Judge of God

— «Габриэль… не такой уж плохой человек, да~?» — весело протянул мужской голос, лениво поправляя шляпу. --- Габриэль стоял на краю одной из бесчисленных многоэтажек ада, возвышаясь над бездной, где кишели грешники. Внизу, в красноватом мареве, они смотрели на него — кто с ужасом, кто с благоговейным страхом. Он медленно поднял руку. На мгновение всё замерло. А затем — небеса ада разверзлись. Сотни, тысячи мечей обрушились вниз, сверкая холодным светом, словно дождь из стали. Крики боли и паники слились в единый, хаотичный хор. Габриэль даже не изменился в лице. --- — «Он вообще ебанутый наголову!?..» — прорычал женский голос, сдёргивая шляпу и раздражённо поправляя волосы. — «…Но, чёрт возьми, он же Босс…» --- Огромный зал, украшенный древними фресками, был наполнен эхом музыки. Габриэль сидел за пианино. Его пальцы плавно скользили по клавишам, извлекая мелодию, одновременно величественную и тревожную. Звук разносился по всему зданию, отражаясь от колонн и сводов, словно сам ад слушал его. В глубине коридора раздались тяжёлые, металлические шаги. Фигура из стали и света двигалась вперёд — не спеша, но неумолимо, направляясь прямо к источнику мелодии. Габриэль сыграл последнюю ноту. Звук повис в воздухе… и растворился. Он медленно поднялся. — «Машина…» — его голос был низким, почти рычащим. — «Я ждал тебя.» Двери распахнулись с грохотом — их выбила ногой фигура в синем металлическом корпусе. --- Теперь он восседал на троне. Каменном. Огромном. Возвышающемся над морем огня. Вокруг — балконы, на которых расположилась элита ада. Справа — Гаэтия, слева — воплощения смертных грехов. Их лица были искажены тревогой, страхом… и непониманием. Лишь одна фигура не боялась. Вельзевул. Она стремительно подлетела к трону, мягко опустилась перед Габриэлем на одно колено и склонила голову, сияя искренним восторгом. — «Мой архангел~!» — её голос звенел от счастья. Габриэль чуть улыбнулся — едва заметно — и лениво провёл рукой по её голове, словно награждая верного зверя. В тот же миг зал взорвался гулом. — «КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ!?» — прогремел голос. Гигантский гуманоидный дракон навис над троном, его тень накрыла всё вокруг. Вельзевул мгновенно отпрянула в сторону. — «Как ты смеешь… садиться на МОЙ трон!?» Габриэль медленно поднялся. Без спешки. Без страха. Его крылья раскрылись — широкие, сияющие, разрывающие пространство вокруг. Он поднялся в воздух, зависнув напротив чудовища. Небрежно. Будто это не имело значения. — «Кто я?..» — тихо произнёс он. Пауза. — «Я — Судья.» — «Судья ада.» Дракон взревел и замахнулся, его гигантская лапа разрезала воздух, неся разрушение. Но Габриэль лишь слегка повёл рукой. Тонкий луч света вспыхнул — почти незаметный. И в следующее мгновение тело Сатаны разошлось надвое. Тишина обрушилась на зал. --- — «Как вам идея… заключить со мной сделку, мой лорд~?» — протянул голос, в котором игривость смешивалась с чем-то опасным, почти хищным. Перед Габриэлем стояло существо, словно расколотое надвое самой природой. Одна половина его тела была ослепительно белой — строгой, геометричной, будто выточенной из идеальной формы. Линии были чёткими, углы — безупречными, а движения — почти механически точными. Другая же — живая, текучая, насыщенно-красная. Гладкая, словно покрытая тонким слоем лака, она казалась слишком… настоящей. Почти пульсирующей. Красная рука медленно протянулась вперёд. Приглашение. Или вызов. Габриэль не спешил. Он смотрел на неё — долго, неподвижно, словно взвешивая не сам жест, а саму суть того, кто стоял перед ним. В его взгляде не было ни сомнения, ни интереса… лишь холодная оценка. Мгновение растянулось. Зал словно затаил дыхание. И всё же — он принял. Его рука поднялась и сжала предложенную ладонь. В тот же миг пространство вокруг них дрогнуло. Из ниоткуда возникли цепи — сплетённые из алого и белого света. Они мгновенно обвили их запястья, сцепляя руки в неразрывный узел. Цепи тихо зазвенели, будто подтверждая: договор заключён. Но прежде чем тишина успела установиться… Белая половина существа резко дёрнулась. Её «идеальное» лицо исказилось, словно в него ворвалась чужая воля. И раздался голос — резкий, грубый, женский: — «Отлично, мать твою!?» — рявкнула она, почти выплёвывая слова. — «С этого момента ты — мой босс, да!?» Контраст был оглушительным. Там, где мгновение назад звучала бархатная, игривая речь, теперь была чистая агрессия, лишённая всякой утончённости. Красная сторона лишь чуть склонила голову — будто наслаждаясь этим хаосом. А цепи… всё ещё тихо звенели.