СВЕТ В ОКНЕ НАПРОТИВ

***

      Утро уже давно перевалило за то время, когда можно было идти не спеша. Я захлопнула калитку и почти сразу поймала себя на мысли, что опять опаздываю. Солнце стояло высоко, нагревая асфальт так, что от него поднимался лёгкий дрожащий воздух. Лето в нашем районе всегда приходило внезапно — ещё вчера можно было выйти в кофте, а сегодня уже хотелось спрятаться в тени. В воздухе пахло пылью, прогретым железом и чем-то сладким — кажется, где-то за забором зацвела сирень. Я быстрым шагом направилась к дороге, перебирая в голове список дел на смену. Если хозяин магазина заметит, что я снова опоздала… Я даже ускорилась. Но не прошла и пары метров, как что-то у мусорного бака заставило меня остановиться. Я нахмурилась. Возле металлического контейнера стояло с десяток горшков с комнатными цветами. Некоторые лежали на боку, земля высыпалась прямо на пыльный асфальт. Листья у большинства растений были сухими, сморщенными, будто их давно не поливали. Я невольно подошла ближе. — Кто это выбросил?.. — пробормотала я себе под нос. В нашем районе редко выбрасывали цветы. Люди могли выкинуть старую мебель, сломанный вентилятор, даже телевизор, но растения… Обычно их отдавали соседям. Я присела на корточки. Один из горшков был треснут, в другом торчали только сухие стебли. В третьем земля превратилась в серый, затвердевший комок. Было видно, что за ними просто перестали ухаживать — будто однажды кто-то решил, что они больше не нужны. — Жалко вас… — тихо сказала я, сама не зная кому. И тут заметила маленький глиняный горшок почти в самом конце. В нём рос кактус. Не тот маленький круглый, который продают в цветочных лавках, а вытянутый, колючий, немного кривой…и на самом его верху распускался яркий цветок. Я моргнула. Он был живой. Настоящий. Свежий. С тонкими лепестками, которые чуть-чуть дрожали от тёплого летнего ветра. Я осторожно взяла горшок в руки. — Ну и зачем было выбрасывать живой цветок?.. — тихо сказала я, больше удивляясь, чем злясь. Кактус, конечно, не ответил. Я покрутила горшок в руках, разглядывая его со всех сторон, словно от этого могла понять, как он оказался среди высохших растений. В кармане вдруг завибрировал телефон. Я вздрогнула. Экран загорелся именем хозяина магазина. Я на секунду закрыла глаза. — Чёрт… Приняла вызов. — Ты где? — раздался его недовольный голос. — Уже девять. Я автоматически посмотрела на время. Девять ноль три. — Я…уже иду, — быстро сказала я, поднимаясь на ноги. — Быстро, — коротко ответил он и отключился. Я ещё раз взглянула на горшки возле мусорного бака. Потом на кактус в своей руке. Вздохнула. — Прости, — тихо сказала я растению и аккуратно поставила горшок обратно рядом с остальными. Солнце снова припекло плечи. Я поправила сумку, бросила последний взгляд на странную кучу цветов и почти побежала к дороге.       Круглосуточный магазинчик, в котором я работала в дневные смены, располагался совсем неподалёку от улицы, на которой я живу. Если бежать, то мне хватит и пяти минут, чтобы добраться туда. Утром там зачастую всегда было оживлённо. Местные мужчины собирались, чтобы выпить стаканчик кофе перед тем, как начать свой рабочий день, а их жёны приходили в магазин не только пополнить продуктовые запасы дома, но и обменяться свежими новостями. Ни для кого не было секретом, кто чем дышит и как живёт. Здесь все знали друг друга. Знали, что происходит за стенами дома той или иной семьи…но иногда просто предпочитали делать вид, будто их это не касается. — Доброе утро! — запыхавшись, поздоровалась я с лёгким поклоном, одарив двух мужчин около магазина приветливой улыбкой, прежде чем заскочить внутрь и поймать на себе недовольный взгляд хозяина магазина, который, стоя за прилавком, болтал с местными женщинами. — Здравствуйте! — я глубоко поклонилась, как делала всегда, когда хотела выразить не только почтение, но и извиниться за очередное опоздание. — Наконец явилась, — проворчал мужчина. — Привет, Дживон, — тётушки поприветствовали меня тёплыми улыбками, но я видела, как их взгляды оценивающе скользнули по моему жалкому виду. Я сделала вид, что не заметила. Появляться на людях в старой одежде и с немытой головой из-за нехватки времени давно стало для меня частью жизни. Я хорошо знала, что говорят за моей спиной и что все эти улыбки — лишь маски, притворство. Но это было тем, от чего невозможно избавиться, живя в таком маленьком районе. — Извините, господин, я торопилась, как могла, — затараторила я, снова откланявшись. — Но вы же знаете мою ситуацию, я… — Вот именно, из-за того, что я знаю твою ситуацию, — прервал мужчина, выходя из-за прилавка, — я до сих пор не вышвырнул тебя отсюда. Но, Дживон… — он сделал паузу, посмотрев мне в глаза слишком серьёзно, — это продолжается снова и снова. — Я понимаю, — я опустила виноватые глаза, нервно сминая пальцы, — но я обещаю, я больше не опоздаю. Завтра явлюсь вовремя, клянусь. Мои слова прозвучали знакомо. Я говорю это уже в который раз, словно выученную реплику, которая давно потеряла смысл. Мужчина тяжело вздохнул. — Поторопись. Клиенты ждут. И вышел из магазина. — Не волнуйся, он не уволит тебя, — одна из женщин попыталась меня подбодрить. — Да, — я одарила её вынужденной улыбкой и, ещё раз взглянув на удаляющийся силуэт владельца магазина сквозь прозрачную витрину, поспешила за прилавок. — Вам пакет нужен, госпожа? Руки автоматически начали пробивать товар тётушки, которая жила на краю моей улицы. — Нет, не нужно, — ответила та, не спеша собирая в охапку пробитые мной товары. — Тебе, наверное, страшно. — Что? — я вскинула на неё удивлённый взгляд. — Конечно страшно, — отозвалась другая. — Мне самой не по себе только от мысли о нём, а она живёт прямо напротив. — О нём? — опешила я. — Что вы имеете в виду? — Ты ещё не знаешь? — удивилась тётушка. — Минхо вышел. — Она тогда была слишком юна, когда его посадили, возможно, не помнит, — вторая женщина заговорила громче, обсуждая новость. — Минхо?.. — выдавила я растерянно, словно впервые услышала это имя. Но я знала его. Очень хорошо знала, о ком сейчас так оживлённо говорили женщины. — Будь осторожна и держись от него подальше, — предупредила тётушка. — А мне его жаль, — вмешалась третья. — Он ведь не хотел его убивать. Его посадили за то, что он пытался защитить больную мать, но в итоге его упекли за решётку. Он потерял не только отца, но и мать, оставшись один. — Думаешь, он убил его не специально?! — хмыкнула тётушка. — Его отец сидел за убийство, а вернувшись из колонии, превратил его детство и жизнь больной матери в ад. Правда думаешь, что он не хотел смерти собственного отца? Наверняка он убил его не просто пытаясь защитить мать. Он хотел смерти отца-тирана. — Боже, вот и Хого настигла судьба. Убийца, которого убил собственный сын, — поддержала вторая женщина. — Ты права. Не зря же говорят: яблоко от яблони недалеко падает. — Да хватит вам, у меня мурашки по телу, — третья, кажется, тоже встала на сторону подруг, хотя только недавно пыталась выразить жалость к парню. — Никто не знает наверняка, что произошло на самом деле, — я решила завершить их разговор. — С вас двадцать тысяч вон. — Ах, да, конечно, — тётушка поспешила расплатиться. — Нам пора, хорошего дня. Забрав продукты, она попрощалась, увлекая за собой и остальных женщин. Я проводила их взглядом, наблюдая, как они продолжали что-то бурно обсуждать по дороге. И я знала, о чём чесали их языки. Они правы — тогда я была слишком юна, чтобы рассуждать здраво. Но я всё помню. Помню тот зимний день, когда я в очередной раз вылезла на подоконник в своей комнате, чтобы увидеть, как в окне напротив загорится свет и появится силуэт, от которого у меня замирало сердце. Ли Минхо был старшеклассником, в то время как я училась в средней школе и могла лишь тихо мечтать о том, что красавчик-сосед хоть раз взглянет в мою сторону, будучи окружённым вниманием девчонок. Именно тогда, когда я хотела просто полюбоваться им из окна, я увидела картину, от которой по телу побежали мурашки. Возле дома напротив стояли две полицейские машины и скорая помощь. Медики грузили кого-то на носилки. Человек был полностью накрыт окровавленной белой простынёй. А затем из дома вывели его. Минхо. Двое полицейских держали его под руки и вели к патрульной машине, словно человека, который больше не имеет права на свободу. Рубашка Минхо была в пятнах крови. Он не сопротивлялся. Не плакал. И не кричал. Это был последний раз, когда я видела его. И последний день, когда думала о нём как о том, кто мне нравится. Потому что после того зимнего вечера я слышала лишь одно слово: «Убийца». Тогда я не пыталась разобраться, понять, где правда, а где ложь. Я была слишком зелёной, чтобы осознавать такие взрослые вещи. Слухи о том, что Минхо убил своего отца, окружали меня не только в школе, но и во всём районе. Мне было страшно. Я не могла поверить, что этот парень способен на убийство. Но со временем… Когда я стала старше. Когда моя собственная жизнь превратилась во что-то, похожее на ад… Я стала понимать его. Спустя примерно год после того, как Минхо дали срок за непреднамеренное убийство, его больная мать скончалась, и дом напротив опустел. Тогда слухи постепенно затихли. Жизнь пошла своим чередом, и никто больше не вспоминал о неблагополучной семье Ли. Даже я. Живя напротив и проходя каждый день мимо, я больше не смотрела на тот дом. Он перестал привлекать внимание. А со временем вовсе превратился в настоящий дом-призрак, в котором давно не загорался свет в окнах. И вот сегодня имя Минхо снова заиграло на языках местных жителей. А меня заставило задуматься: Стоит ли мне его опасаться? Или просто делать вид, что ничего не было, если я вдруг столкнусь с ним, выходя из дома…или здесь, в магазинчике?

***

К девяти вечера моя смена закончилась. Это тот час, когда я должна бежать домой с мыслью о том, что наконец смогу нормально поесть, принять душ и просто лечь спать. Но…нет. Не в моём случае. Сейчас я спешу домой обессиленная, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью после долгого дня. В голове крутятся одни и те же мысли: найдётся ли в доме хоть что-то, чем можно будет заглушить голод? Нужно поставить греться воду, чтобы наконец помыть голову и постирать вещи. Нужно снова пересчитать деньги, чтобы понять, как оплатить коммунальные счета. И снова думать о тех, кого я называю своей семьёй… Улицы уже зажглись фонарями. Тёплый жёлтый свет падал на потрескавшийся асфальт и длинные тени заборов. Где-то вдалеке шумел город — слишком живой, слишком громкий. Наш район всегда славился тишиной, а улица, на которой я живу, и вовсе давно превратилась в глушь, несмотря на то, что здесь всё ещё живут люди. В этот раз я бежала домой как обычно. Но снова остановилась. Тот кактус. Он всё так же стоял среди остальных горшков, словно последняя надежда на жизнь среди мёртвых цветов. Колючий, немного кривой, но с упрямым ярким цветком на самой верхушке. Он снова украл моё внимание. Я тяжело выдохнула и подошла ближе. На секунду просто стояла, глядя на него, словно он мог что-то сказать. Потом всё же подняла горшок. — Ну что… — тихо пробормотала я. — Похоже, мы с тобой оба не знаем, как выживать, да? Мне хотелось его спасти. Хоть я сама едва выживаю. Прижав горшок к груди, я направилась к своему дому. Но, дойдя до калитки, вдруг остановилась. Свет. Я медленно обернулась назад. На тот дом, на который уже давно старалась не смотреть. В одном из окон горел свет. Он был мягким, жёлтым, но почему-то казался слишком ярким в этой тёмной и тихой улице. Словно дом, который много лет стоял пустым и мёртвым, вдруг решил напомнить о себе. Словно кричал: заметьте меня. Я несколько секунд просто смотрела на это окно. — Он правда вернулся… — тихо пробормотала я. В груди появилось странное чувство. Не страх. Не радость. Что-то тяжёлое. Но мои мысли оборвал громкий детский плач. Этот звук мгновенно заставил меня очнуться. Эти рыдания были мне слишком хорошо знакомы. Они доносились не из соседних домов. Нет. Они звучали прямо за дверью моего дома. — Ханыль! Я не раздумывая рванула во двор. Открыв дверь и вбежав внутрь, я сразу увидела его. Ребёнок сидел прямо посреди прихожей на полу и заливался слезами. Его маленькие плечи дрожали, а лицо было красным от плача. Его одежда была испачкана чем-то липким и тёмным. Бутылочка с водой валялась рядом, как и несколько вещей, которые я утром аккуратно сложила на свои места. — Ханыль, ты чего плачешь? — я опустилась рядом с ним на колени. — Ты поранился? Я поставила кактус на тумбу с обувью, даже не подумав о том, что он может упасть, и бросила сумочку на пол. — Покажи тёте…где болит? — я осторожно осмотрела его руки, колени, лицо. Ничего. — Где твоя мама? Я подняла голову и оглянулась. Дом был тихим. Слишком тихим. Сердце неприятно сжалось. Я резко поднялась на ноги и направилась в комнату сестры. Дверь была приоткрыта. Каждый шаг давался тяжело. Я шла туда уверенно. Но внутри всё сжималось от страха. Я боялась не увидеть там никого. Или…увидеть. — Миран… — тихо позвала я, остановившись в дверях. На кровати, раскинувшись в неестественной позе, лежала моя старшая сестра. Её волосы были растрёпаны, одежда перекручена, а дыхание тяжёлым и неровным. — Миран, ты… Мои слова оборвались. Я опустила взгляд на пол. И увидела то, чего боялась. Шприц. Маленькие пакетики. Ложку. Всё внутри похолодело. — Ты же говорила, что завязала…— мой голос дрогнул. Руки тоже. — Ты обещала, что бросишь наркотики! Я сорвалась. Схватила подушку и со всей силы ударила ею по её телу. — Говорила, что будешь лечиться! Говорила! Каждый удар сопровождался моим криком. — Где те деньги, что я тебе дала на лечение?! Где?! — мой голос срывался, становился хриплым. — Где они?! Я знала ответ. — А, точно… — выдохнула я сквозь слёзы. — Они сейчас внутри тебя. Приносят тебе удовольствие. Я не понимала, плачу ли я или просто кричу. — Лучше умри, слышишь?! — выкрикнула я. В какой-то момент подушка оказалась прижата к её лицу. Я не заметила, как начала душить её. — Умри… — шептала я сквозь слёзы. — Хватит разрушать нашу жизнь…хватит… Но сил вдруг не стало. Я обессиленно опустилась на пол возле кровати. Подушка выскользнула из моих рук. Миран что-то невнятно заворчала, подавая признаки жизни. А я просто сидела на полу, схватившись за волосы, и тихо плакала. — Заткни его…такой шумный… — прохохотала Миран, ворочаясь на скомканной постели. Я медленно подняла голову. — Это твой ребёнок, — процедила я сквозь зубы. — Если тебе всё равно на него, зачем тогда рожала?! Я ударила кулаком по кровати. — Ты даже не знаешь, кто его отец… — добавила уже тише. И только тогда заметила. Плач стих. В доме стало тихо. — Ханыль? Я приподнялась, глядя на приоткрытую дверь. — Ханыль! Я вскочила на ноги и выбежала в гостиную. Его не было. — Ханыль, ты где?! Я забежала в ванную. Пусто. Когда я выскочила обратно, то сразу заметила: входная дверь была открыта. — О, нет… Я выбежала на улицу. — Ханыль! — звала я, чувствуя, как паника начинает сжимать грудь. Во дворе его тоже не было. И только тогда я увидела, что калитка тоже открыта. Я рванула к дороге, спотыкаясь о собственные ноги. В голове уже мелькали самые страшные мысли. — Ханыль… Мои ноги внезапно остановились. Он стоял прямо перед калиткой напротив. А рядом с ним… Минхо. Тот сидел на корточках, прислонившись спиной к забору своего дома. В пальцах тлела сигарета. Он медленно втянул дым и выпустил его в прохладный вечерний воздух. Его взгляд был направлен на ребёнка. Спокойный. Пустой. — Я не твой папаша, малый, — сказал он негромко. — Иди домой. — Ханыль! Я мгновенно рванула через дорогу. Увидев их вместе, я почувствовала резкий укол тревоги. Как только я оказалась рядом, я схватила мальчика за руку и потянула его к себе, заставляя спрятаться за моей спиной. Минхо не удивился. Он медленно поднял на меня взгляд. Изучающий. Холодный. Затем лениво потушил сигарету о забор и выпрямился. И только тогда я увидела его полностью. Я замерла. Передо мной стоял не тот парень, которого я когда-то тайком разглядывала из окна. Но и всё же…тот самый. Его лицо почти не изменилось. Та же резкая линия скул. Те же тёмные глаза. Та же красота, от которой когда-то сходили с ума девочки из школы. Но теперь в нём появилось что-то другое. Он стал выше. Шире в плечах. Жёстче. А его взгляд… его взгляд был чужим. Взгляд человека, который прошёл через что-то слишком тяжёлое. Он слегка прищурился, будто пытаясь вспомнить меня. А потом на его губах появилась короткая усмешка. — Давно не виделись, Дживон. Я вздрогнула. Моё имя из его уст прозвучало неожиданно. Я всегда думала, что он даже не знает, как меня зовут. — А ты сильно изменилась… — продолжил он. — И… Его взгляд скользнул вниз. Туда, где за моей спиной прятался Ханыль. — У тебя есть ребёнок? — Ах…нет… — я с трудом нашла голос. — Это не мой ребёнок. Это сын моей сестры… — Миран? — перебил он. Я кивнула. — Надо же, — усмехнулся он. — Как она поживает? — Она… — я замялась. — Она в порядке. Это была ложь. — А ты…вчера вернулся? — спросила я, хотя вовсе не собиралась продолжать разговор. — Типа того, — ответил он, глубоко вдохнув вечерний воздух, будто наслаждался самой возможностью дышать свободно. — Понятно… — я неловко улыбнулась. — С возвращением. — Дядя… — тихий голос Ханыля заставил нас обоих опустить взгляд. Я даже не заметила, как он вышел из-за меня и начал тянуть Минхо за штанину. Когда Минхо посмотрел на него, малыш смущённо улыбнулся. А потом снова спрятался за моей спиной, выглядывая так, будто играет в прятки. — Ханыль, не трогай дядю… — растерянно сказала я. Ханыль никогда не шёл на контакт с незнакомцами. Тем более с мужчинами. И уж точно никогда не улыбался им так открыто. — Извини за беспокойство… Нам пора возвращаться. Я поспешно взяла мальчика за руку. — Пойдём домой, Ханыль. Я избегала взгляда Минхо. И быстро повела ребёнка к дому. Я шла к калитке, не оглядываясь. Но чувствовала на себе его взгляд. А вот Ханыль всё время оборачивался назад и тихо бормотал: — Дядя… Будто знал его давно. Когда я закрыла за собой калитку и задвинула затвор, только тогда смогла выдохнуть. Я думала, что сплетни и разговоры о Ли Минхо не повлияют на меня. Но стоило мне встретить его. Того, кого весь район давно окрестил убийцей. Я поняла: то, что навязывает общество…иногда оказывается сильнее моего собственного разума.