СВЕТ В ОКНЕ НАПРОТИВ

***

      Вода в одноразовом стакане, который дал мне Минхо, усадив на единственный стул в небольшом гараже автомастерской, больше не дрожала в моих руках. Я уже не плакала и не хваталась за волосы от мысли о том, что теперь осталась ещё и без работы. Проблемы, обида, боль и разочарование — всё будто отошло куда-то на второй план, стоило мне снова посмотреть на человека, рядом с которым даже в самую трудную минуту хотелось улыбаться искренне и без всякого притворства. — Дядя, этот ключ тебе нужен? — Ханыль поднял очередной инструмент, лежавший возле машины, в моторе которой Минхо что-то уверенно подкручивал. — Нет, — коротко бросил он, едва оторвав сосредоточенный взгляд от работы и мельком посмотрев на мальчика. — А этот? — ребёнок тут же схватил другой ключ. И, кажется, подобное продолжалось уже несколько минут подряд. — Ты мне его уже пятый раз суёшь, — проворчал Минхо, не скрывая усталого раздражения. — Иди лучше крути свой велосипед. Я не смогла сдержаться и сама не заметила, как тихий смешок сорвался с губ, пока я наблюдала за этой сценой. Минхо никогда не был с Ханылем особенно ласковым или нежным и уж тем более не пытался выглядеть в его глазах идеальным взрослым. Но даже в этих вечных ворчаниях, в немного грубоватых словах и показательной попытке держать дистанцию, мальчик всё равно продолжал тянуться к нему, будто чувствовал что-то куда более важное, чем просто тон или поведение. Ханыль искал любой повод побыть рядом с ним подольше, помочь, заговорить, привлечь внимание, словно рядом с Минхо ему было по-настоящему интересно и спокойно. И, наверное, я понимала почему. Ханыль с самого рождения рос среди женщин. Он до сих пор не понимал, что в его жизни должен был быть ещё кто-то — отец. Я старалась заменить ему мать настолько, насколько могла, но всегда знала: рядом всё равно нужен мужчина. Кто-то, кто сможет разделить его любовь к машинам, научит быть сильным, объяснит какие-то вещи без лишних слов и покажет своим примером, что значит быть взрослым мужчиной. Конечно, Минхо был далеко не идеальным примером для подражания, но мне нравилось наблюдать за ними. Пусть их отношения выглядели странными, местами грубоватыми и совсем не правильными со стороны, в них было что-то настоящее. Что-то, что постепенно формировало характер Ханыля и заставляло его глаза светиться. И, наверное, именно поэтому мне становилось теплее на душе даже в те моменты, когда жизнь продолжала раз за разом бить под дых. Я прекрасно понимала, что Минхо нужно работать, а Ханыль лишь мешается под ногами, отвлекает и искренне верит, будто помогает. Но вмешиваться раньше времени мне совсем не хотелось. Мне хотелось ещё немного понаблюдать за ними. Почувствовать себя живой. Почувствовать, будто хоть где-то в этом хаосе есть что-то тёплое и правильное. Время от времени я замечала, как Минхо украдкой поглядывает на меня, словно хотел убедиться, что я действительно успокоилась и мои глаза больше не блестят от слёз. — Тебе уже лучше? — спросил он, вытирая руки от мазуты старой тряпкой, когда наконец закончил возиться под капотом. — Дядя, мне нужен большой ключ… — Да, — кивнула я, тихо улыбнувшись. — Дядя, этот ключ не подходит… — Вот и славно, — лениво отозвался Минхо. — Дядя, почему ты меня не слушаешь?! — Ханыль топнул ногой, так и не добившись от него нужного внимания. — Ханыль… — растерянно протянула я, удивившись тому, с каким возмущением ребёнок это заявил. — Да ты совсем, я смотрю, оборзел, малой, — хмыкнул Минхо, наконец повернувшись к нему. — Я тебя только и слушал всё это время. Не видишь, что я с твоей тёткой разговариваю? — Я хочу, чтобы ты слушал меня, — мальчик насупился и обиженно скрестил руки на груди. — Ну вы только посмотрите на этого пупа земли, — возмутился Минхо, хотя в его голосе не было ни капли настоящей злости. — Иди сюда, сопля. И прежде чем Ханыль успел что-то понять, Минхо резко подхватил его на руки и закинул себе на плечо, заставив мальчика сначала испуганно взвизгнуть, а уже через секунду залиться громким смехом от восторга. — Боже, осторожнее… — я даже привстала со стула, потому что и сама не ожидала такого, но всё же не вмешалась. На губах сама собой расцвела широкая улыбка, пока Минхо кружил Ханыля по гаражу и с серьёзным видом угрожал забросить его на самую верхнюю полку стеллажа или вовсе на крышу машины. А сам Ханыль визжал ещё громче, смеялся так звонко и искренне, что у меня болезненно сжалось сердце. Я слишком давно не слышала его таким счастливым. И, наверное, именно в такие моменты Минхо становился для меня ещё большей загадкой. Он до сих пор оставался человеком, которого сложно было понять до конца. Грубый, колючий, закрытый. Человек, которого весь район за спиной называет убийцей. «Я не убивал его…» — Ты не убивал его, — слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела осознать это сама. — Ты не такой… — А?.. — Минхо притормозил, всё ещё удерживая Ханыля на плече, и удивлённо посмотрел на меня. — Ты что-то сказала? — А?.. Ах, нет. Ничего, — я тут же неловко отмахнулась, чувствуя, как сама загнала себя в тупик. Но именно в этот момент его взгляд вдруг изменился. Я заметила это почти сразу. Глаза стали жёстче, внимательнее, а улыбка исчезла с лица так быстро, будто её и не было вовсе. Он посмотрел куда-то мне за спину. — Бери Ханыля и иди с ним на детскую площадку, — произнёс Минхо уже совсем другим тоном, поставив мальчика на землю, хотя тот тут же попытался снова полезть к нему. — Я сегодня на неполный рабочий день, так что ждите меня там. Приду, как только передам смену. — Ладно… — растерянно кивнула я, не став задавать лишних вопросов. — Ханыль, бери велосипед и поехали. Дядя придёт к нам позже. — Нет, — тут же заявил мальчик, вырвав руку из моей ладони и крепко вцепившись в штанину Минхо. — Я пойду с дядей. Я уже собиралась спокойно объяснить ему, что нельзя так упрямиться, но Минхо оказался быстрее. Одного строгого: — Ханыль. …оказалось достаточно, чтобы ребёнок нехотя отпустил ткань его штанов, опустил голову и молча направился к велосипеду. — Мы пошли, — тихо добавила я, помогая Ханылю развернуть велик в нужную сторону. Минхо лишь коротко кивнул, а я ещё несколько секунд чувствовала на себе его внимательный взгляд, которым он проводил нас почти до самого выхода из гаража. Когда мы вышли на улицу, я сначала никого не заметила поблизости. Но стоило нам отойти чуть дальше вверх по дороге, как рядом с автомастерской медленно остановилась машина хозяина гаража, а следом внутрь вошёл ещё какой-то мужчина. Возможно, владелец автомобиля, над которым Минхо возился всё утро. Впрочем, искать ответы и вдаваться в подробности мне совсем не хотелось. Я слишком хорошо понимала — нам с Ханылем там не место.       Детская площадка была абсолютно пустой. Впрочем, так здесь почти всегда. В такое время дети либо сидят в детском саду, либо гуляют с родителями в местах куда интереснее и ярче, чем этот старый двор с облупленной горкой и скрипучими качелями. Мы с Ханылем, пожалуй, были самыми частыми посетителями этого места. Мне нравилось, что здесь нет никого, кто будет смотреть на меня искоса, перешёптываться за спиной или бросать в мою сторону осуждающие взгляды. А Ханыль наслаждался полной свободой, без необходимости делить горку или качели с другими детьми. Пока я сидела на скамейке — единственной, на которую падала тень большого раскидистого дерева, — мальчик полностью погрузился в строительство башни в песочнице, старательно вставляя в неё камушки, листочки и какие-то палочки, будто создавал не детскую поделку, а настоящий архитектурный шедевр. Солнце всё ещё стояло высоко. Лето с каждым днём всё сильнее затягивало город своей липкой жарой после недавних дождей. Воздух пах нагретым асфальтом, травой и пылью, а всё вокруг казалось таким светлым и спокойным, что на миг мне захотелось просто закрыть глаза и раствориться в этом дне, будто и моя жизнь сейчас такая же тёплая, ясная и безмятежная. — Снова думаешь о работе? — внезапный голос Минхо рядом выдернул меня из мыслей, заставив вздрогнуть. Он стоял рядом, держа в руках небольшой пакет. На нём уже не было рабочей одежды — только старые джинсы и светлая спортивная футболка, слегка облепившая напряжённые плечи. Лишь въевшиеся в кожу рук пятна мазуты и усталость, застывшая в движениях, напоминали о том, где он был ещё совсем недавно. — Нет, — я тут же мягко улыбнулась. Его появление оказалось неожиданным и одновременно волнующим. Почти таким же, как тот самый первый поцелуй, воспоминание о котором до сих пор заставляло сердце сбиваться с ритма. Минхо бросил короткий взгляд на Ханыля, который настолько увлёкся своей игрой, что даже не заметил появления дяди, с которым совсем недавно не хотел расставаться. Затем, сел рядом со мной и первым делом достал из пакета баночку прохладной газировки, протянув её мне. — Ах, спасибо, — я поспешила принять её, будто это было что-то действительно ценное, и тут же почувствовала лёгкий жар на щеках от такого простого, почти бытового жеста внимания. — Эй, сопля, сюда иди, — громко позвал Минхо, будто просто выполнял очередную обязанность и не вкладывал в это ничего особенного. — Дядя! — Ханыль наконец заметил его и тут же, забыв о своём песочном замке, со всех ног рванул к нам. — Держи, — Минхо вручил ему упаковку сока и небольшую сладкую булочку. — Мужикам нужно больше есть, чтобы были силы. — Да, — мальчик без раздумий принял угощение и первым делом принялся открывать сок. — Ханыль, что нужно сказать дяде? — мягко напомнила я о правилах приличия, которым старалась его учить. — Спасибо, — выдавил он между делом, смешно сопя из-за того, что крышечка никак не хотела поддаваться. — Давай я помогу, — я уже потянулась к упаковке, но мальчик тут же увернулся с недовольным видом. — Я сам. Я мужик. — Ах, точно… — покивала я, едва сдерживая смех. — Совсем забыла, что ты у нас мужик. — Не настолько крутой, как пытаешься казаться, — ухмыльнулся Минхо и ловко отобрал сок из рук мальчика, одним движением открутив крышку. Но самое удивительное было в том, что Ханыль даже не стал спорить или капризничать из-за того, что ему помогли. Он спокойно дождался, пока ему вернут напиток, и сразу же принялся пить сок, отложив булочку на потом. Всё выглядело настолько естественно, будто мы втроём знакомы уже целую вечность. Будто между нами никогда не существовало неловкости, расстояния или каких-то границ. Будто это один из тех простых, почти банальных дней, которые почему-то потом вспоминаются как самые тёплые. — А ты? — заметила я, что пакет уже пуст. — Ты ничего себе не взял? — Я не голоден, — коротко ответил Минхо, бросив пакет в мусорный бак возле скамейки. — Ты наверняка даже не обедал… — не унималась я. — Я в порядке, — твёрдо перебил он. — Если бы хотел есть, купил бы и себе что-нибудь. Не кипишуй из-за всяких мелочей. Он не грубил, но всё равно было видно — он так и не понял, что моё беспокойство вовсе не из жалости. Я опустила взгляд на ещё закрытую баночку газировки в своих руках и поджала губы, пытаясь справиться с неприятным щемящим чувством внутри. — Прости, — вдруг тихо прозвучало рядом. Я резко подняла на него глаза, будто услышала что-то совершенно неожиданное. Сам Минхо, наоборот, отвёл взгляд куда-то вперёд и с тяжёлым выдохом провёл рукой по волосам, словно с трудом подбирал слова. — Я не привык, когда меня жалеют… — Это не жалость, — тихо ответила я. — Это забота. И волнение за человека…который тебе дорог. Он снова тяжело вздохнул, но так и не посмотрел на меня. — Я предупреждал тебя — со мной будет сложно. Ты, наверное, уже жалеешь, что связалась со мной. Хотя… — он коротко усмехнулся уголком губ, — я правда пытаюсь измениться. В этих, казалось бы, спокойных словах было столько искренности, что мне невольно захотелось улыбнуться. Я осторожно накрыла его руку своей, и этот простой жест заставил Минхо наконец посмотреть сначала на наши ладони, а потом — мне в глаза. Я не смотрела на него с жалостью, не пыталась понять или оправдать. В моём взгляде было только тепло — то самое, которого ему, кажется, давно не хватало. И, судя по тому, как едва заметно изменилось его лицо, он это почувствовал. — Дядя! — звонкий голос Ханыля моментально разрушил этот тихий момент. Я тут же убрала руку, будто нас поймали на чём-то слишком личном. Мальчик подбежал к Минхо с надкусанной булочкой в руке и, схватив его за ладонь, начал настойчиво тянуть за собой. — Пошли, я покажу тебе замок монстров! — Мне не интересно, — забурчал Минхо, хотя даже не попытался сопротивляться. — Он очень классный! — не сдавался Ханыль, дёргая его за руку всё сильнее, словно боялся, что тот сейчас вырвется и уйдёт. Я тихо засмеялась. Когда эти двое были рядом, мне хотелось просто отойти в сторонку и не мешать им строить свои странные, но по-своему особенные отношения. — Вау. Какой крутой. Я сейчас умру от этого шедевра, — с откровенной наигранностью восхитился Минхо, закатив глаза, но даже это ничуть не мешало Ханылю сиять от гордости. — Я посмотрел. А теперь можно мне вернуться к твоей тётке? — Почему? — нахмурился мальчик. — Потому что она мне нравится, — ответил Минхо слишком быстро и естественно, будто даже не задумался над собственными словами. Моё сердце тут же встрепенулось, а Ханыль растерянно нахмурился. Повисла короткая пауза. Затем губы мальчика дрогнули. — Я тебе не нравлюсь?.. — Боже, Ханыль, он не это имел в виду, — я тут же поднялась со скамейки и присела перед ребёнком, мягко проведя ладонью по его щеке. — Ты ему нравишься, просто… — Эй, сопля, слушай сюда, — Минхо неожиданно развернул мальчика к себе за плечи и присел напротив, не дав мне договорить. — Люди могут нравиться друг другу по-разному, сечёшь? — Нет… — Ханыль медленно помотал головой. — Минхо, позволь я объясню… — Тише, женщина, — он выставил указательный палец перед моим лицом, заставив меня замолчать. — Не вмешивайся в мужской разговор. — Но… — Так вот, когда я говорю, что мне нравится твоя тётя, — продолжил он уже серьёзнее, заставив меня насторожиться, а Ханыля внимательно слушать, — я имею в виду, что хочу быть рядом с ней. Защищать её и заботится. Понимаешь? Ханыль нахмурился ещё сильнее, явно пытаясь уложить в своей маленькой голове такой сложный разговор, а затем неуверенно покосился на меня. — Как супергерой?.. Я не сдержала тихого смешка, а Минхо тяжело вздохнул, будто уже пожалел, что вообще ввязался в эти объяснения. — Ну…типа того, — проворчал он. — Только без того дурацкого плаща и синих трусов. — А я? — мальчик тут же снова вернулся к самому важному для себя вопросу. — Ты тоже хочешь быть рядом со мной? Минхо замер на секунду, будто этот простой детский вопрос застал его врасплох куда сильнее, чем он ожидал. Его взгляд на миг смягчился, хотя сам он тут же попытался спрятать это за привычным недовольством. — Ты слишком шумный, чтобы от тебя можно было избавиться, — буркнул он наконец и ткнул Ханыля пальцем в лоб. — Так что придётся терпеть. Ханыль просиял так, словно услышал самое важное признание в своей жизни. — Тогда ты теперь наш дядя, — довольно заявил он и, не давая Минхо возможности что-либо ответить, крепко обнял его за шею. Я застыла, наблюдая за этой сценой, и внутри снова что-то болезненно сжалось — только уже не от страха или безысходности, а от какого-то слишком большого, почти непривычного тепла. Минхо явно не знал, что делать с детскими объятиями. Он неловко повёл плечом, будто хотел выбраться, проворчал что-то себе под нос, но всё же придержал мальчика рукой, чтобы тот не свалился. И именно в этот момент я вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним становится легче дышать. Не потому что проблемы исчезли. Они всё ещё были здесь. Безработица, долги, страх перед будущим — всё это никуда не делось. Но рядом с Минхо это переставало казаться концом света. Словно он одним своим присутствием удерживал меня от всего того ужаса. Он поднял взгляд на меня и, кажется, сразу понял по моему лицу, о чём я думаю. — Чего смотришь? — хмыкнул он. — Не делай такое лицо, будто сейчас расплачешься опять. — Я не собиралась плакать, — пробормотала я, хотя предательская улыбка сама растянулась на губах. — Вот и не надо, — буркнул он уже тише. — Тебе не идёт. Сердце дрогнуло так сильно, что мне пришлось отвернуться, будто это могло скрыть моё смущение. Щёки предательски загорелись, а в груди снова стало тесно от того, как легко Минхо говорит вещи, от которых у меня внутри всё переворачивается. — Ладно, — поспешила вмешаться я, пока Ханыль не начал задавать ещё больше вопросов. — Думаю, нам уже пора домой. На улице слишком жарко, да и Ханылю скоро нужен дневной сон. Мальчик тут же недовольно надулся. — Я не хочу спать. — Конечно, не хочешь, — тихо усмехнулась я. — Но через десять минут начнёшь засыпать стоя. — Не начну. — Начнёшь, — одновременно со мной произнёс Минхо, лениво поднявшись на ноги. Ханыль перевёл взгляд с меня на него и насупился ещё сильнее, словно почувствовал заговор против себя. — И вообще… — я отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть неловкость после недавнего разговора. — Я хотела приготовить что-нибудь. Если ты не занят, можешь остаться пообедать. Минхо посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись, будто пытался понять, насколько сильно я волнуюсь из-за собственного предложения. — Это приглашение? — уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Нет, я просто предлагаю тебе смотреть, как я готовлю, — пробормотала я, вызывая у него тихий смешок. И почему рядом с ним я постоянно чувствую себя школьницей?

***

Домой мы шли почти молча. Я катила велосипед Ханыля рядом с собой, а сам мальчик, который ещё недавно упрямо доказывал, что совсем не хочет спать, уже сонно обнимал Минхо за шею, устроившись у него на спине. Его голова медленно покачивалась у плеча парня, а глаза закрывались всё чаще. Минхо придерживал его одной рукой под ноги и шагал спокойно, будто совсем не чувствовал тяжести ребёнка. И почему-то эта картина казалась мне настолько правильной, что внутри всё болезненно теплело. Нам не нужны были разговоры. Не нужны лишние слова или попытки заполнить тишину. Эта тишина между нами не была неловкой — наоборот, в ней было что-то уютное, почти домашнее. Улицы пустовали из-за жары. Летний воздух плавился над дорогой, а солнце палило так сильно, что даже местные сплетницы, обычно сидящие у домов, сегодня предпочли скрыться в прохладе. И это было к лучшему. Хотя…даже если бы нас увидели, меня это больше не волновало. Я знала, что люди уже наверняка шепчутся за спиной. Видели, как Минхо проводит время со мной и Ханылем. Видели, как мы гуляем втроём. Наверняка уже решили для себя, что я связалась с «убийцей». Раньше подобные взгляды заставили бы меня сжиматься от страха и стыда. Я бы пыталась оправдаться даже перед теми, кто не имеет права меня судить. Но сейчас… Сейчас мне было всё равно. Я слишком устала жить так, как удобно другим людям. Слишком долго пыталась быть правильной, тихой, удобной для общества женщиной, которая обязана терпеть, молчать и бояться чужого осуждения. И если рядом с Минхо я наконец чувствую себя живой — разве этого недостаточно?       Когда мы дошли до дома, Ханыль уже окончательно уснул у него на спине. — Занеси его, пожалуйста, — тихо попросила я, открывая калитку. — А я пока поставлю воду. Минхо лишь коротко кивнул. Я поспешила на кухню, пытаясь отвлечься мыслями о готовке. Открыв холодильник, я почти сразу тяжело вздохнула. Негусто. Пара яиц, немного овощей, остатки кимчи и совсем чуть-чуть мяса. — Отлично, Дживон, — пробормотала я себе под нос. — Просто великолепно. Пока вода закипала, я металась по кухне, пытаясь придумать хоть что-нибудь приличное. Почему-то именно сейчас мне особенно хотелось выглядеть в его глазах хорошей хозяйкой. Хотелось, чтобы ему было уютно здесь. Со мной. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила Минхо, стоящего в дверном проёме. Он молча наблюдал за мной, скрестив руки на груди. — Ты можешь немного подождать в гостиной, — тут же заговорила я, поправляя выбившуюся прядь волос. — Отдохни. Я быстро что-нибудь приготовлю. Но он даже не пошевелился. Я снова отвернулась к плите, доставая тарелки, и только спустя секунду почувствовала за спиной его шаги. Тёплые ладони легли мне на плечи, и я невольно замерла. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что стало трудно дышать. Я поспешно обернулась — и почти пожалела об этом. Минхо стоял вплотную. Настолько близко, что я чувствовала тепло его тела и лёгкий запах табака, смешанный с металлом и чем-то только его. Но больше всего меня выбивал из равновесия его взгляд. В нём было что-то слишком откровенное, жадное и тёмное. И от того, как он смотрел на меня, внутри всё начинало плавиться. — А десерт полагается? — тихо спросил он. Я не успела ничего ответить. Его руки уверенно легли мне на талию, и в следующую секунду он легко усадил меня на кухонный стол, подвинув ближе к себе. Настолько близко, что между нами почти не осталось расстояния. Я шумно вдохнула. Минхо устроился между моих ног, удерживая меня за бёдра так, словно уже давно решил для себя, что я никуда не денусь. И это было слишком откровенно. Слишком волнительно. Я никогда не была настолько близко к мужчине. Никогда не чувствовала на себе такой взгляд — будто меня хотят не просто поцеловать, а полностью присвоить себе хотя бы на одно короткое мгновение. И самое страшное было в том, что меня это не отталкивало. Наоборот, тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение, на тепло ладоней, на то, как его пальцы медленно скользнули по моей талии выше. Мне было страшно и неловко, но одновременно с этим внутри разливалось что-то тягучее и горячее, заставляющее сердце колотиться всё быстрее. Мысли о том, что всё это происходит прямо на кухне, где за стеной спит ребёнок, должны были остановить меня. Но почему-то не останавливали. Минхо медленно наклонился ближе, не сводя глаз с моего лица. Его пальцы крепче сжались на моей талии, а я сама не заметила, как вцепилась руками в его футболку. Он хотел поцеловать меня. И я уже почти подалась ему навстречу, когда... — Дядя…— сонный голос Ханыля ударил по нам неожиданно. Я вздрогнула так сильно, будто нас поймали на чём-то ужасно запретном. Минхо раздражённо выдохнул прямо мне в губы, а затем медленно повернул голову к двери. Ханыль стоял в проходе, сонно потирая глаза. — Что вы делаете?.. — пробормотал он с искренним непониманием. Этого было достаточно, чтобы я в панике оттолкнула Минхо и почти слетела со стола. — Ханыль! — я тут же отвернулась к плите, пытаясь спрятать пылающее лицо. — Почему ты не спишь? — Я проснулся, — буркнул мальчик, продолжая смотреть то на меня, то на Минхо. Самого Минхо, кажется, ситуация смутила куда меньше. Он лишь провёл ладонью по затылку и лениво ответил: — Играли. — Во что?.. — подозрительно уточнил Ханыль. — В полицейского и преступника. Я резко закашлялась, едва не подавившись воздухом. — Минхо! — Что? — невозмутимо хмыкнул он. — Я почти победил. — Я хочу с дядей, — заявил Ханыль, будто предыдущий разговор вообще не имел значения. — Ты должен спать, — попыталась возразить я. — Тогда пусть дядя посидит со мной. Минхо тяжело вздохнул так, словно его заставляют разгружать мешки с цементом. — Сопля, ты слишком много командуешь. — Пожалуйста, — сонно протянул мальчик, уже цепляясь за его руку. И конечно же, Минхо сдался. — Ладно. Только недолго. Они ушли в комнату, а я осталась на кухне одна, пытаясь прийти в себя. Но сосредоточиться на готовке после произошедшего оказалось почти невозможно. Я то и дело вспоминала его взгляд, руки на моей талии, то, как близко он был. И от этих мыслей меня снова бросало в жар.       Когда еда наконец была готова, я выдохнула с облегчением и тихо направилась в комнату, чтобы позвать Минхо, но стоило мне приоткрыть дверь, как я замерла. Ханыль крепко спал, раскинувшись на кровати. А рядом с ним, всё ещё сидя поверх одеяла и прислонившись спиной к стене, уснул Минхо. Голова слегка опущена набок, руки сложены на груди, а рядом — маленькая ладонь Ханыля, вцепившаяся в ткань его футболки даже во сне. Я застыла в дверях, чувствуя, как внутри становится невыносимо тепло. Наверное, именно так выглядит то самое спокойствие, которого мне не хватало всю жизнь..