Созидание

      Размеренный стук колес по рельсам, яркое утреннее солнце, запах дешевого растворимого кофе и посапывание пассажиров — эти звуки окружали Юри, увлеченную видами за окном. Она откинулась на мягкую спинку своего сиденья и, прикрыв глаза, скользила взглядом по верхушкам высоких зданий, пока музыка в наушниках безуспешно пыталась взбодрить сонную девушку. Она моргнула. Еще раз моргнула. Едва не зевнула и посмеялась: ни один из ее сенсеев не простил бы ей такую беспечность по пути на задание с Сильнейшим.       Взгляд сместился на золотую птицу в небе — Хастур следовал за своей хозяйкой. Красивый, статный. Его оперение переливалось в лучах утреннего солнца, а сам он парил в небе почти что с царственной легкостью. Длинные перья в его хвосте оставляли за ним едва различимый шлейф энергии.       — Красуешься? — шепотом спросила Юри, и Хастур, почувствовав укор хозяйки, на мгновение замер, сложив крылья. Он завис в воздухе всего на секунду прежде, чем начал падать, а потом резко распахнул огромные крылья и, сделав петлю в небе, вернулся к прежнему маршруту. — Засранец, — с гордостью добавила Юри. — Я сдержала свое обещание.       Хастур больше не исчезал. Для Юри теперь не было проблемой контролировать поток своей проклятой энергии. Постоянный, стабильный — ее пташка питалась от него, всасывала в себя силу, будто выкачивала электричество из розетки, и накапливала внутри, так что даже если его хозяйке необходимо было перевести дух, он мог быть полностью независимым от нее существом.       Девушка довольно потянулась, почувствовав каждую затекшую в теле мышцу. От голода сосало под ложечкой — она не любила рано завтракать. Кружка кофе в столовой техникума была ее максимумом, чтобы не уснуть по дороге и перебить тошноту. После сна она не успела размяться, от этого тело неприятно ныло — оставлять его подолгу без нагрузки для мага было непростительно, и сенсей непременно это заметит, когда увидит. Хотя сами по себе его подколы не страшны… Страшно то, что он мог скрывать за своей ухмылочкой под видом «сюрприза» для молодого, подающего надежды, мага.       Чувство юмора и педагогические методики у Годжо Сатору всегда были посредственные.       Но не лучше и не хуже других сенсеев.       У магов все было относительно. Относительно опасности, относительно сил ученика, относительно проклятой техники. Такие уж они, маги, все особенные.       Юри улыбнулась. Сонно моргнула. Опять. Она отвела взгляд от окна, мягко скользнула ленивым прищуром по пассажирам: даже в вагоне поезда не обходилось бед проклятий. Назойливая мухоловка прямо-таки терроризировала ее своими жалобно-сумасшедшими глазками, боясь приблизиться больше чем на пару метров.       Пальцы непроизвольно напряглись, а в голове покоя не давала мысль: никто ведь не заметит, если она изгонит это мелкое недоразумение, но стоило ли тратить силы? Не то, что бы это ее напрягло — вовсе нет, и внимания стоить не должно было, а Юри все не унималась, сверлила мухоловку взглядом в ответ, улыбалась, да так подозрительно, что у любого человека бы поджилки затряслись от ее вида.       Пальцы описали едва заметный пасс, за ним еще, а в следующий миг мухоловка с приглушенным хлопком исчезла, распавшись в разные стороны на разноцветные мазки краски, созданной проклятой техникой, будто кто-то провел рукой по сырой масляной картине и смазал изображение.       Юри свободно выдохнула: на одну назойливую мысль в ее голове стало меньше, а потом и вовсе закрыла глаза, решив, что еще полчаса она может подремать. Сенсей никогда не торопился, а она взяла за правило брать пример с Сильнейшего. Он ведь должен быть идеалом для подражания, верно? Утахиме-сенсей бросила затею бороться с каверзными убеждениями Юри, один только директор безуспешно пытался выбить дурь из лохматой головы всякий раз, когда встречался с ее едкой язвительностью.       Утахиме-сенсей смотрела на свою ученицу и тщетно пыталась подобрать слова, точно зная, что скрыть правду у нее не получится, да и нужно ли было это делать? Женщина сложила руки на груди, поджала губы, как делала всегда, когда перед ней стоял важный выбор, отвела взгляд не потому что не переносила пытливого выражения лица своей подопечной, а потому что устала от игривых искорок в ее глазах, когда она догадывалась, ради чего ее позвали.       — Тебя вызывает Годжо, — сухо говорит Утахиме, потому что знает — подробности Юри волновать не будут.       — Зачем? — вопреки своей обычной покорности относительно Сатору Годжо задает вопрос Юри и чуть наклоняет голову в бок. — До программы обмена осталось чуть больше двух недель, мы всем сбором и так скоро будем в столичном отделении.       — Говорит, — Утахиме делает небольшую паузу, многозначительно смотря на свою ученицу, — хочет лично уточнить твой ранг и выдать рекомендацию.       — Говорит? — девушка сразу понимает, что скрывается за формальной формулировкой.       — Говорит, — уклончиво повторяет Утахиме и смотрит на Юри так красноречиво, что у той отпадают все вопросы: сейчас нужно придержать язык за зубами, а потом Годжо сам все объяснит. — Директор уже одобрил его запрос. Тебя ждут сегодня в Токио, билеты куплены, на вокзале встретят, — беспристрастно перечисляет женщина, но она не может и не хочет скрывать свое волнение от Юри, да и знает — она переняла проницательность от своей матери, иногда чересчур настырную и ошибочную, тем не менее, исправно действующую.       — И билеты купил? — Юри смеется от понимания, что все это неспроста, и если сенсей чего-то действительно хочет, то он делает для этого все. — Когда отправление? — не задавать лишние вопросы уже вошло в привычку и так было даже проще на контрасте с требовательной и настырной семьей. Среди магов Юри вообще всегда было проще.       — У тебя еще два часа. И не пытайся использовать Хастура, только до вокзала. Ты знаешь, не стоит без причины привлекать внимание. — О-о-о, конечно, с Годжо-сенсеем внимания-то я не привлеку точно, — смеется Юри. — Не паясничай, — жестко обрывает ее женщина. Утахиме делает глубокий вдох, так и не решаясь сказать самого важного, о чем сама лишь догадывалась, и, все-таки, поделиться своими мыслями с ученицей было необходимо. — Ты же знаешь Годжо. Будь осторожна, ясно? Он много говорит, но еще больше делает.       — Конечно, Утахиме-сенсей. Я не подведу.       Сенсей всегда поступал так: импульсивно и порой жестко. За его улыбкой нередко скрывались серьезные намерения, и любое случайно брошенное слово имело смысл. Если он сказал — значит нужно было расшибиться, но сделать, тем более, что чего-то сверх возможных сил Годжо никогда не требовал. Если тебе сложно, значит, тебе кажется, что это так, и на деле ты способен на большее.       Поезд понемногу приближался к станции. Хастур летел все также высоко, сопровождая один и тот же вагон. Идиллия.       Юри достала из сумки яблоко — сдалась голоду, хотя искренне надеялась на щедрость сенсея и его любовь к сладостям. Уж уговорить Годжо заехать по пути в кофейню за парочкой моти или тортиком было проще простого, а там, глядишь, и на сэндвич бы раскошелился, а, может, и на полноценный завтрак. Он ведь и сам нередко забывал поесть утром.       Яблоко кислое, его сок неприятно пощипывал потрескавшиеся сухие губы и язык. У Юри с детства была легкая аллергия на этот фрукт, но она не могла отказать себе в удовольствии, хотя предпочитала красные и сладкие яблоки, а не противные зеленые. Желудок хотелось заткнуть хоть чем-нибудь, чтобы не терпеть громкое урчание. В наушниках песня пошла на десятый круг — Юри всегда так слушала, она любила зацикливаться на картинках в голове, прокручивала события, меняла мысленно свои решения или думала о недавно прочитанных книгах. В Киотском техникуме отвратительно ловила связь, так что очень быстро девушка вернулась к своему подростковому увлечению чтением вместо сериалов.       Юри стала постукивать пальцами в такт музыке, похрустывая сочным яблоком. Собиралась она в спешке: похватала самое необходимое, чудом не забыла про бутылку воды и зубную щетку, пока утрамбовывала на дно рюкзака две книги. Она сразу поняла, что уезжает не на один день, Утахиме-сенсей дала ей это четко понять своим предостережением, к тому же сама отправила собирать вещи. Не просто позавтракать и одеться, а именно приготовиться к поездке. Поэтому все было сложено в сумку интуитивно.       — И куда ты собираешься? — темноволосая девушка с каре встала на пороге комнаты Юри, облокотившись плечом на дверной косяк. — На задание домашнюю футболку и зубную щетку не берут.       — Не знаю, Май, — девушка, небрежно перебирающая несколько разных домашних комплектов в комоде, ответила подруге честно, хоть та ей и не поверила. — Годжо-сенсей позвал, говорит, для уточнения моего ранга. Директор одобрил, если что, — с ухмылкой добавила Юри.       — Вечно ты будешь за ним по первому зову таскаться?       — Мы говорим о сенсее или о каком-то парне по соседству?       Юри выпрямилась, выбрав себе две футболки с черно-белым принтом. Она их быстро сложила, но выглядели они так, будто девушка их просто скомкала, а потом положила на самое дно сумки, добавив сверху две книги. Из одной торчала красная закладка с кисточкой, а вторую хозяйка еще не успела даже распаковать после покупки.       Подколы Май Юри не обижали — среди магов вообще хоть кто-то не шутил про Годжо? А друг про друга? Здоровая ирония должна была присутствовать при их виде деятельности.       — О Сатору Годжо, Юри, и о том, что до программы обмена осталось три недели, а тебя дергают в Токио на неопределенный срок. Ты хоть помнишь за чью команду играешь?       — Меньше трех недель… А мы разве враги, Май? — девушка рассмеялась, застегивая молнию на своем рюкзаке. Внутри уже были сложены зарядка и перекус в дорогу, если она не дотерпит до приезда. Завтракать наспех в столовой техникума ей уж точно не хотелось. — По-быстрому получу рекомендацию от Сильнейшего и повышусь, наконец, до первого уровня. Вот Аой обрадуется — представляешь его лицо?       — До первого? Тебе предпервый-то со скрипом дали, не переоценивай себя! Это все звучит, как глупое оправдание его очередной прихоти.       — Уровень — не показатель опыта, знаешь же, так что эта цифра для меня все еще мало что значит, просто, понимаешь… — Юри сделала вид, что усиленно о чем-то думает. — Единичка будет солиднее смотреться в моем досье.       — Зазнаешься, Юри, — чуть спокойнее ответила Май и подошла к подруге ближе, положив той руку на плечо. — Я ведь серьезно. Дело не только в проклятьях, отношение кланов и Старейшин, оно…       — Меня это не волнует, — перебила ее Юри и закинула на свободное плечо рюкзак. — Увидимся, Май, — девушка обняла подругу в ответ и слегка потрепала ее по макушке.       Поезд прибыл на станцию. Юри резко проснулась, будто кто-то тронул ее за плечо, и чихнула. В Токио даже пахло по-другому, а в городе ей вообще было тяжело дышать. Привыкшая жить среди обилия зелени, где-то на задворках, она ненавидела дышать пылью человеческого муравейника, но такова уж ее судьба. Осталась бы в деревне с родителями — не пришлось бы таскаться по всем уголкам Японии на опасные задания.       Глупость какая. Юри посмеялась собственным мыслям и встала с места, ожидая, когда рассосется очередь из всех желающих покинуть поезд на станции Токио. Огрызок от яблока девушка выбросила в крохотную урну на самом выходе и выпрыгнула на перрон, разминая затекшую после дремоты шею.       Взглядом она тут же стала искать Идзити — раз Утахиме-сенсей сказала, что ее встретят. Водитель на побегушках в токийском отделении был один, больше некому ее ждать. Заметить в толпе офисных рабочих самого обычного сутулого мужчину средних лет было задачей почти что невыполнимой. Идзити прекрасно сливался с простыми людьми в своем черном классическом костюме, а синяки под глазами и нервозность делали его среднестатистическим жителем Японии. Тем не менее, Юри его нашла быстрее, чем ожидала. Мужчина стоял рядом со своей машиной, поглядывая то на часы, то на экран телефона, и рядом с ним больше никого не было. Ни в машине, ни поблизости, да и знакомой энергетики девушка не ощущала.       Юри окликнула Идзити и помахала ему издалека. Тот не сразу обратил внимание. Поморщился, будто ему показалось, а потом резко опомнился и вздрогнул, словно задремал на месте, и его разбудил громкий звук.       — Здравствуйте, — девушка поклонилась мужчине и мило улыбнулась. — Годжо-сенсей как обычно опаздывает? Зачем он меня позвал?       — Добрый день, — Идзити нервно расслабил галстук и еще раз глянул на экран телефона. — Вообще-то он должен был уже быть здесь, чтобы все рассказать… Да кого я обманываю, — напряженно пробормотал последнюю фразу мужчина и из вежливости постарался улыбнуться в ответ. — Он сказал, что мы можем двинуться ему навстречу и подождать в кофейне неподалеку. Но это все очень сильно выбьет нас из графика…       Юри было искренне его жаль. У сенсея и правда невыносимый характер, и такому верному подчиненному, как Идзити, больше по душе было бы работать с Нанами Кенто, но ему чаще доставался Годжо. Отвези туда, привези то, ой, давай заедем сюда! Планы Сильнейшего имели свойство меняться каждые полчаса, если не чаще.       — Выбираю кофейню. Все уже идет не по плану, поэтому сейчас я бы с радостью позавтракала.       В машину девушка села расслабленно — не в первый раз. Бросила рюкзак на сиденье рядом и закинула ногу на ногу. Идзити ничего не оставалось кроме как последовать за ней и поехать в это чертово кафе вопреки всему выстроенному графику. Он вздохнул. Очень глубоко и обреченно вздохнул, ведь день только начался, а ему уже придется подстраивать расписание под прихоти Годжо, а за каждым решением мага будет следовать отчет, отчет, отчет и еще куча отчетов, которые Сильнейший предпочитает сваливать на других, а не заполнять собственноручно.       Машина двинулась по пробкам неспешно. Благо, ехать было недалеко. Хастур кружил над ними в воздухе, наблюдал, выискивал знакомую ауру в толпе, готовый сообщить Юри о приближении Годжо, пока она чуть ли не ерзала от нетерпения на месте. Каждая встреча с сенсеем была для нее особенной. Задание, тренировка — что угодно. Она впитывала в себя внимание практически как губка, ловила каждую свободную секунду его присутствия. Годжо был для нее если не всем, то очень многим.       С момента поступления Юри в Киотский техникум прошло почти два года, а про их первую встречу она жестко решила для себя, что никогда ее не забудет. Пока директор скрыто осуждал, Утахиме-сенсей вечно напоминала про семью и не знала, как подступиться к Юри, Годжо действовал. Не по чьему-то приказу, девушка ведь не была его ученицей, а лишь из собственного желания узнать, достучаться, раскрыть потенциал.       Нет, в Киотском техникуме не учили плохо. Наоборот, большая часть знаний, новообретенная страсть к науке этимологии и биологии проклятий, предпервый ранг и опыт — все это было получено благодаря обучению именно в киотском отделении, а не с помощью Годжо, но его вклад, пусть и редкий, был не менее важен. На нем построилось практически все понимание Юри о проклятой энергии и проклятых техниках. Сначала Годжо смог вытеснить из ее головы убеждения набожной матери, потом уже Аой научил правильно распоряжаться своими силами, а Утахиме-сенсей взрастила стойкость и прагматизм.       Сатору Годжо был не обязан влезать в ее жизнь, но он влез и неплохо в ней похозяйничал, не редко повторяя: «Ты ведь не разочаруешь меня, Юри?». И Юри не разочарует. Сама себе не позволит.       Когда машина остановилась, Юри выскочила из нее, чуть не забыв отстегнуть ремень. На ходу надела рюкзак и бросилась навстречу сенсею, уже ожидавшему их за столиком на веранде в компании двух моти и двух чашек чая.       — Сатору! — радостно крикнула Юри, совсем забыв о том, что Идзити может не пережить такой фамильярности от ученицы к учителю. — Умираю с голода, это зеленый чай?       Годжо расслабленно раскинулся на плетеном стуле, попивая слегка остывший чай с сахаром. Никакой формы магов и повязки на лице: сегодня он выглядел, как самый обычный мужчина, а солнечная погода лишила его особого шарма, полностью оправдывая наличие черных очков. Сенсей улыбнулся и, встав со своего места, раскинул руки, чтобы обнять светящуюся от счастья, но немного сонную Юри. На обращение по имени от девушки он никак не отреагировал, потрепал ее по голове, отчего из двух пучков выбились крупные пряди волос, и тут же щелкнул по носу.       — Юри, я разрешил обращаться ко мне по имени только при других учениках, — с ухмылкой напомнил он ей.       Это решение с его стороны могло бы значит нечто интимное, даже вульгарное, о чем уже шептались некоторые маги в техникуме, но на деле же Годжо решил так поддразнить своих учеников, которые очень даже зря не поддавались ему дружескому настрою и всем попыткам выстроить более, чем доверительные отношения со своим наставником. Фамильярностью он это не считал — не настолько же он старый, но повелась на его провокации только Юри, считавшая, что разница в семь лет не такая уж и большая, чтобы заикаться от стеснения в присутствии Годжо.       Если бы он хотел пресечь ее поведение, то давно бы это сделал. В ином случае было ясно, что такой расклад его устраивал. Глупо было спорить с этим светящимся пучком энергии на ножках.       И еще более глупо ему потакать.       Но, в случае Годжо, он был убежден, что наглость в их мире — второе счастье, так что находчивость девушки и ее, однажды, случайную оговорку, он предпочел принять, как должное.       — Да-да, я помню, сенсей, — тут же исправилась Юри. — Так что, это зеленый чай?       — В Киото уже не кормят завтраком? — язвительно ухмыльнулся мужчина и нарочно отодвинул от девушки вторую чашку с чаем, когда она за ней потянулась. — Я тебя для дела позвал вообще-то.       Юри не отреагировала. Как ни в чем не бывало она продолжила тянуться за чаем, пока Годжо не оттолкнул ее бесконечностью. Не сильно, больше лениво, чтобы поддразнить, на что она практически незаметно сняла с пояса кисть и за пару движений набросала силуэт крысы, которая ожила с другого конца стола и носиком стала придвигать к девушке чашку чая. На это сенсей не стал ничего отвечать, он посмеялся и убрал руки за голову, довольный тем, как Юри взбодрилась.       Звучала ее техника, несомненно, долго, но на деле же отточенные движения занимали у Юри не больше двух секунд. В этом была заслуга Утахиме-сенсей — она помогала девушке подобрать наиболее универсальные формы и решения для ее проклятой техники, чтобы сократить время, затраченное на создание слуг. Шаржи — так Юри их назвала. Не потому, что нарочно делала их карикатурными, а потому что они были только подобием реальности.       Крыса, исполнив свое предназначение, вильнула хвостиком и исчезла.       — Зеленый, — наконец, ответил он. — Я смотрю, ты к этой поездке обстоятельно подготовилась, — с этими словами он сел за стол, и весь их разговор проходил под жалобным взглядом Идзити, который был готов вот-вот сорваться на причитания о том, что у них и так не было времени на это кафе.       — Ну да, не надо было что ли? — девушка жадно откусила кусочек нежного десерта с матчей и бобовой пастой и на пару секунд блаженно прикрыла глаза — вкусно. — Утахиме-сенсей ясно дала понять, что ты что-то скрываешь. Это, вообще-то, все прекрасно видят.       — А я разве пытаюсь скрыть? — Годжо чуть наклонился вперед и за его очками Юри, наконец, увидела глаза мужчины. Ей намного больше нравилось, когда он поддерживал с ней прямой зрительный контакт и не пытался смягчить воздействие от Шести глаз. — Директор пусть верит в то, во что хочет. Для него ты на задании, уточняешь свой ранг, а остальное — уже не важно. Давай допивай чай, Юри, я хочу тебя кое с кем познакомить.       — Я заинтригована, — хмыкнула девушка.       Идзити выдохнул с облегчением. Внешне смягчился, на его лице даже нарисовалось подобие улыбки, а это значило, что график все-таки возвращается в нужное русло. Юри сделала два крупных глотка чая, осушив за раз чашку, поморщилась, потому что напиток уже остыл и, готовая ко всему, подскочила следом за Годжо. Чутье ее не подвело — что-то сенсей задумал, и это «что-то» будет намного интереснее, чем уточнение ее ранга. Права была Май — глупую причину он придумал, в такое захочет поверить только директор Гакугандзи, впрочем, именно для него эта легенда и была создана.       Еще никогда Юри не было так тяжело ехать в тишине в присутствии сенсея — обычно они о чем-то задушевно болтали, но сейчас Годжо был погружен в собственные мысли, отчего воздух в салоне практически буквально начинал густеть. Казалось, мужчина потерял контроль над своей бесконечностью, и она начинала понемногу душить всех присутствующих в машине. Юри редко видела сенсея таким. Она привыкла чувствовать тяжесть на его душе, но еще никогда ранее не ощущала ее так отчетливо.       Идзити тоже нервничал. Сильнее обычного. Сначала девушка не придала этому значения, ведь водитель сам по себе был очень эмоциональным человеком с тонким душевным равновесием, но сейчас, когда Юри внимательно изучала своих спутников, она заметила несколько важных деталей. Напряженные плечи у обоих, чуть поджатые губы, плохо скрываемый нервный тик, который проявлялся по-разному: Идзити постукивал пальцами по рулю, его глаза бегали из стороны в сторону, а сенсей периодически потирал переносицу и взъерошивал волосы. А их упорное умалчивание настоящей причины нахождения Юри в Токио прекрасно дополняло картину.       Девушка улыбнулась в предвкушении. Нервно поерзала на месте, поправила ремень, который вдруг стал слишком сильно давить на грудную клетку, и выглянула окно, чтобы убедиться, что Хастур поблизости. Она его чувствовала, разумеется, но своим глазам в такие моменты ей верилось больше.       Ее ждало не проклятье. С проклятьями сенсей едва ли бы нервничал, его мучило что-то другое. Юри лишь мельком предположила — это все из-за смерти того парнишки. Юджи, кажется? Она слышала, как его обсуждал Норитоси, но не предавала этому значения, ее вообще слухи среди магов редко когда волновали. Кажется, этот Юджи был сосудом Сукуны — это единственное, что могло привлечь внимание Юри, которая посвятила несколько эссе и докладов Королю проклятий в ее мини-исследовании с новым преподавателем по этимологии и биологии проклятий. Тем не менее, девушка толком не знала, что произошло.       Для Годжо, судя по всему, потеря ученика была трагедией.       «Не удивительно», — с толикой грусти подумала Юри, представляя, что мог ощутить сенсей. Злость? Беспомощность? Ярость? Сильнейший — а своего ученика не уберег. Для него это и правда должен был быть удар. — «Да, их состояние точно связано с тем парнишей».       Юри могла бы сколько угодно обижаться на свою мать, но за чутье и умение подмечать детали она ей, все-таки, была благодарна. Жить с клиническим психологом, значит, в какой-то мере стать им. Перенять привычки, наблюдать за медленным разрушением личности от профдеформации, слушать истории с работы… Волей не волей, а многому учишься и запоминаешь.       А еще она просто чувствовала. Считывала их настроение и переживания по структуре энергии, ведь пространство очень пластично и легко поддается влиянию эмоций всех живых существ, в особенности магов. Именно пространство было для Юри той материей, которую она понимала и изменяла своей проклятой техникой. Ее неисчерпаемый запас краски и одновременно безграничный хост, необъятная гладь, на поверхности которой она отчетливо ощущает мельчайшую рябь и почти безошибочно находит ее источник.       Ее этому учили с детства, но, что забавно, для абсолютно разных целей.       Ведь менять мир имеют право только Сильные мира сего, пернатые создания на небесах, да сам Господь, а не жалкие смертные плебеи.       Что ж, в одном Юри соответствовала мировоззрению своей матери: училась у Сильнейшего, следовала указаниям Сильнейшего. А, будь она менее своевольна, то продолжила бы верить в бредни матери, и сквозь призму веры, несомненно, приняла бы Годжо Сатору за ангела.       Машина остановилась спустя практически час езды в тишине напротив железных ворот, ведущих на территорию скромного, — по меркам сенсея, — поместья.       — Меня ждет директор, — будто бы напомнил Идзити и разблокировал двери машины. — Столько отчетов…       — Да брось, я же сказал тебе, что писать, — Годжо вышел и потянулся: с его-то ростом даже на переднем сидении было проблематично комфортно уместиться. — Будут задавать вопросы — отправляй ко мне.       — Я даже не знаю, стоит ли мне начинать нервничать, — наконец, подала голос Юри, вышедшая следом за сенсеем. — Одни загадки, да секреты. Во что ты меня втягиваешь?       — Тебе понравится, — в своей манере ответил Годжо и поманил девушку за собой. — Особенно с учетом твоего нового увлечения.       — Это какого же?       Юри не была низкой девушкой, но за сенсеем иногда с трудом поспевала, пытаясь нагнать его широкий шаг. Она практически выбежала за ним следом на гравий из-за того, что отвлеклась на рюкзак: одна лямка предательски подвела ее, зацепившись за что-то в машине.       — Увиди-и-ишь, — с задором протянул Годжо и обернулся, чтобы подмигнуть ученице.       Сенсей отпер входную дверь ключом и пропустил вперед Юри, не сводя с нее хитрого и заинтересованного взгляда, определенно довольный их манерой общения. Это было куда приятнее, чем плохо прикрытые оскорбления наглых первокурсников, от Фушигуро вообще исходила аура его отца, так что о душевном разговоре не могло идти и речи. А вот Юри — Юри другое дело: девушка, перечеркнувшая девятнадцать лет строгого воспитания и решившая жить по своим правилам. Такой подход Годжо был по нраву.       Внутри поместья оказалось неуютно и пусто. Очевидно, сенсей арендовал этот дом и не планировал тут обживаться, поэтому атмосфера царила в помещении унылая донельзя. Немного пыльно, а вот мебель чуть ли не стерильная, не тронутая чужими вещами. Даже запаха никакого особенного не было, только легкий аромат древесины и кофе.       Улицу Юри особо не разглядывала, но теперь была уверена, что и там ничуть не лучше: также пусто.       Девушка сняла обувь, взяла первые попавшиеся тапочки среди нескольких абсолютно одинаковых белых пар и вышла в середину просторного зала, внимательно его разглядывая. Ее мало чем интересовал интерьер, она просто почувствовала, что что-то с этим помещением было не так. Оно было обманчиво мирным и не такое уж необжитое. След чужой энергии ощущался, как легкий шлейф парфюма, развеянного ветром, но он определенно был.       — Осматриваешься? Правильно, тебе здесь жить до начала программы обмена, — напомнил о своем присутствии Годжо. — Конечно, если не хочешь поискать отель…       — У меня деньги, по-твоему, есть? — огрызнулась Юри. — Я же не Сильнейший маг современности, чтобы под каждую свою хотелку брать в аренду дорогое жилье…       — Меры предосторожности, не более, — Годжо развел руками в стороны. — Идем, нас ждут.       — Надеюсь, я не зря разрешила Хастуру развлекаться снаружи.       — Боишься, когда рядом я? — издевка от сенсея звучит не обидно, а беззаботно. Он и не пытался задеть, всего лишь напомнил одну очевидную вещь, которой вполне законно любил кичиться при любом удобном случае.       — Просто пытаюсь понять ход твоих мыслей.       Годжо был неумолим, он прямо-таки светился от нетерпения показать Юри что-то, а точнее кого-то. Будь он лет на десять моложе, то бежал бы в припрыжку в сторону того места, где обычно в домах был спуск в подвал. Снова пустые комоды, идеально-ровный диван, будто на нем никто и никогда не сидел. Мельком девушка увидела просторную кухню, на которой из приборов была только кофеварка. Кажется, несколько фантиков… Все-таки, Годжо здесь бывал чаще, чем могло показаться на первый взгляд. Его безграничность успела коснуться всего вокруг, спрятаться между частичками пыли и замереть в ожидании. Теперь Юри это чувствовала.       Ей всегда было нужно время, чтобы увидеть.       Глупая условность, возникшая по глупой причине, да не о том сейчас была речь.       Воздух рядом с дверью изменился. Он стал отдавать горечью на языке, так что захотелось сплюнуть вязкую слюну, вставшую комом в горле. Холодно и одновременно жарко, неестественно зябко при той температуре, что была выставлена на датчике теплых полов аккурат справа от откоса. Юри поежилась, стараясь не думать о том, что могло ее ждать внизу. Сенсею она верила безоговорочно.       И все же…       Рефлексы мага закричали внутри.       Рука девушки непроизвольно сжала древко кисти на поясе, а на лице заиграла улыбка — универсальное прикрытие для любой негативной эмоции. Выработанная маска, которую удобно было надевать в присутствии других людей, ведь все должно быть хорошо. Волнение не позволительно.       Юри шагнула следом за сенсеем в темноту подвала, прислушиваясь к странным звукам. Нет, не странным. На самом-то деле звуки были вполне обычные, но вот сама девушка не ожидала их услышать после того, как ее окатило чужой двойственной энергией и запахом пота и чипсов. Она даже не поморщилась — в раздевалке техникума и не такие ароматы, порой, стоят, а от магов после заданий может нести смрадом разложения, но знатно растерялась, когда поняла, что узнает в этом звуке слова одного фильма:       — Погибли люди…       — Да. Это входит в стоимость       — Юджи-и-и-и! — позвал кого-то сенсей, когда остановился позади небольшого потертого дивана, окруженного горой пустых банок газировки и пакетов от чипсов.       Из этого беспорядка тут же показалась лохматая макушка, и Юри сразу поняла, кто был источников этой странной двойственной энергии. Рефлексы ей пришлось подавить, ведь следом за головой показались плечи, а потом неизвестный обернулся, всем своим видом напоминая глуповатого пса — не хватало только высунутого языка и виляющего хвостика на фоне.       — Годжо-сенсей! — он был так рад Сатору, что Юри на мгновение показалось, словно увидела отражение самой себя. — Ого, а кто это с вами?       Будто бы вспомнив о манерах, он неуклюже подскочил с дивана, а следом за ним ринулась странного вида плюшевая игрушка в непропорционально больших боксерских перчатках. Она попыталась ударить паренька в висок, но он, удивительно ловко для своих предыдущих движений, перехватил противника и зажал подмышкой, пока несуразный медведь не перестал дергаться.       «Он реагирует на поток его энергии?» — тут же догадалась Юри, потому как сама видела, что Юджи перераспределил в себе ее движение, после чего плюшевый медведь сразу успокоился.       — Юри Кусурибукуро, — представил девушку Годжо и кивнул, чтобы она прошла вперед. — Второкусница из Киотского техникума, — мужчина перевел руку в сторону паренька. — Юджи Итадори, сосуд Сукуны и мой ученик.       Юри вспыхнула на глазах: подскочила к бедному мальчику, вцепившись в него и пытливым взглядом, и руками, удерживая за плечи так, будто бы он прямо сейчас собирался от нее сбежать. Вот оно! Ответ на вопрос, откуда же в помещении возникла эта горькая двойственность! Девушка приблизилась к его лицу, вглядываясь в глаза, а сама так и искрилась от восторга. Она видела его. Видела внутри, сквозь расширенные черные зрачки, отсвет мертвой души Короля проклятий, едва не взвизгнув от нахлынувших эмоций.       Да перед ней стоял объект ее нескольких практических и исследовательских работ собственной персоной! Живой, миловидный, а, самое главное — разговорчивый и приветливый. Это был Юджи Итадори, а внутри сидел Сукуна, которого можно было изучать столько, сколько душе угодно, потому что он физически не был властен над своим сосудом, иначе уже давно бы взял мальчишку под контроль.       — Прости, милаш, не так я обычно знакомлюсь, но не могу этого не сделать, — без угрызения совести больше для «галочки» извинилась Юри прежде, чем применила на Юджи свою проклятую технику — одну из самых неприятных для живых существ ее форм.       Девушка сделала жест, будто раздвигает тяжелые шторы на окнах. Она шумно выдохнула, на лбу проступили капельки пота — не мудрено, ведь Юри коснулась двух разных энергий и предприняла попутку разделить их на две ровные части, чтобы получше рассмотреть, а вместе с тем еще и зацепила физический слой пространства — самого Юджи. Подобно мухоловке в электричке, которую девушка изгнала, грудная клетка парня на пару секунд разъехалась по разные стороны крупными мазками. Это действие сопроводил приступ жгучей боли, но она прекратилась также резко, как и началась, потому что Юри не справилась с сопротивлением Сукуны и быстро отступила.       Юджи вновь стал единым целым, а его энергия и энергия Короля проклятий опять слились в бесконечно конкурирующий друг с другом бурный поток. На ощупь он напоминал две разные по плотности и температуре жидкости, оттого они никак не могли смешаться и просто пытались сосуществовать внутри одного тела.       — Ай! Больно вообще-то! — поморщился Юджи, но так и не понял, что произошло. — Нельзя же так бросаться своими проклятыми техниками…       — Прости-прости-прости, — затараторила Юри и покосилась на Годжо, все это время стоявшего молча в стороне. Он и не попытался вмешаться, а, значит, неодобрения не выказывал. — Я весь год изучаю Сукуну, мне было жизненно важно его увидеть. Давай в качестве извинения я закажу тебе пиццу?       — Погоди, ты видела Сукуну?       Юджи с непониманием громко шмыгнул носом и почесал затылок. К несчастью, медведя он выронил в тот момент, когда Юри вторглась в его тело, и потерял бдительность, так что в этот момент плюшевая игрушка с остервенением подскочила и хорошенько зарядила пареньку в глаз, так что тот даже пошатнулся и обиженно завыл.       — Ну вот опять!       Юри от этой картины прыснула в кулак от смеха, но виноватой себя по-прежнему не чувствовала. Она дождалась, пока Итадори успокоит медведя, а потом ответила на его вопрос.       — Не то что бы видела… — она задумалась, подбирая более простое и понятное описание для своей техники, а потом опять обернулась на Годжо, который с интересом наблюдал за учениками, чуть спустив черные очки вниз. — Ты ведь знаешь про врожденную технику Сатору? Шесть глаз, — от имени сенсея глаза Юджи округлились, как две монетки, и он хотел было задать еще парочку вопросов, но Юри не дала ему возможность даже открыть рот. — Вот он Сукуну, можно сказать, видит. Его энергию в тебе. А я ее осязаю, — девушка похлопала себя по ладони. — Попыталась вас разделить ненадолго и заглянула тебе в ядро проклятой энергии, но Королю проклятий это не очень-то понравилось.       — Да-а-а… — протянул Юджи. Вряд ли он многое из слов девушки понял, но был согласен с тем, что Сукуне ее вторжение не понравилось. — Он из-за тебя бесится сейчас, но это не страшно, я привык.       — Ты его слышишь?!       Юри уже было не остановить… Она напрочь забыла о такте, ведь дело касалось ее нового, но самого главного в жизни увлечения — изучения проклятий. К огромному сожалению, у магов было больше теоретических знаний касательно этой формы жизни, хотя и об этом многие спорили. Изучить тело — невозможно, провести вскрытие — тоже, так что живой человек с проклятьем внутри, да еще таким могущественным, был для Юри святым граалем в чистом его виде.       Если бы Годжо вовремя не вмешался, то Юджи уже возможно начала бы всего с ног до головы щупать, задавая каверзные вопросы про их связь с Сукуной… Сенсей перехватил шаловливые ручки девушки и оттащил ее от раскрасневшегося парня, пока его энергия в край не разбушевалась, иначе ему пришлось бы долго отбиваться от плюшевого медведя. Практика, конечно, хорошая, да бежать в аптеку за антисептиком и новыми пластырями Сатору не хотелось.       — Радость ты ненаглядная, не надо разбирать нашего Юджи по кускам, он и так уже один раз умер, — со смехом осадил пыл Юри сенсей. — Погибнуть от проклятия — обычное дело, но проститься с жизнью из-за опытов второкурсницы — совсем уж глупая смерть, не находишь?       — Да мне же просто интересно, — чуть с меньшим энтузиазмом попыталась оправдаться Юри, пока не встретилась со строгим взглядом сенсея. — Еще раз прости, Юджи, просто ты, ну, особенный индивид.       Итадори, кажется, не мог понять, то ли комплимент услышал, то ли оскорбление. Улыбнулся больше нервно, потому что не знал, что ему делать, и с мольбой в глазах посмотрел на Сатору, будто бы говоря ему: уведите эту бешеную, сенсей!       — Давайте закончим эту череду глупостей, хорошо? — спросил Годжо, не ожидая ответа от учеников. Это был приказ, сказанный таким тоном, будто бы его не обязательно было соблюдать. — Юри, — он обратился к притихшей девушке и, наконец, отпустил ее запястья. — Помоги Юджи с тренировками своей проклятой техникой. Я хочу успеть натаскать его до программы обмена.