СВЕТ В ОКНЕ НАПРОТИВ

***

      Ванная комната встретила меня своей скромностью и лёгким запахом сырости. Она казалась слишком мрачной из-за маленького окошка под самым потолком, через которое едва пробивался дневной свет. А по вечерам тусклая лампочка под потолком почти не спасала положение. Немного плесени по углам, трубы с потрескавшейся от времени краской, старая душевая кабинка, в углу которой стояли бутылочка мужского шампуня и кусок мыла. Здесь не было ничего лишнего: одно аккуратно выстиранное полотенце, зубная щётка с пастой в пластмассовом стаканчике на раковине и какой-то одеколон. Всё выглядело просто, почти аскетично, но почему-то именно это делало ванную по-своему уютной. Первым делом я открыла кран и подставила ладонь под слабый напор воды. Когда горячая вода коснулась кожи, я невольно улыбнулась, словно произошло что-то совершенно невероятное. И не зря. Я уже давно забыла, каково это — жить в доме, где есть горячая вода, особенно когда рядом маленький ребёнок, требующий постоянного внимания и заботы. Опустив взгляд к углу возле раковины, я увидела именно то, за чем пришла: старое пластиковое ведро, в котором уже лежала половая тряпка. Рядом стояли самодельная деревянная швабра и веник, который давно пора было заменить. Честно говоря, я совсем не ожидала найти здесь хоть что-то пригодное для уборки, поэтому эта находка меня искренне обрадовала. Тряпки для пыли организовать было несложно — среди моих вещей наверняка найдётся несколько футболок, с которыми давно пора попрощаться. Похоже, сегодня настал их звёздный час. Я уже взяла ведро и собиралась набрать воды, когда Минхо внезапно появился в ванной так стремительно, будто за ним кто-то гнался. Первым делом он прошмыгнул мимо меня и одним движением сорвал с батареи висящие там боксеры, которым я до этого даже не придала значения. Смяв их в кулаке, он посмотрел на меня с таким невозмутимым видом, словно ничего особенного не произошло. Затем молча отобрал у меня ведро. — Я сам всё сделаю. Иди. — Ладно, — послушно кивнула я и вышла из ванной с тем, что осталось у меня в руках, едва сдерживая улыбку. Мне не нужны были объяснения. Всё было и так понятно. Но больше всего меня позабавила именно его реакция. Наверное, впервые за всё время я увидела в его глазах настоящую неловкость. И причиной этому стали самые обычные трусы на батарее. — Тётя! Тётя! — Ханыль выскочил из комнаты Минхо так стремительно, словно обнаружил настоящее сокровище. — Там так много пауков! Они такие большие! — Правда? — я изобразила удивление. — Тогда держи веник и убери паутину. Им здесь не место. — Хорошо! Мальчик с огромным энтузиазмом выхватил веник из моих рук и тут же убежал обратно, словно ему доверили чрезвычайно важную миссию. Я улыбнулась ему вслед и направилась в комнату, решив начать уборку именно с неё. Время поджимало. Солнечный день постепенно уступал место вечеру, и мне хотелось прежде всего привести в порядок место, где сегодня будет спать ребёнок. Когда я вошла внутрь, все простыни, которыми была накрыта мебель, уже валялись на полу в полном беспорядке, открывая настоящий мир комнаты старшеклассника. Я невольно остановилась. Всё вокруг выглядело забытым временем. Но вещи, которые по-прежнему лежали на полках и письменном столе так, словно хозяин оставил их только вчера, вызывали странное, почти тёплое чувство. Казалось, я заглянула в прошлое. В то самое прошлое, в которое мне никогда не позволяли войти. Впервые я оказалась в комнате парня, за которым когда-то могла наблюдать лишь издалека. И именно сейчас я вдруг почувствовала себя той самой школьницей, которая была в него влюблена. На полках стояли книги. Почти все о машинах. Между ними торчали потрёпанные журналы. Несколько ручек, пара старых тетрадей и даже фантики от конфет, которые в те времена были особенно популярны. Именно такие сладости девочки часто дарили мальчикам, которые им нравились. Мне хотелось рассмотреть всё внимательнее, но Минхо вошёл в комнату быстрее, чем я ожидала, поэтому любопытство пришлось отложить на потом. — Вот, — он поставил рядом ведро и коротко оглядел комнату так, словно сам впервые оказался здесь. — Отлично. Тогда протри плинтусы. Его брови удивлённо поползли вверх. — Я? — он даже ткнул себя пальцем в грудь. — Да, ты, — спокойно кивнула я, подходя к шкафу. — Нам с Ханылем одним со всем не справиться. Открыв дверцу, я сразу почувствовала запах залежавшихся вещей. Одежда была сложена так, будто её собирали в спешке. Что-то висело на плечиках, что-то лежало скомканными стопками. Я снова улыбнулась. Типичный мужской шкаф. Минхо заметил мою реакцию. — Просто выброси всё, — сказал он без малейших раздумий. — Я больше не ношу эти вещи. — Но здесь ведь есть вполне хорошие... Я взяла в руки несколько рубашек. Некоторые вещи действительно пострадали от времени и моли, но часть одежды всё ещё выглядела вполне прилично. Мне было бы жаль просто отправить её на свалку. Перебирая плечики одно за другим, я вдруг наткнулась на школьную форму. На пиджаке до сих пор висел бейдж с надписью: «Ли Минхо». Сердце предательски дрогнуло. Пальцы медленно скользнули по ткани, и в памяти сразу всплыл его образ. Он всегда носил форму немного небрежно, но именно это делало его таким привлекательным. Мне нравилось, когда его рубашка была не до конца заправлена в брюки. Когда он закатывал рукава по локоть и небрежно нёс пиджак в руке. Когда за плечом болтался почти пустой рюкзак. Он никогда не выглядел хулиганом, но и примерным учеником его назвать было сложно. Его улыбки и харизмы хватало, чтобы даже учителя закрывали глаза на прогулы и мелкие проступки. Тогда я и представить не могла, что за этой лёгкостью скрывается парень, в семье которого всё далеко не так хорошо, как казалось со стороны. — Дядя, смотри! — о чём-то рассказывал Ханыль, но я почти не слышала их голосов, утонув в собственных воспоминаниях. — Покажи тёте. — Ага! Мне пришлось отвлечься от школьной формы и обратить внимание на мальчика. Он уже стоял рядом со мной и хитро улыбался, протягивая вперёд сложенные лодочкой ладони, в которых что-то тщательно прятал. — Что там? Мне стало любопытно, но ровно до того момента, как он раскрыл ладони. На них сидел огромный чёрный паук. — Господи! — я взвизгнула быстрее, чем успела оценить его размеры и степень опасности. Школьная форма Минхо мгновенно улетела куда-то в сторону, а сама я одним прыжком оказалась на кровати. Ханыль залился звонким смехом. Моя реакция приводила его в настоящий восторг, поэтому он тут же направился ко мне, намеренно протягивая паука вперёд. — Перестань! Я их боюсь! Я металась по кровати из стороны в сторону, но мальчик уже был готов забраться ко мне вместе со своей находкой. В итоге я соскочила на пол и моментально спряталась за спиной Минхо, который наблюдал за происходящим с едва заметной улыбкой, словно это вовсе не он подал Ханылю эту замечательную идею. — Минхо, скажи ему! Пусть перестанет! Я не просила. Я практически умоляла. Но вместо помощи Минхо внезапно схватил меня и прижал спиной к своей груди, заключив в объятия так крепко, словно заковал в цепи. — Я её держу. Неси, — заявил он совершенно серьёзно. — Нет! Ты что творишь?! — я тут же начала вырываться, но безуспешно. — Хватит! Это не смешно! — Он совсем маленький, — насмешливо прозвучал его голос возле самого уха, а руки лишь крепче сомкнулись вокруг меня. Ханыль уже подходил всё ближе, смеясь так заразительно, будто происходило что-то невероятно весёлое. И чем ближе он оказывался, тем огромнее мне казался этот несчастный паук, который, кажется, и сам был бы рад сбежать подальше от происходящего. Сердце колотилось как сумасшедшее. Наверное, раньше я никогда не боялась пауков настолько сильно. По крайней мере, пока они спокойно сидели где-нибудь в своей паутине и не пытались познакомиться со мной лично. Мальчику оставалось сделать всего один шаг, но именно в этот момент Минхо неожиданно ослабил хватку, а затем одним плавным движением развернул меня к себе и прижал к груди так крепко, будто действительно собирался защитить от чего-то опасного. — Тётя в домике, — произнёс он спокойно, но неожиданно мягко. Я застыла. Настолько, что даже забыла про паука. — Иди отпусти его на улицу, — сказал Минхо Ханылю. — И тех, что сидят в углу, тоже забери. Им здесь не место. — Хорошо! — мальчик тут же умчался выполнять новое поручение, а я ещё несколько секунд оставалась в тёплых мужских объятиях. И, кажется, сам Минхо не слишком торопился меня отпускать, поэтому я просто позволила этому происходить. Когда же он наконец взял меня за плечи и слегка отстранил от себя, ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, его губы тронула редкая, почти драгоценная улыбка. От неё хотелось растаять прямо на месте, но тогда это было бы слишком большой победой для него. — Эй, что это было? — я шлёпнула его по плечу. — Как ты мог натравить на меня Ханыля, когда видел, как мне страшно? — Мы просто веселились, — пожал он плечами. — Веселились? — возмутилась я. — Мне вот совсем не было весело. Я думала, сердце из груди выпрыгнет. — А я думал, что только я заставляю твоё сердце выпрыгивать из груди, — задумчиво нахмурился он. — Но, оказывается, на это способен даже какой-то паук. Я разочарован. — Дядя! Я его отпустил в траву! — Ханыль снова влетел в комнату, словно совершил настоящий подвиг. — Молодец, — Минхо отпустил мои плечи. — Хватай остальных и пошли запускать их в космос. — В космос? — удивился мальчик. — Это как? — Вот и увидишь. — Ага! Через секунду Ханыль уже выковыривал из угла ещё двух маленьких паучков, а затем умчался следом за Минхо, оставив меня одну посреди комнаты. Я ещё несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, после чего нервно провела пальцами по волосам. — Да они издеваются надо мной, — пробормотала я. — Эй! Двое против одного — нечестно! Конечно же, меня никто уже не слышал. Их гомон уже доносился со двора. Он то и дело сменялся звонким смехом Ханыля и какими-то загадочными постукиваниями. Я даже представить не могла, что сейчас переживают те несчастные паучки. На мгновение мне их стало даже жаль. Но, несмотря ни на что, я сама не заметила, как ситуация, которая ещё недавно заставляла мои волосы вставать дыбом, превратилась в нечто нелепое и смешное. Я тихо засмеялась, вспомнив, как носилась по матрасу с воплями, словно тот паук действительно мог меня проглотить. И то, как Минхо обнял меня, будто вырвал из лап самого страха. «Тётя в домике...» Одно только воспоминание об этих словах разлилось по телу каким-то необъяснимым теплом.       Я вернулась к уборке, продолжая улыбаться, словно моя жизнь всегда была наполнена такими простыми, почти бытовыми моментами. Будто я с самого начала жила в этом доме. Будто смех Ханыля звучал здесь всегда, а Минхо был частью нашего маленького мира задолго до того, как действительно в него вошёл. Забравшись на стул и пытаясь вытереть пыль со шкафа, я совсем не ожидала обнаружить там что-то ещё. Вместе с пылью на пол неожиданно съехал какой-то старый альбом. Обложка была простой и потускневшей от времени, но край рисунка, выглядывающий между страницами, сразу привлёк моё внимание. Осторожно спустившись на пол, я подняла находку и открыла её. Я оказалась права. Это действительно был альбом для рисования. Каждая страница была заполнена карандашными набросками. Эскизы. Зарисовки. Лица людей. Улицы. Машины. Но выполнены они были настолько хорошо, что не оставляли сомнений — автор прекрасно знал, что делает. Особенно меня привлёк незаконченный портрет женщины. Её лицо казалось знакомым, но я никак не могла понять, кого именно она мне напоминает. И всё же в одном я была уверена абсолютно точно. Автором этих рисунков был Минхо. Это открытие стало для меня ещё одной неожиданностью. Я понятия не имела, что у него такой талант. Даже в школе он никогда не участвовал в творческих конкурсах и не пытался обратить на себя внимание подобным образом. По крайней мере, я этого не замечала. Аккуратно сложив альбом, я бережно положила его на письменный стол и продолжила уборку. Время поджимало.       К счастью, закончила я быстрее, чем ожидала. Комната была небольшой, а вещей в ней оказалось не так много. Я сменила постельное бельё, вытерла пыль и на этом решила, что пока достаточно. Следующим пунктом плана было накормить Ханыля, искупать его и уложить спать, но когда я вышла во двор, чтобы позвать его домой, меня ждала неожиданная картина. Минхо лежал на старом столике под открытым небом, закинув одну руку под голову. Вторую же использовал как подушку для Ханыля. Мальчик свернулся калачиком у него под боком и буквально зарылся лицом в его рубашку. — Он уснул? — удивлённо спросила я, подходя ближе. Минхо лениво повернул голову. — А сама как думаешь? — Но он ведь даже не поел. Его ещё купать нужно и... Я не договорила. Будить ребёнка сейчас было бы настоящим преступлением. — Сделаешь всё завтра, — спокойно произнёс Минхо и снова посмотрел на звёзды. Я вздохнула и тоже подняла взгляд вверх. Ночное небо было усыпано звёздами. Они складывались в знакомые созвездия, мерцая так ярко, будто хотели напомнить о чём-то важном. Мне всегда нравилось смотреть на небо, даже когда оно было затянуто тучами. Звёзды напоминали мне надежду. Когда их не видно, это не значит, что они исчезли. Просто нужно немного подождать, и они снова появятся. Мой взгляд невольно скользнул к дому напротив. К моему дому. Вернее...уже не моему. В груди болезненно кольнуло. До сих пор не верилось, что я больше никогда не открою ту дверь своим ключом. — Хватит смотреть на него так, — голос Минхо выдернул меня из мыслей. — Я отнесу малого в комнату. Уже прохладно. Он осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Ханыля, а затем поднял его на руки. Мальчик только глубоко вздохнул во сне, недовольно сморщил нос и снова расслабился. Я молча отступила в сторону, пропуская их. Минхо исчез в доме, а через несколько секунд я последовала за ним.       Когда вошла в комнату, Ханыль уже лежал под одеялом. Я не стала ничего поправлять, лишь остановилась возле письменного стола, где всё ещё лежал тот самый альбом. — Я не знала, что ты умеешь рисовать, — тихо произнесла я. Минхо замер, затем обернулся. Стоило ему заметить альбом в моих руках, как выражение его лица изменилось. — Это было давно, — коротко ответил он, задвигая шторы. — Я больше этим не занимаюсь. — Но это ведь не значит, что ты разучился рисовать, — я осторожно улыбнулась. — Как говорится, талант не пропьёшь. Рисунки действительно прекрасные. Ты вполне мог стать известным художником. — Не неси ерунды, — он перебил меня резко. Не грубо, но достаточно жёстко, чтобы улыбка сама исчезла с моего лица. — Я рисовал от скуки. Сейчас это уже не имеет значения. Просто выброси его. Мне стало больно. И вовсе не из-за его тона. Мне стало больно за него самого. — Зачем ты так говоришь? — я сильнее сжала альбом. — Будто поставил на себе крест. — Так и есть, — он посмотрел на меня так серьёзно, что к глазам сразу подступила влага. — Всё, что могло стать моим будущим, закончилось ещё тогда... Он замолчал. На секунду отвёл взгляд, будто всё ещё сомневался, стоит ли продолжать. — ...когда мне вынесли приговор. — Минхо... — Хватит искать во мне того Минхо, — продолжил он тихо. — Его больше нет. Он умер. Я опустила взгляд на альбом, пыталась взять себя в руки. А он просто прошёл мимо и вышел из комнаты. Но оставить всё так я уже не могла. Закрыв за собой дверь, я догнала его в гостиной. — Тогда ты был для меня загадкой. И до сих пор ею остаёшься. Он стоял посреди комнаты ко мне спиной и даже не собирался оборачиваться. — Мы вместе, но я почти ничего о тебе не знаю. Ты словно прячешься за стеной. И каждый раз, когда я пытаюсь заглянуть за неё, ты отталкиваешь меня. Молчит. — Я готова принять любое твоё прошлое. Я обошла его и встала перед ним. — Нет. Я уже приняла его. Я просто хочу, чтобы ты сделал шаг мне навстречу. — Остынь. — Я хочу узнать тебя лучше, потому что это важно для меня. Потому что ты мне нравишься. — Я сказал остынь. — Ты вообще меня слышишь? Минхо... — Хватит, — на этот раз его голос прозвучал почти рычанием. — Успокой свой пыл. Но я уже не собиралась отступать. — Не хочу. Я хочу, чтобы ты наконец понял, что... В следующую секунду он схватил меня за запястье. — Что ты делаешь?! Я едва успевала за ним. — Куда ты меня тащишь? Ответа не последовало. Минхо уверенно повёл меня в сторону ванной комнаты. Его хватка была железной. Сколько бы я ни пыталась остановиться или вырваться, всё оказалось бесполезно. Через мгновение дверь ванной захлопнулась за нашими спинами, а ещё через секунду он открыл кран. Прохладная вода обрушилась на меня неожиданным потоком. — Минхо! — я вздрогнула и инстинктивно сжалась, но вода постепенно становилась теплее. Мокрые волосы тут же прилипли к коже. Одежда намокла и тяжело легла по телу. — Уже лучше? — донёсся его голос сквозь шум воды. — Остыла? Я подняла взгляд. Минхо удерживал меня за плечи и сам стоял под струями воды вместе со мной. Капли стекали по его волосам, по скулам, по шее и исчезали под воротником промокшей рубашки. — Ты с ума сошёл? — я попыталась освободиться, но его пальцы лишь крепче сжались на моих плечах. — Значит, ещё не остыла, — он сделал напор сильнее. Тёплая вода ударила по коже. — Хватит, — я зажмурилась. — Выключи. Я уже остыла. Но он не спешил. И тогда я снова посмотрела на него сквозь воду, стекающую по ресницам. Сквозь собственное сбившееся дыхание. Минхо смотрел так, будто внутри него шла какая-то борьба. Его взгляд медленно скользнул вниз. И от этого взгляда по телу пробежала дрожь. — Но я не остыл, — наконец произнёс он. И посмотрел мне прямо в глаза, словно искал разрешение. Словно спрашивал без слов. Я стояла перед ним насквозь промокшая, и прекрасно понимала, что он имеет в виду, потому что чувствовала то же самое. Его рука потянулась к крану, но он не выключил воду полностью, лишь ослабил напор, будто хотел оставить этот шум, приглушающий моё громкое сердцебиение. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Вода стекала по его волосам, по скулам, по шее. Я чувствовала её и на себе — тёплые капли скользили по коже, тяжёлыми прядями тянули вниз волосы, а одежда давно стала бесполезной защитой от того волнения, которое стремительно росло внутри. Мне казалось, что сейчас я слышу не шум воды. Только собственное сердце и его дыхание. Так близко. Слишком близко. Минхо смотрел на меня так, словно впервые перестал прятаться. Без привычной насмешки. Без колючих слов. Без той стены, за которой он скрывался всё это время. Только он — настоящий. И от этого становилось ещё страшнее, потому что я вдруг поняла: страшно мне вовсе не из-за него. Страшно потому, что я больше не хочу отступать. Его ладонь медленно поднялась к моему лицу. Тёплые пальцы убрали мокрую прядь волос за ухо. Такой простой жест заставил меня вздрогнуть сильнее, чем всё произошедшее за этот вечер. Минхо заметил это. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Боишься? — спросил он тихо. — Немного, — я сглотнула. — Меня? Я медленно покачала головой, и почему-то именно этот ответ заставил его прикрыть глаза на короткое мгновение, будто он услышал нечто гораздо более важное, чем обычные слова. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже не осталось сомнений, а в моём — сил притворяться, что я ничего не чувствую. Между нами оставалось всего несколько сантиметров. Всего один шаг. Всего одно решение. Я сама не заметила, как пальцы сжали ткань его мокрой рубашки. Минхо опустил взгляд на мою руку, после чего снова посмотрел мне в глаза. И на этот раз никто из нас не отвёл взгляд первым. Шум воды стал единственным свидетелем того, как стремительно исчезало всё остальное: старые страхи, осторожность, попытки держать дистанцию. Остались только мы, и момент, после которого уже невозможно будет вернуться назад. Где-то за стеной тихо поскрипывал старый дом. За окном стрекотали цикады. А я смотрела на человека, которого боится весь район, и понимала, что впервые за долгое время нахожусь именно там, где хочу быть. Минхо медленно наклонился ко мне. Моё дыхание сбилось, и я закрыла глаза...