Judge of God

Первым, что ощутил Габриель, была боль — острая, невыносимая, словно его череп раскалывался на части. Она пульсировала в висках, отдаваясь глухим эхом в сознании. С трудом разлепив глаза, он понял, что находится посреди пустоты. Небо над ним было багрово-красным, тяжёлым и давящим, словно налитым кровью. Земля же — чёрная, как сажа, безжизненная и холодная — тянулась во все стороны до самого горизонта. Застонав, он приподнялся на локтях и огляделся. Ни гор, ни холмов, ни малейшего признака жизни — лишь бескрайняя, мёртвая равнина под зловещим небом. С усилием поднявшись на ноги, он снова осмотрелся — и тогда заметил вдали нечто странное. Это напоминало оазис: небольшое озеро, чья поверхность отливала густым, кроваво-красным цветом. Оно было окружено редкими деревьями, чьи силуэты казались искажёнными и чуждыми этому миру. Рядом с озером стояла фигура — неподвижная, будто ожидающая. На её голове возвышалась широкополая фетровая шляпа, скрывающая лицо в тени. Габриель медленно подходил к фигуре, пока наконец не различил в незнакомце женщину. Она стояла неподвижно, словно часть этого странного мира. Высокая и неестественно стройная, с резкими, почти угловатыми чертами, она казалась одновременно изящной и пугающей. Её кожа была бледной, почти серой, как будто лишённой жизни. Длинные, густые волосы ниспадали по плечам волнами, переходя от чёрного к глубокому кроваво-красному оттенку, будто пропитанные закатным светом этого мира. Из-под широкополой фетровой шляпы — чёрной с алыми узорами и клетчатой подкладкой — на Габриеля смотрели яркие, хищные глаза, светящиеся холодным, красным блеском. На ней было надето длинное пальто алого цвета с высокими лацканами, развевающееся даже в неподвижном воздухе. Под ним виднелся чёрно-белый клетчатый корсет, подчёркивающий её тонкую талию. Узкие чёрные брюки облегали её ноги, а высокие сапоги на каблуке делали её фигуру ещё более вытянутой и внушительной. В её облике было что-то театральное, почти карнавальное — но за этой яркостью скрывалось нечто холодное и опасное. Она не двигалась, лишь наблюдала за ним, будто давно ждала его появления. — «Кто ты, блять, такая?» — прорычал Габриель, ничуть не смущаясь ни её внешности, ни её роста. Услышав слова архангела, женщина искренне улыбнулась — мягко, почти ласково — и медленно подошла ближе к воде. Её шаги были тихими, почти неслышными, будто сама земля не решалась откликнуться на её присутствие. — «Ещё не пришло время этому миру узнать моё имя…» — протянула она певуче, с лёгкой насмешкой в голосе. — «Но раз уж ты так вежливо попросил…» В следующее мгновение её голова резко развернулась — неестественно, почти на полный круг. Суставы не хрустнули, плоть не дрогнула — словно для неё это было так же естественно, как вдох. Широко распахнутые глаза впились в Габриеля, а на губах заиграла безумная, хищная улыбка. — «Я–Ру… мой дорогой апостол.» Габриель лишь фыркнул и скрестил руки на груди, не отводя взгляда. Ни страха, ни замешательства — только холодное раздражение. — «Похоже, родители тебя совсем не любили, если дали такое имя» — язвительно бросил он. На мгновение повисла тишина — густая, вязкая, словно сама реальность затаила дыхание. Улыбка Ру не исчезла. Напротив — она стала шире, растянулась неестественно, почти болезненно, словно её лицо было всего лишь маской, под которой скрывалось нечто иное. — «Как грубо…» — протянула она, склонив голову набок. Голос её стал тише, но в нём зазвенели холодные нотки. — «И это благодарность за встречу?» Вода в кроваво-красном озере дрогнула. По её поверхности пробежала рябь, хотя ветер по-прежнему не шевелил ни волос, ни ветвей деревьев. Габриель заметил это краем глаза, но не шелохнулся. — «Не люблю загадки,»— отрезал он. — «Особенно от тех, кто выглядит как ошибка природы.» На этот раз Ру рассмеялась — тихо, почти шёпотом, но этот смех странно отозвался в пространстве, будто доносился сразу со всех сторон. — «Ошибка?...» — повторила она, делая ещё шаг вперёд. Теперь их разделяли считаные метры. — «Как забавно слышать это от тебя…» Её взгляд скользнул по нему, задержавшись чуть дольше, чем следовало. В этих глазах не было ни злости, ни обиды — только любопытство… и что-то гораздо более древнее и опасное. — «Ты ведь даже не понимаешь, где находишься, верно?» Габриель зарычал и шагнул к ней. Голова Ру вернулась в прежнее состояние, и она повернулась к нему, когда он ткнул пальцем ей в грудь. — «Слушай сюда, сука!» — заорал Габриель, срываясь на хрип. — «Мне уже так всё осточертело, что мне похуй, кто ты такая! Так что завали ебло и ответь на мой блядский вопрос: где я?! И кто ты, сука, такая?!» Он шагнул вперёд, сжимая кулаки, весь напряжённый, как струна. В его голосе кипела злость — живая, настоящая, готовая вырваться наружу. На мгновение её улыбка застыла… а затем изменилась. Безумие в ней растворилось, уступив место чему-то неожиданно мягкому, почти нежному. Руу медленно подняла руку и приблизилась. Кончиком пальца она провела по его щеке — легко, почти ласково. Прикосновение было холодным, чужим, будто не из этого мира. — «Ах… мой милый апостол…» — прошептала она, едва заметно улыбаясь. — «Ты ещё не готов узнать всё… Но придёт время — и ты поймёшь…» В следующее мгновение всё оборвалось. Её пальцы резко сомкнулись на его шее. Сила в её хватке была чудовищной — несоразмерной её изящному телу. — «Какой же ты шумный…» — тихо добавила она. Прежде чем Габриель успел хоть что-то сделать, она с лёгкостью развернулась и швырнула его вперёд. Он рухнул в озеро с тяжёлым всплеском. Холод ударил в лицо. Вода оказалась густой, тягучей — словно кровь. Она мгновенно заполнила рот, горло, лёгкие. — «Кха—!» — захлебнулся он, судорожно дёргаясь, пытаясь вынырнуть. Но что-то тянуло его вниз. Глубже. В вязкую, багровую темноту. Он отчаянно рвался наверх, но тело будто не слушалось, движения замедлялись, становились тяжёлыми, бессмысленными. Сквозь мутную поверхность он видел её силуэт. Ру стояла у кромки воды, спокойно, неподвижно… И улыбалась. ----------- — «Габриель, очнись, чёртов ублюдок!» Голос прорвался сквозь вязкую темноту, словно удар, вырвавший его из глубины кошмара. Его тело резко дёрнулось. Габриель судорожно вдохнул, будто только что вынырнул из воды, и распахнул глаза. Мир на мгновение поплыл — расплывчатый, неустойчивый, словно реальность ещё не до конца собралась воедино. Кто-то тряс его за плечи. Сильно. Настойчиво. Перед ним возникло морда Вельзевул. Её взгляд был напряжённым, почти испуганным — редкое выражение для неё. Одна пара её рук сжимала его плечи, другая — предплечья, будто она пыталась удержать его здесь, не дать снова провалиться в ту бездну, откуда он только что вырвался. — «Ты меня слышишь?!» — рявкнула она, встряхнув его ещё раз. Габриель моргнул, тяжело переводя дыхание. В груди всё ещё жгло, словно лёгкие помнили ту густую, алую воду. Он резко огляделся. Зелень. Свет. Пространство, наполненное жизнью. Эдем. Осознание пришло не сразу, но, когда пришло — он судорожно выдохнул, будто сбросил с себя невидимую тяжесть. — «Чёрт…» — прохрипел он, пытаясь подняться. Тело не слушалось — мышцы будто налились свинцом. Вельзевул тут же подхватила его, не давая снова рухнуть. Её хватка была крепкой, но уже не резкой — скорее поддерживающей. — «Полегче, герой,» — буркнула она, помогая ему встать. Габриель опёрся на неё, всё ещё тяжело дыша, и снова огляделся, уже внимательнее, словно проверяя, не исчезнет ли всё это в следующую секунду. Мир оставался на месте. Никакого багрового неба. Никакой чёрной земли. Никакой Руу. Только Эдем. Он провёл рукой по лицу и резко выдохнул, стараясь прийти в себя. Но где-то глубоко внутри всё ещё оставалось ощущение… Что это было не просто сном. — «Что… что, блять, случилось?...» — хрипло выдавил Габриель, сжимая виски, словно пытался удержать раскалывающуюся голову на месте. Боль пульсировала в черепе, отдаваясь глухими ударами где-то за глазами. Каждое движение отзывалось тяжестью, будто его только что вытащили из глубины, где само время текло иначе. Вельзевул резко фыркнула, раздражённо прижав уши к голове. Её взгляд сверкнул — смесь злости, тревоги и явного облегчения. — «Что случилось?» — передразнила она, склонившись к нему ближе. — «Ты устроил такую хрень, что весь Рай на ушах стоял! Массовая истерика у ангелов, ты довёл своих братьев до полуобморока, а Самаэлю, устроил такой психологический хоррор, что он до сих пор отойти не может!» Её голос звучал резко, почти агрессивно, но в нём проскальзывало напряжение — как у того, кто слишком испугался, чтобы сразу это признать. Габриель не ответил. Он лишь тяжело дышал, всё ещё держась за голову, будто боялся, что если отпустит — снова провалится туда, в багровую бездну. Вельзевул осеклась. Её выражение изменилось почти незаметно — жёсткость в глазах сменилась чем-то мягче, внимательнее. Она чуть выпрямилась, и её хвост — тёплый, гибкий — медленно обвился вокруг его талии, не сжимая, а скорее удерживая, словно якорь, не дающий ему потеряться окончательно. — «Эй…» — уже тише сказала она, наклонив голову. — «Ты… ты в норме, Гаврюша?..» В её голосе впервые прозвучала настоящая тревога. Габриель всё ещё молчал. Только дыхание его постепенно выравнивалось, но взгляд оставался тяжёлым, будто он видел перед собой совсем не Эдем. Будто часть его всё ещё была там. В красной воде. С ней. Габриель медленно выдохнул и убрал руку от головы. Боль никуда не делась, но стала глуше, будто отступила на шаг назад, давая ему возможность хотя бы говорить. Он моргнул несколько раз, словно стряхивая с себя остатки того кошмара, и, не глядя на Вельзевул, хрипло усмехнулся: — «Да нормально всё…» — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — «Перегрузился немного, вот и накрыло.» Слова прозвучали слишком просто. Слишком быстро. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая с него следы пережитого, и выпрямился, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — «Серьёзно,» — добавил он уже твёрже. — «Всё под контролем.» Вельзевул не ответила сразу. Её хвост чуть сильнее сжался вокруг его талии — не больно, но достаточно, чтобы он почувствовал это. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо, словно пыталась прочитать то, что он не сказал. — «Ага…» — протянула она медленно. — «Конечно, блять, "нормально".» В её голосе не было прежней резкости — только скепсис и тихое недоверие. Габриель фыркнул и, наконец, посмотрел на неё прямо. — «Я похож на того, кто развалится прямо сейчас?» Он попытался усмехнуться — криво, устало. Но что-то в его взгляде выдало его раньше, чем он успел это скрыть. На долю секунды. Страх. Не за себя — за то, что он увидел. Вельзевул это заметила. И именно поэтому больше ничего не сказала. Только тихо выдохнула через нос и отвернулась, делая вид, что поверила. Но её хвост так и не отпустил его. Словно она прекрасно понимала — он врёт. ----------- — «Отец… что это было?» — тихо, но напряжённо произнёс Михаил. Он не находил себе места: шаги его эхом отдавались в высоких стенах кабинета, меряя пространство из угла в угол. Крылья за его спиной едва заметно дрожали, выдавая внутреннее беспокойство. Он остановился лишь на мгновение, сжав кулаки. — «Это… был не Габриель,» — продолжил он, голос его стал ниже, тяжелее. — «В нём было столько ярости… столько ненависти…» Михаил поднял взгляд на стоящую у окна фигуру. — «Неужели…» — он запнулся, будто слова давались с трудом, — «неужели это мы виноваты?» Бог не обернулся сразу. Он стоял у высокого окна, глядя вдаль — туда, где раскинулся Эдем, утопающий в мягком свете. Там, среди зелени и света, сейчас находился его сын. Молчание затянулось. Наконец он заговорил — спокойно, почти мягко, но в этом спокойствии чувствовалась тяжесть прожитых веков: — «В этом нет ни твоей вины… ни вины твоих братьев.» Он медленно обернулся. Его взгляд был глубоким, проницательным, словно он видел куда больше, чем позволено было другим. — «Я знал, что однажды он сорвётся,» — продолжил он. — «Это было неизбежно. Но…» — едва заметная пауза, — «я не думал, что это случится так скоро.» Михаил нахмурился, но не перебил. — «Ему нужен покой», — сказал Бог тише. — «Отдых… и нечто, что удержит его здесь. Что даст ему причину не падать дальше.» Он поднял руки и мягко хлопнул в ладони. Свет отозвался мгновенно. Над столом вспыхнуло сияние, собираясь в плотную сферу. Внутри неё, словно в самом свете, начали проявляться линии — тонкие, точные, образующие сложный, почти совершенный чертёж. Живой. Дышащий. Бог сделал шаг вперёд, и в его голосе впервые за всё время прозвучало нечто похожее на воодушевление: — «Её имя — Ева.» Сфера света отразилась в его глазах. — «Она станет новой женой Адама… вместо Лилит.» На мгновение в комнате стало тише, словно само пространство прислушивалось к этим словам. — «Но не только это,» — добавил он, разводя руки, будто представляя нечто большее. — «Она станет якорем. Тем, кто сможет удержать равновесие.» Его взгляд стал чуть мягче. — «И… верным другом для Габриеля.» Михаил замер. В его глазах мелькнуло сомнение. Слишком многое зависело от этого решения.