СВЕТ В ОКНЕ НАПРОТИВ

***

      Наши губы встретились быстрее, чем я успела это осознать. Минхо жадно целовал меня, ловя губами капли воды, стекающие по моему лицу, словно впервые получил на это полное право. И я отвечала ему с той же искренностью. Мои пальцы всё сильнее сжимали его насквозь промокшую рубашку, будто я боялась, что этот момент может исчезнуть так же внезапно, как появился. Минхо подтолкнул меня к мокрому кафелю, и я резко прижалась спиной к стене, даже не успев толком это осознать. Вода больше не падала нам на головы — она лишь едва приглушала наше тяжёлое, порой сбивчивое дыхание. Его губы отпустили мои и тут же начали исследовать покрытую мурашками кожу моей шеи, медленно опускаясь к ключицам, пока руки сжимали мои бёдра, уже оказавшись под одеждой. Он не был особенно нежен, но я чувствовала, как отчаянно старается держать себя в руках, словно давая себе передышку, чтобы не сорваться и не испугать меня. Именно тогда я набралась смелости потянуться к пуговицам на его рубашке и избавить его от этой лишней детали одежды, хотя руки заметно дрожали. Я боялась сделать что-то не так, выглядеть неловко или глупо из-за волнения перед своим первым разом. Минхо сразу понял мои намерения. Он оторвался от меня и на долю секунды замер, наблюдая за моей первой и уже неудачной попыткой расстегнуть верхнюю пуговицу. От его взгляда пальцы стали ещё более непослушными, словно нарочно отказываясь меня слушаться. Я уже была готова признать своё поражение, но Минхо лишь тихо усмехнулся и, схватившись за ткань рубашки, просто рванул её. Пуговицы с тихим звоном посыпались вниз и покатились по мокрому полу прямо нам под ноги. Я на мгновение оцепенела. Это было неожиданно, но вместе с тем я слишком отчётливо видела, насколько сильно желанна им. И то, как предательски сжимается что-то внутри меня от одного лишь взгляда на его тело, на котором виднелось несколько старых шрамов, хранивших свою историю. Минхо схватился за края моей майки и потянул вверх, поэтому мне пришлось подыграть и поднять руки. Уже через мгновение я стояла перед ним в одном бюстгальтере, который совсем не скрывал моего волнения. Мне было страшно и неловко. Казалось, будто я та самая школьница, которая решилась повзрослеть раньше, чем следовало бы, но Минхо выглядел слишком уверенным в том, чего хочет и что делает. За считанные минуты моя грудь оказалась обнажённой, и я уже впивалась пальцами в его волосы, когда его горячие губы снова коснулись моей кожи. Он рисовал дорожки из поцелуев от ключиц к груди так медленно, словно наслаждался каждым моим выдохом, каждым вздрагиванием и каждой новой эмоцией. А когда его язык добрался до моего соска, начав играть с ним втягивая раз за разом, я не не смогла сдержать свой первый, тихий стон. Эти ощущения отгоняли все страхи. Я лишь чувствовала, как по телу проходит волна тепла, которая собирается где-то внутри в одно нетерпеливое: «Я хочу». И, кажется, Минхо понял это без слов. Он жадно вернулся к моим губам, одной рукой придерживая моё лицо, пока вторая проскользила по моему животу и по-хозяйски нырнула под мои мокрые шортики, оказавшись прямиком в трусах. Этот жест должен был меня спугнуть, но вместо этого я сама сделала шаг навстречу, позволяя ему понять, что не собираюсь отступать. Его пальцы ловко нашли то, что нужно, и уже через секунду заставляли меня издавать громкие вздохи в его губы; зарываться в его влажную шевелюру, время от времени хватаясь за неё неконтролируемой хваткой. Мне было настолько хорошо от этих ощущений, что хотелось просто потерять голову и просить его не останавливаться ни на секунду. — Развернись, — выдохнул он хрипло, прежде чем отстраниться и развернуть меня за плечи лицом к стене, в которую я вынужденно упёрлась ладонями. Всё, что ещё оставалось на моих бёдрах, упало на мокрый пол. Минхо больше не ждал и не пытался дать мне время подготовиться. Я стояла к нему спиной совершенно обнажённая. И когда послышался звон его пояса, я поняла: сейчас произойдёт то, что одновременно пугало меня своей неизведанностью и чего я больше не хотела откладывать. — Прогнись, — произнёс он негромко, обхватив меня руками и заставив сильнее податься вперёд, чтобы я могла удерживать равновесие, упираясь ладонями в кафель. Сердце забилось ещё быстрее. Я почувствовала, как его твёрдый член коснулся моей щёлки. Он не остановился ни на секунду, когда я напряглась в ожидании первого проникновения. Придерживая меня одной рукой, второй он помог себе смело погрузиться. Неприятно. Ещё секунда — и я почувствовала резкую боль. Ещё мгновение — и поняла, что прежняя жизнь осталась где-то позади. — Прости... — прошептал он мне на ухо сквозь тяжёлый выдох. Он почти лёг мне на спину, перехватив руками за талию, словно давая лишь несколько секунд для того, чтобы я перевела дыхание и поняла, что назад дороги уже нет. — Я больше не могу ждать, — говорил он уже двигаясь во мне. Я сжимала пальцы на стене и прикрывала веки, едва сдерживая стоны от того, что происходящее всё ещё доставляло дискомфорт и болезненные ощущения. Но остановить его я не могла. Потому что не хотела. Потому что понимала: через это нужно пройти. Возможно, как бы я ни старалась скрыть свои чувства, всё было слишком очевидно. Поэтому Минхо вдруг остановился. — Расслабься, Дживон, — сказал он тихо, развернув меня к себе. Я подняла на него смущённый взгляд и прикусила нижнюю губу, не зная, что ответить. — Ты только сама себе хуже делаешь, слышишь? — его ладонь скользнула по моему раскалённому лицу, убирая налипшие влажные пряди волос. Я кивнула, но не смогла заставить своё тело реагировать иначе. Минхо едва заметно улыбнулся и поцеловал меня, словно хотел вернуть мне ощущение реальности. — Я люблю тебя, малышка, — прошептал он мне в губы, прежде чем легко подхватить на руки. Я машинально обвила руками его шею, а ногами — талию, оставив между мной и его всё ещё каменным желанием тонкую грань. Его губы снова целовали меня. Я отвечала, потому что не могла иначе. И именно этот контакт, эта близость возвращали мне уверенность и чувство чего-то правильного и долгожданного. Когда мы оба это поняли, всё стало иначе. Минхо снова вошёл в меня. На этот раз слишком осторожно. Слишком бережно. Я крепче обняла его за шею — уже не от боли, а в предвкушении того же, что испытала впервые, но всё оказалось намного лучше. Я чувствовала, что внутри меня что-то изменилось навсегда, но теперь всё ощущалось совсем иначе. — Продолжай... — выдохнула я ему в шею, когда он замедлился, словно хотел убедиться, что со мной всё в порядке. Он ничего не ответил. Его руки сжали мои ягодицы сильнее. Он буквально держал меня на руках, словно куклу, и эти же сильные руки задавали ритм, который с каждым разом усиливался, заставляя меня садился на его член всё глубже и глубже. Минхо первым издал громкий стон, когда я начала подыгрывать ему. Наверное, это стало одной из причин поставить меня на пол, или же я просто не удержалась, и одна нога ослабла. Я остановилась на одной ноге, пока вторую он продолжил держать, подхватив под коленом. Вжав меня в стену в такой немного странной позе, он продолжил двигаться, уткнувшись носом в моё плечо, в которое выпускал всё своё тяжелое дыхание и периодические рыки. Я не сразу осознала, что начала тихо постанывать от удовольствия. Чем дольше длился этот момент, тем сильнее мне хотелось попросить его не останавливаться. Больше ничего не имело значения: ни боль, которая постепенно исчезала; ни смущение, которое прежде не давало мне покоя; ни тот факт, что всего в нескольких комнатах отсюда мирно спит ребёнок. Для меня существовали только его руки, его дыхание и ощущение того, что я нужна ему так же сильно, как он нужен мне.       Когда всё закончилось, Минхо устало уткнулся лбом в моё плечо. Он дышал тяжело и часто, словно только что пробежал длинную дистанцию. Его тело оставалось горячим, почти обжигающим. Я стояла молча, позволяя ему прийти в себя, хотя сама будто забыла, как правильно дышать. В какой-то момент я не могла поверить, что всё уже позади. Что то, чего я так долго боялась, наконец случилось. И что рядом со мной мужчина, которого я действительно люблю. — Ты в порядке? — спросил он где-то возле моего уха, когда дыхание стало ровнее. Я кивнула, но почему-то почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Нет, не потому что что-то было не так. А потому что я понимала: только что закончился ещё один важный этап моей жизни. Минхо слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. Заметив блеск в моих глазах, он ничего не спросил. Его губы мягко коснулись моего лба, словно говоря без слов: всё хорошо. Я в порядке. Он рядом. После этого он просто обнял меня, укрывая в своих руках. А я доверчиво прижалась лицом к его влажной груди и сквозь одинокую слезинку улыбнулась. Я была счастлива. — Я пойду первым, — Минхо осторожно отстранил меня за плечи. — Принесу тебе что-нибудь сухое. — Ладно, — тихо ответила я, обняв себя руками. Заметив мою внезапную робость, он коротко улыбнулся и, взяв единственное полотенце, висевшее неподалёку, обернул его вокруг бёдер. Затем вышел из ванной комнаты, оставив меня одну. Я тут же подняла свои мокрые вещи, разбросанные по полу, и начала одеваться хотя бы частично, чтобы не стоять посреди душевой совершенно обнажённой. Пальцы плохо слушались. То ли от пережитых эмоций, то ли от того, что мысли до сих пор путались. Я натянула бельё и замерла, прислонившись плечом к прохладной стене. Странное чувство. Всю жизнь мне казалось, что этот момент должен быть каким-то особенным, почти сказочным. Таким, который меняет человека за одно мгновение. Но сейчас я чувствовала совсем не это. Я не стала другой. Не проснулась внезапно взрослой. Мир не перевернулся. Просто внутри стало как-то...спокойнее. Словно ещё одна стена между нами наконец исчезла. Я невольно коснулась кончиками пальцев своих губ и тут же смущённо отвела взгляд. Если бы кто-нибудь ещё год назад сказал мне, что однажды я окажусь в доме Минхо, буду жить с ним под одной крышей и краснеть при одном воспоминании о его взгляде, я бы рассмеялась ему в лицо, но теперь это была моя реальность, и почему-то она казалась правильной. Дверь тихо скрипнула. Я вздрогнула и подняла голову. Минхо вернулся. Он уже успел переодеться в сухую одежду. На нём были тёмные спортивные штаны и обычная футболка. На шее висело полотенце, которым он, судя по всему, недавно вытирал волосы. Чёрные пряди торчали в разные стороны и выглядели немного взлохмаченными. И всё равно...он был безумно красивым. Настолько, что мне захотелось отвернуться. В одной руке он держал большое полотенце, а в другой — какую-то одежду. Судя по всему, выбирал он её наугад. Старые домашние штаны и футболка явно не из комплекта. Я даже была уверена, что он толком не смотрел, что именно хватает из коробок. Минхо подошёл ближе и протянул вещи. — Держи. Я осторожно забрала их из его рук. Неловкость буквально душила меня, а вот он выглядел так, будто ничего особенного не произошло. Словно пять минут назад мы просто обсуждали уборку. Его взгляд на секунду задержался на мне, на мокрых волосах, на белье, на одежде, которую я прижимала к груди, и в глазах мелькнуло что-то довольное, почти собственническое. Будто он до сих пор не мог поверить, что всё это произошло на самом деле. Будто наконец получил то, о чём мечтал слишком долго, и остался этим совершенно доволен. — Одевайся и выходи, — спокойно сказал он, после чего развернулся и вышел из ванной. Я ещё несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, а потом уткнулась лицом в полотенце. — Господи... Щёки горели так, будто меня снова окатили горячей водой.       Когда я наконец оделась и кое-как собрала влажные волосы под полотенце, за окном уже стояла глубокая ночь. Я тихо вышла из ванной. В доме было удивительно спокойно: ни Минхо, ни звука телевизора, ни шагов. Я уже собиралась позвать его, когда он неожиданно появился из кухни с роллом во рту, жуя его с таким невозмутимым видом, словно ничего необычного сегодня не происходило. Я замерла. Он тоже посмотрел на меня, и продолжил спокойно жевать. Это выглядело настолько нелепо, что я даже не знала, как реагировать. Только что я сгорала от смущения, а он стоял передо мной и доедал роллы, которые я приготовила ещё в своём доме. Те самые роллы, которые мы забрали вместе с остальными вещами при переезде, будто это был самый обычный вечер. Минхо вдруг молча подошёл ко мне, взял за руки и притянул ближе. Я даже не успела ничего сказать. Он перехватил полотенце с моей головы и принялся вытирать им мои волосы. Неуклюже, совершенно неумело, периодически задевая мне лоб, путаясь в прядях и продолжая при этом доедать ролл. Я смотрела на него не отрываясь. На его сосредоточенное лицо. На слегка нахмуренные брови. На то, как он старательно делает что-то настолько простое. И вдруг поняла... Он изменился. Или, может быть, просто позволил мне увидеть себя настоящего. — Почему так смотришь? — спросил он, заметив мой взгляд. — Что? — моргнула я. — Я тебе оставил, не волнуйся, — он кивнул в сторону кухни. — Всё не съел. Несколько секунд я ещё смотрела на него, а потом всё-таки рассмеялась — тихо, искренне. Потому что это была самая странная попытка пошутить из всех возможных, и почему-то самая милая. Неловкость постепенно исчезала. Растворялась. Становилась чем-то далёким. А Минхо сейчас казался таким домашним, красивым и...своим, что мне становилось трудно поверить: моя первая любовь действительно стала моей настоящей любовью. — Почему смеёшься? — подозрительно нахмурился он. — Ничего, — я попыталась спрятать улыбку, но безуспешно. Минхо закатил глаза. Оставил полотенце на моей голове, а потом вдруг перехватил моё лицо ладонями — мягко и осторожно. — Что смешного? Я подняла взгляд на него, и неожиданно честно ответила: — Просто...ты такой милый. Он замер. Нахмурился ещё сильнее, а потом медленно произнёс: — Особенно после того, чем мы... — Даже не начинай! — я моментально закрыла ему рот ладонью. Минхо рассмеялся прямо мне в руку. Щёки вспыхнули с новой силой, и я поспешно сбежала в комнату, под его откровенно довольный взгляд.       Ханыль спал, раскинувшись на кровати звёздочкой. Одеяло уже давно съехало куда-то в сторону. Я аккуратно укрыла его и улыбнулась. Он выглядел таким спокойным и таким счастливым. И вдруг я поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время счастлива сама. У меня больше нет дома. Нет денег, работы. Нет уверенности в завтрашнем дне. Но почему-то сейчас всё это перестало казаться катастрофой. Потому что рядом появились люди, ради которых хотелось двигаться дальше. Я медленно расчесала волосы. Привела себя в порядок. Посидела ещё немного возле кровати, но сон так и не пришёл. Слишком много мыслей и чувств, поэтому спустя некоторое время я всё же вышла из комнаты. В гостиной горела старая лампа. Минхо лежал на диване. На спине. Закинув одну руку за голову, он лениво покачивал ногой, рассматривая потолок. Я улыбнулась, а потом тихонько подошла. И без предупреждения плюхнулась прямо сверху. — Не спишь? Голова удобно устроилась у него на груди, а он даже не вздрогнул, словно заранее знал, что я это сделаю. Никакого недовольства, никаких комментариев, только сильные руки, которые тут же обняли меня, а через секунду его нога легла поверх моей, окончательно притягивая ближе, будто отпускать меня он больше не собирался. И, честно говоря, мне это нравилось. Очень. Я слышала его сердцебиение — размеренное, спокойное. Тёплая ладонь медленно гладила меня по спине, ничего не требуя взамен, просто потому что ему хотелось. И именно от этой простоты внутри становилось удивительно хорошо. — Придётся так и спать, — пробормотал Минхо, даже не поворачивая головы, будто это было самым очевидным решением на свете. Я чуть приподнялась на его груди, всматриваясь в его лицо. — Но если Ханыль увидит нас вот так…вместе…то… Минхо лениво выдохнул, будто мой аргумент его вообще не впечатлил. — Он вряд ли проснётся раньше нас, так что не ищи оправданий, — в его голосе не было давления, скорее спокойная уверенность, которая не оставляла пространства для лишних споров. Я на секунду замолчала. — И не собиралась, — наконец ответила я и, будто специально назло собственной неловкости, устроилась на его груди ещё удобнее, сильнее прижавшись к нему. Минхо ничего не сказал, только чуть сильнее обвил меня рукой, удерживая на месте так естественно, словно так и должно было быть всегда..