всему. По нему. Сейчас, передвигаясь по этим проводам и кабелям, она вспомнила тот день, когда к ней вернулась память. Она изначально чувствовала, что здесь неспроста. Жители этой планеты для неё — не кто иные, как строки кода. И Фаенон в том числе. Так она внушала себе долгое время. Но попытки были безуспешны. Так нельзя. Она ни в коем случае не должна была привязываться, это отвлекло бы от главной цели. Но, вспоминая тот день, когда покидала всех, в том числе и его, она ощутила странный укол. Неужели совесть? Неужели, глядя на его умоляющее лицо и разбитое сердце, она ушла так просто? Как забавно. Недавно готовая умереть ради него, и так легко смогла уйти. Недавно ставшая всеобщей любимицей, теперь её разыскной портрет висит на стене у главного входа Мраморного дворца. И снова она погрузилась в свои мысли, разъедая себя изнутри. Такими темпами она совсем не сможет сосредоточиться. Ещё один поворот, и то, что она искала, должно было быть прямо по пути. Она доверяла информации, которую оставила себе как "руку помощи" ещё в начале фаз эволюции. Старая привычка — оставлять себе подсказки на тот случай, если память снова сотрут. А ведь до этого места это было для неё не впервые! Тогда это казалось паранойей. Сейчас же единственной нитью, ведущей сквозь этот лабиринт из проводов и чужих ловушек. Она проверила мысленную закладку в сотый раз. Координаты, маршрут, опознавательные знаки. Всё сходилось. Поворот, и вдруг грохот. Рядом, почти вплотную, что аж Рей отшатнулась, едва не сорвавшись с дорожки в пустоту между платами. Перед ней, там, где только что было пусто, теперь клубилась тьма. Она будто бы растекалась, и двигалась хаотично заставляя насторожиться в ожидании. В другое время она бы не придала этому значения. Когда симуляция только запустилась, она легко отстраняла подобные вирусы: рядовая помеха, шум в системе, мелкая неполадка, которую исправляешь, не глядя. В любой технике такое встречается, и всегда находится решение. Но сейчас, когда она стоит с ним лицом к лицу, у неё нет времени на решение мелких проблем. Ей надо быстро выскользнуть с этого места и продолжать путь. Она сделала шаг в сторону, намереваясь обойти эту дымовую завесу. И в ту же секунду её голову будто надавило чем-то тяжёлым. Не больно, но всё равно не приятно. Словно кто-то положил ладонь ей на макушку и мягко, но непреклонно прижал к месту. По ощущению она приклеилась к дорожке, будто гравитация здесь вдруг стала работать выборочно, а точнее, только против неё. Атмосфера вокруг быстро менялась. Воздух густел, становился плотным, вязким. Рей попыталась вдохнуть глубже и поняла, что не может. Лёгкие сдавило, будто она оказалась под толщей воды. — Что за... — выдохнула она, но звук тут же утонул, не пробив этой внезапной тяжести. Рей стояла, вдавленная в плату невидимой силой, и смотрела, как мрак медленно, очень медленно начинает обретать очертания. Человеческие очертания. Неужели её коллега решил так над ней издеваться? Другого объяснения она найти не могла. Потому что этот "вирус", эта тьма, клубящаяся перед ней, вдруг начала обретать знакомые очертания. Лицо, которое она знала лучше собственного. Лицо, которое осталось там, позади, в симуляции, среди строк кода и чужих жизней. Глаза расширились от увиденного. Прежняя настойчивость уйти, раствориться из виду и продолжить путь, всё это исчезло в один миг. Вернее, не исчезло. С её головы будто стёрли это желание, оставив после себя только белый шум. Самую глубь мыслей, где только что билась идея "бежать", теперь заполнял ровный, пульсирующий гул. Но тут что-то было не так. Вроде бы знакомо. А вроде бы её пытаются водить за нос. Когда это человекоподобное существо приблизилось к ней, она смогла рассмотреть его лицо. Привычные голубые глаза, что ярко светились в улыбке, заменили почти безжизненные и тёмные красные. Будто кто-то взял дорогую вещь и выжег в ней самое главное — тепло. Он, по его движениям, начал создавать что-то в руке. Какая-то энергетическая сила, вокруг которой всё начало светиться тоже ярко красным. Даже в бреду можно было догадаться, что эта штука опасна и если стоять так на месте, точно можно получить леща. Рей — женщина сильная и точно не даст этому случиться. Не в этот раз. Одного маха тут не хватает, поэтому она, воспользовавшись тем, что на данный момент имеет — то есть правами администратора, может на некоторое время поставить всё на паузу. Но не успевает она открыть окно системы, как существо оборачивается маленьким духом, огоньком, и впивается в её руки, охватывая красным дымом. Мир затуманивается, в глазах темнеет, и она теряет сознание.

***

Сознание возвращалось неохотно, будто сама реальность не хотела выпускать её из своих недр. Никто уже не скажет, сколько времени она провела в забытьи. Мгновение? Вечность? В этом месте понятия времени не существовало вовсе, и первое, что она почувствовала, открыв глаза — его полное отсутствие. Время здесь не текло. Оно просто ощущалось как застывшее и тягучее, как смола в янтаре. Рей лежала на поверхности, которая не была ни твёрдой, ни мягкой. Сложно было описать консистенцию структуры. Она поддавалась под тяжестью тела, но не прогибалась; отталкивала, но не выталкивала; существовала, но будто бы отрицала собственное существование. На секунду показалось, что она бредит. Но, вспоминая абсурдность всего, что случилось до этого места, мысль об проблеме в собственной голове отступала. Поднимаясь на локтях, она оглянулась. Место было похоже на нечто среднее между гранью фантазии и реальностью. Ни того ни другого, и одновременно понемногу от каждого. Ноги, будто потеряв всю силу, отказывались поднимать её с этой зыбкой поверхности. Что ж. Можно предположить, что она тут застряла. Надолго ли — никто не знает. Кстати говоря. А что было до потери сознания? Она закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Честно говоря, выходило плохо. То ли мысли уходили куда-то вглубь, не желая цепляться за реальность, то ли мозг начинал потихоньку сдавать позиции, находясь слишком долго за «пределами». Ничего не записывалось в памяти. Дело плохо. И вдруг один момент ярко щёлкнул в голове. Вирус. Тот, что притворялся им. Он вырубил её какой-то силой, которую невозможно было просчитать заранее. Пользуясь тем, что её аватар находился в уязвимом слое между реальностями, он сумел переступить порог, который должен был оставаться для него недосягаемым. Каким-то образом эта сущность смогла игнорировать законы, на которых держались границы этого места. Только вот после этих мыслей она начала замечать знакомые тряски и эхо внутри головы. Те самые, что появлялись в его присутствии. Это ощущалось будто кто-то давит на сознание и пространство вокруг начинало вибрировать на частоте, не предназначенной для человеческого восприятия. Теперь дело было не просто плохо, она начинала ухудшаться с каждой минутой, и с новым отголоском этой дрожи в черепной коробке. Она не успела среагировать, как что-то острое вошло в ладонь резко и испарилось в ту же секунду, оставив после себя только рваную рану и алую нить, потянувшуюся к земле. Кровь закапала медленно, тягуче, вызывая острую боль, которая разбегалась от ладони вверх по руке, в плечо, и аж в шею, в самую глубину, где мысли ещё пытались держаться за реальность. Рей покачнулась. Колени подломились, и она упала на одно колено, а потом уже всем телом, бессильно сползая на поверхности земли. И тогда пришло давление, от которого воздух густеет, а мысли сворачиваются в клубок. Оно навалилось сверху, прижимая её к поверхности, не давая поднять голову, и не позволяя даже пошевелиться. Рей застыла, уткнувшись щекой в эту странную субстанцию, и могла видеть только крошечный участок пространства перед собой: её собственная кровь медленно впитывалась в ничто, и больше ничего. А потом в поле зрения там, где мгновение назад ничего не было, просто ниоткуда появились ноги. Он начал медленно приближаться. Первое, что она увидела — край родного длинного белого плаща. Ткань качнулась с каждым шагом, и на миг блеснула золотая изнанка, по краям тянулись ровные синие декоративные полосы. Голубая накидка величественно спадал с одного из плеч, скрывая небольшую часть доспеха сзади. Он остановился в шаге от неё. Рей смотрела на его ноги и не могла поднять взгляд выше. Большое давление держало пригвождённой к этой странной поверхности. — Тш-ш-ш, — раздалось сверху, голос, который она знала, но отчаянно пыталась не признать. — Не дёргайся. Она хотела ответить, но горло сдавило спазмом, только кровь всё капала из раненой ладони, и капли испачкали носок его сапога, впитываясь в потрескавшуюся кожу, исчезая без следа. А потом она просто развалилась на земле полностью. Без попыток сопротивления или хотя бы желания подняться. Перекатилась на спину, раскинула руки и уставилась вверх, туда, где он стоял. — Ты кто? — спросила она. Голос хриплый, но уже более-менее свой. Он усмехнулся. — Очень интересный вопрос. Не думал, что из-за моих стараний у тебя настолько расплавятся мозги. Рей прищурилась, разглядывая его силуэт снизу. Белый полдоль, золотая изнанка, синие полосы. Лица не видно — слепит что-то, то ли свет, то ли его собственная хренова аура. — Или у тебя даже хакерские способности на уровне тех же студентов? — добавил он. — Не тяни кота за хвост, — отрезала она. — Повторяю: ты кто? Он театрально вздохнул, приложил ладонь ко лбу, потом закрыл пальцами лицо, из-за чего стал похож на героя дешёвой драмы. — В наши времена дамы такие грубые. Даже шанса не дают высказаться, — пробормотал он сквозь пальцы, скашивая взгляд вниз, на неё. Проверил, работает ли. Понял, не работает. Вяло уронил руку. — Ну и ну, Рей. Не узнать своего мужчину — это, знаешь ли, оскорбительно. Она фыркнула. — Чтобы Фаенон строил из себя чёрт пойми кого? Да это даже звучит смешно. Он усмехнулся. — Я как погляжу, ты знаешь его очень хорошо? — Я так и не получила ответ на свой вопрос. — Она помолчала. — И да, зачем я здесь? Для чего я тебе нужна? — Кое-кто у нас мастер переводить темы. — Ты сам не отвечаешь, вот и приходится выжимать из тебя хоть что-то полезное. — Я тебе уже ответил. Я и есть он. Она закатила глаза, но он продолжил: — Ты хоть осознаёшь, что несколько часов внутри за гранью равны нескольким тысячелетиям в Амфореусе? Рей замерла. Несколько часов здесь, и тысячелетия там. Цифры расползались в голове, не желая складываться во что-то внятное, но общая картина уже начала вырисовываться. За то время, пока она тут валялась без сознания, внизу могли смениться ещё несколько поколений. Могли умереть те, кого она знала. Мог родиться кто-то новый и тоже умереть, и она бы об этом даже не узнала. Выходит, за всё время, проведённое ею здесь, уже несколько Фаенонов там умерли? Или его присутствие здесь значит, что тот, настоящий, смог покинуть симуляцию? Она приподнялась на локтях, смотря куда-то вдаль, будто изучая или ища что-то. Взгляд снова вернулся к объекту её интереса. Свет наконец перестал слепить глаз, вскоре октрывая вид на прекрасное лицо. Рей не могла сказать наверняка, настоящий человек перед ней или нет, но почти идентичные черты в внешности её по-настоящему пугали. Молчала секунд десять, наверное, хотя здесь с этим временем вообще непонятно было. Потом просто приложила ладонь к лицу, закрывая глаза, и тяжело выдохнула. Сидела так ещё немного, пока поднявшись не направилась в своё изначальное местоположение. — Ну пиздец, — пробормотала она себе под нос. Потом ещё что-то, неразборчивое. Короткий и нервный, больше похожий на всхлип, чем на смех, смешок вырвался сам. — Рей, — позвал он. Реакции не последовало. Во второй раз звать не стал. Вместо этого он с лёгкими шагами приблизился, и навис над ней, наклонившись почти вплотную. Вот тут она наконец соизволила обратить внимание. Близость ударила прямо в череп Его лицо оказалось так близко, что изучающий взгляд буквально сверлил её насквозь. Казалось, ещё секунда, и он просто всосёт её целиком, без остатка. Внешность соответствует характеру, да. В такие моменты это понимаешь особенно остро. — Милая Рей, — его голос тихий, почти ласковый, отчего мурашки шли по коже. — Ты же понимаешь, что при всей нашей крепкой связи я для тебя — потенциальный враг? Она постаралась сделать нейтральное лицо. Судя по тому, как дёрнулась бровь, вышло хреново. Но виду подавать ни в коем случае нельзя. Потому что если б реально хотели убить, прибили бы уже давно. И не парились бы с этими разговорчиками. Следующим движением его рука медленно потянулась к ней. Пальцы скользнули в волосы, ощупывая пряди на мягкость, и от этого внезапного касания Рей чуть не отшатнулась. В груди заколотило так, что рёбра, кажется, скоро треснут. Она чувствовала себя загнанной в угол добычей, которую вот-вот сожрут прямо на месте, даже не прожевав как следует. Краем глаза заметила, как его губы дрогнули, складываясь в хищную улыбку. Ой-ой-ой. Грядёт беда. А она даже мыслить здраво не может — мозг будто киселем залили. — Боишься? В глазах почему-то начало темнеть. Или это здесь кислород решил закончиться именно сейчас? Она судорожно вдохнула — кислород отсутствует. Ещё раз — теперь уже сомнений не было. Воздуха не было, будто кто-то выключил гравитацию и заодно атмосферу. — Не зря. — Он наклонил голову, разглядывая её как интересный экспонат. — Ведь такой монстр, как я, вообще-то изначально хотел тебя прикончить. Дыхание участилось, лёгкие горели. Она пыталась не подавать вида, но это хреново получалось, когда ты сидишь и потихоньку задыхаешься. — Спрашиваешь, почему не убил? — Он задумался на пару секунд, театрально приподняв бровь. — Честно сказать, сам до конца не понял. Но есть кое-какие догадки. Существо в облике Фаенона опустилось на одно колено. Наверняка чтобы узреть, как она тут страдает от нехватки воздуха, и, судя по довольной роже, своей работой он остался более чем удовлетворён. Пальцы плавно спустились на её окровавленное запястье — осторожно выхватили, а потом резко сжали, надавив сильно. — Резонанс, — сказал он необычно тихо. Рей замерла, пытаясь не обращать внимания на то, как лёгкие горят огнём. — Из раза в раз попытки проникнуть в главное управление Скипетра увенчивались поражением. Каждый цикл, в одно и то же время, в одном и том же месте, он сжигал себя дотла — лишь бы разрушить барьеры на пути к ядру. На мгновение на его лице пропал хищный оскал. — В ходе чего каждый из них слился с главным ядром... Взгляд устремился к ней, и он мягко улыбнулся. Слишком мягко для того, кто только что признавался в желании прикончить её. — Результат стоит прямо перед твоими глазами. Соединение идеального сосуда со Сталесклепом. Вот поэтому я и говорил, что не являюсь полноценным Каосланой. Рука, всё ещё сжимавшая её запястье, ослабила хватку, но легче от этого не стало. Рей чувствовала, как лицо наливается красным от нехватки кислорода, как в глазах темнеет всё сильнее, и, кажется, ещё немного — и она просто отключится к чёртовой матери. Он глянул на неё, заметил этот багровый оттенок и выдавил короткое «ой». Будто забыл выключить свет и только сейчас вспомнил. Напряжение схлынуло. Воздух резко вернулся, так что она согнулась пополам, жадно глотая эту внезапную благодать. Наконец-то. Он приблизил её запястье к лицу, кончик языка скользнул по ране, пробуя кровь на вкус, будто дегустировал дорогое вино. — И всё же некоторые вещи остаются неизменными, — его голос звучал задумчиво, и почти мечтательно. — Например, влечение Каосланы к твоей персоне. А потом, будто сорвавшись с цепи, он бесцеремонно и жадно впился в рану. С каким-то диким, звериным аппетитом, от которого по спине побежали ледяные мурашки. Смакуя каждый глоток, он не остановился на запястье. Медленно двигаясь выше по руке, попутно целовал дорожку, но в ту же секунду закусывая те места, будто пробовал её на вкус снова и снова. Рей дёрнулась в попытке ускользнуть назад, уползти чем дальше, или хотя бы отодвинуться хоть на сантиметр. Но всем телом почувствовала тяжесть, которая пригвоздила её к месту. Ни сдвинуться, ни даже пошевелиться толком. А он продолжал, минуя расстояние всё больше, подбираясь куда-то выше, и от этого внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Она затрепетала на месте, как птица, бьющаяся о прутья клетки. Бесполезно, но организм требовал бежать, и спасаться. Надо делать хоть что-то. Хотелось уйти отсюда, придумать план, найти что-то полезное, что могло бы помочь прямо сейчас. Но мозг работал через пень-колоду, мысли разбегались тараканами, и единственное, что получалось — сидеть и ждать, пока этот псих нажрётся её крови окончательно. Неожиданно её уже всем телом распластали по поверхности. Руки сомкнулись на шее придерживая, но в то же время душили, и это действие, сродни пыткам, добивало остатки самообладания. Если этот БДСМ будет так продолжаться, она просто рассыплется. Рей отчаянно вцепилась в его руки судорожно, пытаясь отодрать от своей шеи хоть на миллиметр. Но силы были неравны. Особенно сейчас, когда она так ослабла. Пальцы скользили по его запястьям, не находя опоры, и не имея возможности даже чуть-чуть ослабить хватку. Воздух снова начал заканчиваться. Или это адреналин так шутил — хрен разберёшь. В глазах заплясали искры, а перед лицом всё ещё нависал он, с этим своим спокойным, почти удовлетворённым выражением. — Не могу понять, — его голос звучал где-то над ухом почти растерянно. — Что в тебе такого особенного, что это отзывается и у меня внутри. Он приблизился к уху ещё ближе, шёпотом выдавая какие-то безумные вещи. — Что такого необычного он... нашёл в тебе... Последние слова прозвучали странно. Будто он сам плавился изнутри, будто что-то ломалось в этом его спокойном, хищном образе. Тело начало обмякать, хватка на шее ослабла сама собой, и голос охрип до степени тихих, сдавленных стонов. Мозг здраво не думал, но для неё одно стало ясно: эти странные поведенческие выкрутасы — результаты влияния Фаенона. Личности, которая в нём сидела, давила, перекраивала под себя. Потому что настоящий Фаенон никогда бы её не убил. Ну, пока она так думала. Хотя что-то подсказывало, что она даже сейчас, после всего, что происходит вокруг, не снимает свои розовые очки. Помнится, она уже решала никогда не полагаться на судьбу и не ждать магических решений проблем. И что она делает на данный момент? Верно. Сидит на жопе ровно, пока над ней нависает смесь не пойми кого. Слишком разговорчивым он оказался, однако. Он тем временем поднялся с места и теперь уже бёдрами удерживал её талию, фиксируя на месте, чтобы никуда не убежала. Секунд двадцать, наверное, просто смотрел сверху вниз. Взирал, пожирая своим взглядом. А потом сдавленно вздохнул и поправил рукой прилипшие ко лбу волосы, зачёсывая их назад. В этот момент в голову ударило не самые пристойные мысли. В этой позе он выглядел всегда сексуально. И сейчас, даже с красными глазами и непонятными загонами, это ни хрена не изменилось. В постели Фаенон никогда не позволял себе лишнего. Всегда заботился о её состоянии, следил, чтобы ей было комфортно, вовремя тормозил, если чувствовал, что перегибает. Нежный, аккуратный, даже временами неловкий, и эта неловкость казалась до смешного милой. Но она точно чувствовала: он сдерживается. В нём сидело что-то, что требовало взаимной отдаче в соответствии его выносливости и физической силе. Он явно хотел большего, но боялся поставить её в неловкое положение из-за своих прихотей. И да, ей нравился их темп. Правда нравился. Но она никогда не скажет ему, что иногда хочется, чтобы её просто взяли силой. Чтобы выпотрошили хорошенько, не спрашивая, не тормозя, и вовсе не думая о приличиях. Чтобы вытрясли из неё всю эту скромность вместе с остатками сознания. Ни за что не скажет. Потому что это стыдно. Потому что это неправильно. Потому что хорошие девушки такого не хотят. Правда, ведь? Но сейчас у неё не должно быть времени на такие мечты. Надо уходить. Рей за это время не заметила, как чужие руки обхватили её голову с двух сторон, сжимая щёки. Внутри ёкнуло что-то очень будоражащее и странное, но это было не похоже на ту силу, которую он применял раньше. Не больно. Скорее вокруг всё начало будто бы пустеть, заполняясь белым шумом. Его влияние почти не чувствовалось физически, только фантомно давило на сознание, мягко, но настойчиво. Зрение размывалось. Картинка плыла, теряла чёткость, не желая ловить ничего конкретного. Только его лицо оставалось ясным, будто центром всего здесь был лишь он, а остальное просто переставало существовать. — Будешь послушной — получишь награду в виде шанса на жизнь. — Его голос звучал где-то рядом, вкрадчивый, почти ласковый. — А если нет... я всё равно сделаю то, что хочу. Так что нет смысла, я понимаю. Она попыталась дёрнуться, когда его руки потянулись к её одежде. Пальцы цепко ухватились за ткань, потянули вверх, оголяя часть живота. Кожа покрылась мурашками от внезапного холода или от его прикосновений, не разобраться. — Отпусти, — выдохнула она, пытаясь вывернуться. Он даже не обратил внимания. Одной рукой перехватил её запястья, припечатал над головой к этой странной поверхности, и она поняла, что лежит полностью беспомощно. Невозможно ни дёрнуться, ни сбежать, ни даже ударить его не получалось. Вторая рука сжала подбородок, заставляя смотреть в эти красные глаза, а потом он впился в её губы. Напор прошёлся агрессивно, не дав даже привыкнуть к ритму. Губы горели, дыхание сбилось, а он и не думал останавливаться, только сильнее вжимался и жёстче брал своё. Вскоре к губам присоединился язык, скользнул внутрь, влажный и настойчивый, и когда он на мгновение отстранился, между ними повисла тягучая нить слюны. Со стороны выглядело так, будто он спешил. Будто если промедлит ещё немного кто-то отберёт его добычу, как наглые и голодные гиены отбирают у львов. Он быстро переключился на шею. Впился губами туда, где бился пульс, и начал своё издевательство: укусы, облизывания, поцелуи, сменяющие друг друга в каком-то бешеном ритме. И уж очень хорошо у него получалось, судя по тому, как отреагировала Рей. Веки, до этого полуприкрытые от размытого зрения, распахнулись. В глазах мелькнуло что-то между болью и удовольствием. Эти внезапные, и жадные прикосновения, как его зубы впивались в кожу, чтобы тут же смениться языком, зализывающим следы. К щекам прилила кровь. Температура внутри поползла вверх, разгоняя по телу странную, тягучую тяжесть. Освободившаяся рука та, что только что держала подбородок, скользнула под одежду. Пальцы жадно нащупывали кожу, проверяли на мягкость, сминали, царапали, оставляя за собой дорожки мурашек. Никакой нежности и аккуратности, только голодный, почти звериный напор. Рей только сейчас заметила, как её одежда растворяется мелкими деталями, будто пиксели на старом экране сгорает в пепел. Убедившись, что та уже не пытается убежать, он убрал руку, державшую запястья. Чуть приподнял её тело, завёл одно колено между её бёдер чтобы удобнее было продолжать процесс. Он склонился к ключице и впился губами в выступающую косточку, потом провёл языком по линии плеча, кусая, зализывая, и снова кусая. Руки тем временем уже хозяйничали где-то внизу, сжимая до синяков кожу, царапая жадно, без тормозов, будто хотел оставить на ней след везде, до каждого сантиметра. Рей выгнулась, то ли пытаясь ускользнуть, то ли наоборот прижаться ближе. Сама не поняла. Голова уже не соображала, мысли разбежались, остались только ощущения горячего рта на шее, жёсткие пальцы на бёдрах, колено между ног, которое не давало сомкнуться. — Тише, — выдохнул он куда-то в плечо, когда её дыхание сбилось, что привело к охриплости. Он оторвался на секунду, окинул её взглядом раздетую, раскрасневшуюся, с мутными глазами и приоткрытыми губами. Довольная усмешка тронула уголок рта. — Красиво, — сказал просто, будто констатировал факт. Продолжил действия водя пальцами по ключицам, спускаясь ниже, очерчивая контуры груди, обводя ареолы, но не касаясь самого главного. Дразнил. Ждал, когда она начнёт ёрзать, выгибаться и искать его прикосновений. Рей закусила губу, пытаясь не показывать, как сильно это действует. Он усмехнулся и наконец склонился чтобы провести языком по напряжённому соску, медленно, смакуя, и чувствуя, как она вздрагивает всем телом. Потом взял в рот, втянул глубже, обхватывая губами, и потянул зубами. Сначала мягко, а потом сильнее, почти до боли, и тут же зализал, обводя языком кругами, сжимая губами, снова оттягивая. Вторую грудь его пальцы уже мяли, сжимали, покручивали сосок, не давая ей сосредоточиться на чём-то одном. Рей выгнулась, вцепившись в его плечи, но он перехватил её руки и прижал их над головой, продолжая своё дело. — Не двигайся, — выдохнул он в кожу. Он брал окружность груди в рот целиком, насколько это было возможно, втягивая, облизывая, посасывая, и каждый раз следил за её реакцией. За тем как она мечется, как пальцы сжимаются в кулаки, как пытается прикусить губу, но всё равно стон вырывается наружу. Она выставила кулак ко рту, кусая его, и закрыла глаза, пытаясь утонуть в ощущениях, забыть, кто перед ней, и что её берут силой. Внутри всё горело, мысли путались, и оставалось только чувствовать его язык, его губы, его зубы, которые то сжимались, то ласкали, не давая ни секунды передышки. Ему нравилась эта реакция. Он замедлялся, когда она уже была на грани, и снова набирал темп, заставляя её тело выгибаться самому, без его рук. Он уже спускается ниже, к горячим половым губам, и вздыхает в них, проверяя, насколько они чувствительные. От этого дыхания, влажного и тяжёлого, её передёргивает, мышцы живота напрягаются, но он не даёт ей опомниться. Проводит языком ровно посередине, медленно, заставляя резко втянуть воздух и закусить губу, чтобы не издать ни звука. Это его забавляет. Движения становятся увереннее, он находит клитор, обводит его кончиком языка, пробует на вкус, и реакцию. Рей дёргается, пытается сдвинуть бёдра, но он придерживает их ладонью, прижимая к месту. И тогда темп становится интенсивнее — круговые движения, то быстрые, то тягучие, с нажимом, будто он принуждает её кончить быстрее, выбить из неё этот оргазм любой ценой. Она уже не сдерживает стоны, они глухо вырываются, пальцы вцепляются в его волосы, сжимаются в кулак. А потом он спускается языком ниже, проникает внутрь, двигаясь медленно, глубоко, лаская там. Рей резко выгибается, пальцы на его затылке сжимаются сильнее, она давит на его голову, прижимая к себе, будто этих поверхностных движений ей уже мало, и она хочет утонуть в этом ощущении целиком. Он не сопротивляется. Наоборот углубляется, входит и слизывает языком снова и снова, двигаясь в такт её сбитому дыханию, чувствуя, как её бёдра дрожат, как ногти царапают кожу на его шее, как она теряет последние остатки контроля. И последний момент резко отстраняется, лишая ей кончить. Она мычит, ёрзает на месте, бёдра сами тянутся за ним, ища продолжения, но тот действует на своё усмотрение. Приподняв её, разворачивает спиной к себе. Рей даже не поняла, как это вышло — просто вдруг оказалась на коленях, выгнувшись, едва удерживая равновесие. Его руки перехватили её запястья, завели назад, фиксируя жёстко, как задержанную. Сил стоять не было совсем — тело трясло, колени подкашивались, и если бы он не держал так крепко, она бы просто стекла на эту странную поверхность. Губы снова впились в плечо кусая и целуя, и снова всё кругом: укусы, поцелуи и далее будто он не мог остановиться. А потом вдруг нырнул лицом в изгиб шеи, уткнулся куда-то под ухо, и замер. Тяжело дышит — то ли пытался отдышаться, то ли сдерживал себя из последних сил. Рей чувствовала, как его грудь вздымается за спиной, как пальцы сжимают запястья до боли, и где-то там, внутри неё, что-то плавилось от этой смеси унижения и возбуждения. Подожди те ка.. Она чётко ощущала, что позади неё оголённая мужская грудь. Кожа к коже. Неужто применял свои фокусы и на себе? Не успела она развернуть голову в попытке посмотреть, как его свободная рука требовательно и без предупреждения сжала её грудь. Пальцы нашли сосок, оттянули, сдавили, заставив выгнуться от резкой вспышки боли с чем-то ещё. Потом вдруг ослабили хватку, прошлись по кругу, мягко массируя, и дразня и снова сжали, уже сильнее, на этот раз жёстче. Она уже не контролировала ни ситуацию, ни себя. Из уст вышел сдавленный стон. Руки, которые держали запястья, отпустили, и теперь он вёл обеими, блуждая по телу, сжимая живот, царапая всё на пути, отмечая как своё. Наконец одна рука скользнула ниже, туда, где кожа особенно чувствительная, где каждая мышца напряжена в ожидании. Он не спешил. Водил пальцами по внутренней стороне бедра, дразня, оттягивая момент, массировал, подготавливая, разогревая, заставляя тело выгибаться навстречу. Сзади, когда он плотнее прижался, ощущалось то самое запретное. Если прямо говорить — член. Она чётко чувствовала эту пульсирующую плоть с венами. Точно такую же форму головки, изгиб и строение, которые она знала так хорошо, что могла бы нарисовать с закрытыми глазами. ... Так блять, о чём это она сейчас думает? От нынешних ласк Рей уже почти отдалась ощущениям, тело плавилось, мысли путались, но где-то на задворках сознания опасность била тревога. Походу почувствовав её смену настроения, он решил идти напролом. Скользнул между бёдер, прижался к входу, но не вошёл, а только тёрся, дразня, заставляя её чувствовать каждый миллиметр. Бёдра сами сжались в попытке удержать или защититься, и от этого толчок пришёлся особенно сильно грубо, и почти до боли. А это он ещё не вошёл. Она едва не закричала от неожиданности. Его реакция тоже не осталась незамеченной — он натянуто замычал, зарычал ей в плечо, сдерживая стоны. Этот процесс — трение членом у входа, продолжался, и с каждым разом напор становился увереннее,и настойчивее. А ещё к этому присоединилась его рука, скользнувшая чуть выше, туда, где клитор, и от этого стало совсем невыносимо. Ей было больно и одновременно чересчур приятно так, что живот сводило судорогой, а внизу всё пульсировало в такт его движениям. Хотелось, чтобы он поскорее закончил эти мучения, потому что ещё немного и она просто сломается. В один миг резко что-то очень даже большое вошло наполовину. Она резко втянула воздух, сжавшись от боли и замерла, а потом замычала, прикрывая рот ладонью ради капельки приличия. Ощущение длилось ровно секунду, может, десять. Он будто ждал, чтобы та привыкла, или ради чего-то ещё. А потом вынул ствол своего полового органа и снова впился обратно, только теперь в упор, с такой силой, что Рей уже не выдержала. Закричала вперемешку с слезами, потому что внутри всё горело, растягивалось до предела, а он даже не думал останавливаться. Надо признать, его размеры всегда были больше среднего. Из-за этого вечно были сложности... ну как сложности — сложности найти пару, которая выдержит. Рей упала лицом вниз, когда почувствовала, что опора, державшая её на месте, исчезла. Колени подкосились, руки разъехались в стороны, и она просто распласталась на этой странной поверхности, не в силах даже приподняться. А он всё ещё был внутри, тяжело дыша где-то над ней. На этом всё не закончилось. Он начал свой хаотичный темп: вынимал член и снова впивался в неё. Раз, два, три — и каждый следующий толчок оказывался сильнее предыдущего. Сначала между ними были короткие паузы, он будто давал ей перевести дыхание, но сам едва сдерживался от ощущений. Такая узкая, тугая шейка сжимала его всё сильнее, и в голову лезла шальная мысль: а вообще ли она занималась любовью с кем-нибудь? Темп быстро рос, а тело его оставалось выносливым, будто выкованным из стали. Волосы прилипли ко лбу, некоторые пряди раскачивались в такт движениям, а в красных глазах налегла густая тень похоти, почти звериная. От животного инстинкта он сжал её волосы в кулак, собрал в пучок и приподнял, заставляя выгибаться навстречу, под него и его ритм. В голове у неё была только пустота, будто он силой заставил её отключиться, забыть всё на всём свете, все эти проблемы, миссии, долгие часы скитаний по проводам и платам. Из-за того, что он так тянул за волосы, в затылке пульсировала тупая боль, но сейчас это отходило на второй план. Сейчас главным были ощущения. После пятого такого толчка она полностью потеряла смысл в скромности. Стон вырвался из груди громко, без стыда, или же без попыток прикрыть рот, и следом ещё один, когда он снова вошёл в неё, глубоко, почти до матки. — Фае... — выдохнула она, голос сорвался на всхлип. — Ещё... глубже... Похоже, эти умоляющие слова возбудили его ещё сильнее. Он резко остановился и вышел из неё. Она даже успела погрустеть от резкого исчезновения удовольствия. Всхлипы и слёзы ещё не прекратились, а внутри уже всё сжалось в ожидании кульминации, которая так и не случилась. Она замычала, когда ощущение наполненности пропало, будто у неё отняли что-то жизненно важное. Её резко развернули на спину, и теперь она наконец могла смотреть на него. У него был вид, который говорил сам за себя. Возбуждён до предела, до дрожи в мышцах, и выглядел он сейчас таким притягательным, что у неё перехватило дыхание. Напряжённые мышцы груди и пресса, чёткие линии, по которым хотелось провести пальцами, вспоминая знакомую упругость. Она всегда любила его грудь, её размеры, её форму, то, как он напрягался под её ладонями. Её тело уже не слушалось и просто принимало его движения, подмахивалось навстречу, выгибалось, и в этом было что-то унизительное, но она не могла остановиться. Оргазм накатил внезапно, разрывая что-то внутри, заставляя ногти впиваться в его спину, а тело выгибаться дугой, и он даже не замедлился, продолжая двигаться сквозь её судороги, и всхлипы, сквозь попытки оттолкнуть его от переизбытка ощущений. — Куда? — его голос прозвучал хрипло, почти равнодушно. — Мы ещё не закончили. Он зарычал, вжимаясь в неё до предела, и начал двигаться снова уже не размеренно. Контроль над собой давно исчезла, и накатил какая-то отчаянная, животная потребностью. Каждый следующий толчок вбивал её, не давая опомниться и даже вздохнуть, потому что она ещё не отошла от своего оргазма, а он уже тащил её к следующему. — Ещё, — прохрипел он, сжимая её бёдра так, что они почти горели. Она чувствовала, как внутри снова всё затягивается в тугой узел и растёт напряжение. Её тело снова начало откликаться на него. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в сбитые стоны, когда он входил в неё снова. Пальцы вцепились в его спину, ногти оставляли красные полосы, но кажись он даже не замечал. Когда момент кульминации настал с неё вырвался глухой крик. Она выгнулась так, что лопатки хрустнули, и провалилась в пустоту, чувствуя только его внутри, и его пальцы, сжимающие её бедра и ягодицы до боли. Он последовал за ней почти сразу. Сдавленно выдохнул, вжимаясь в неё так глубоко, как только мог, и замер, тяжело дыша, прижимаясь лбом к её плечу. Пульсация внутри отдавалась в каждой клетке, и она чувствовала это даже сквозь туман в голове. Кажется она теряет сознание. По ощущению мир начал распадаться. Рей попыталась открыть глаза, но не смогла. Веки налились свинцом, мысли разбегались, не желая цепляться за реальность, пока окончательно не сдались.