Самая неожиданная пара в Готэме

Позже той же ночью в саду отеля Gotham Royal. Брюса окружали знаменитости и дочери высшего общества. Они наслаждались едой и напитками. Казалось, что коктейльная вечеринка в честь Джефферсона была просто очередным собранием этих светских персон, призванным развлечься, а не отметить радостное событие в жизни Джефферсона. С самого рождения они жили как принцы, редко задумываясь о несовершенстве мира. Именно поэтому замечание: «А станет ли мир лучше?» привлекло внимание Брюса. Мужчина, похожий на нового обладателя премии "Лучший актер", насмехался: "Нет, потому что Бог нас ненавидит. Мы — кучка ублюдков". Он выглядел пьяным, застрявшим в роли своего нового фильма, воображая себя самоаналитиком. Брюс принял свою как всегда изысканную позу: «Неправда», — поднял бокал и сказал: «Пиво — доказательство того, что Бог нас любит». Очаровательная рыжеволосая женщина поддразнила: «Это сказал мужчина, который пьет Шато Лафит». Очевидно, она больше восхищалась актером-самоучкой, чем миллиардером-плейбоем. Брюс это чувствовал, но его это ничуть не волновало. И как раз в этот момент его привлекла девушка в углу буфета, которая тайком достала из сумочки жирную куриную ножку. Возможно, она подумала, что ускользнула от всеобщего внимания, поэтому быстро засунула в рот еще и два макарона. Глядя на неё, которая поперхнулась от чрезмерной сладости этого десерта и жаждала воды, Брюс улыбнулся. Дорогое платье сидело на ней немного свободно, и сумочка, испачканная едой, тоже явно не её. Её бледное лицо без яркого макияжа делало её несколько несовместимой с другими женщинами вокруг. «Видишь?» — Брюс подошел к своему дворецкому. Держа в руке кубок, он жестом дал понять, что тот обратил внимание на блондина, который бдительно оглядел всех присутствующих. «Ах, да. Что случилось? Ты обратил свой взгляд на девушку…» — увидев девушку знакомой, Альфред сказал: «Нет, подожди минутку… Мастер Брюс, это…?» «Мм, кхм», — подтвердил Брюс, переводя взгляд на случай, если кто-то из окружающих обернется в ту сторону, где стоял Харли. Через некоторое время после того, как Харли покинул вечеринку, он нашел предлог и тоже ушел. Неспешным шагом прогуливаясь по мягкому полу семизвездочного отеля, Брюс прекрасно понимал, что Харли разорится, если решит потратить здесь деньги. Он задавался вопросом, где она сейчас, поэтому решил посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Но перед этим он заглянул в свой номер, за который заплатил Джефферсон. Шум из главной спальни подсказал, что искать в других местах ему не нужно. Он открыл дверь. Платье, которое она носила, лежало прямо у его ног, а гиены лакомились мясом, которое Харли им тайно пронёс. Он поднял глаза и случайно встретился взглядом с хитрой девушкой, шея которой была украшена багровыми, постыдными отметинами. Если бы гиены не бросились к нему, он бы дольше любовался её соблазнительной грудью. Харли закричала так, будто она была настоящей владелицей и ее собственность была нарушена. Ему это показалось довольно забавным. Брюс недолго раздумывал, поможет ли это ей или испортит. Он снял часы с левого запястья, осторожно положил их на ковер и ушел. На часах был выгравирован фамильный знак Уэйнов, что заметил работник ломбарда. Он попросил Харли подождать минуту, чтобы узнать точную стоимость часов. Но на самом деле он тайком связался с Уэйнами, чтобы убедиться, что часы не украдены. Потому что ему казалось нелогичным, что женщина в фиолетовом платье от Versace, в окружении двух грязных гиен и в поношенных кроссовках, собирается заложить дорогие часы, приобретенные законным путем. Но результат превзошел все его ожидания. По телефону ему сообщил сам Брюс Уэйн, что часы — это подарок, присланный им лично. Харли увидела, как из подсобки вышел продавец из ломбарда с приветливой улыбкой. Она неуверенным тоном спросила: «Так... мы всё ещё заключаем эту сделку?» «О, да. Абсолютно», — сказал парень, осматривая её с головы до ног, считая её из тех, кого предпочитают баснословно богатые люди. Какая же она счастливица , подумал он, проводит ночи, сосая член для богатого придурка, и тут — бац! — к ней пришло огромное состояние. Харли никогда не встречала такого теплого приема в ломбарде: горячий чай, печенье и все такое. Она подумала, может, потому что это был лучший ломбард в Готэме. После того, как она получила визитку, которую ей вручил продавец, он сказал: «Пожалуйста, замолвите за нас словечко, когда в следующий раз увидите Брюса Уэйна. Спасибо. И чем еще я могу вам помочь?» «Ладно…» Харли понятия не имела, что происходит с Брюсом Уэйном, и что этот парень чуть не вызвал полицию. Глядя на его льстивую улыбку, она неуверенно спросила: «Вы можете помочь мне снять дом?» «Это очень проницательно с вашей стороны, прекрасная леди. Я тоже агент по сдаче жилья в аренду». Он потер руки. «Боже. Неужели? У тебя такой широкий бизнес!» — воскликнула Харли. Услуги ломбарда превзошли все ее ожидания. «Посмотрите, что вы сказали, женщина, вы сказали это так, будто это что-то странное». Мужчина продолжил: «Жизнь тяжела, а у меня трое детей, которых нужно кормить. Одной работы едва хватает, чтобы сводить концы с концами». Он водил Харли по домам, которые находил после смены в ломбарде. И Харли очень понравился первый же, который она увидела. Квартира находилась на улице старого Готэма, полностью меблированная, на третьем этаже в доме из красного кирпича. Небольшая, но в ней было все необходимое. Войдя, она сразу увидела диван. Окно было справа, навстречу солнечному свету. Напротив окна стояла двуспальная кровать, на которой Харли могла свободно переворачиваться. В квартире также была кухня и ванная комната. Хотя это место и нельзя было сравнить с шикарным отелем, оно было комфортнее любого убежища, где она жила с Джокером. Расположение в нескольких кварталах от полицейского участка Готэма было большим недостатком с точки зрения Харли. Но, подумав ещё раз, она решила, что теперь она чистый человек. Она шла по тому же пути, что и полицейские, и ей не стоило беспокоиться. Поэтому она сняла квартиру. Ей предложили вполне приемлемую цену за аренду такой хорошей квартиры. Она сразу же подписала договор. Поскольку жить на сумму, полученную за часы, было не лучшим вариантом, первоочередной задачей для нее стало найти работу. Харли открыла старинное окно и облокотилась на него руками. Оказавшись лицом к лучам заходящего солнца, она почувствовала, что уже всё уладила, и перед ней открываются блестящие перспективы. Лето, и жизнь прекрасна, подумала она.