Judge of God

Габриэль был в настоящем ужасе. За тысячи лет существования он видел слишком многое: падения царств, войны между ангелами и демонами, человеческую жестокость и человеческую же доброту. Но вот с чем он совершенно разучился иметь дело — так это с простыми человеческими чувствами. И теперь он оказался на самом настоящем перепутье. Вьюгин — обычный человек — пригласил его на свидание. И Габриэль понятия не имел, что делать дальше. Признаться во всём и показать свои крылья? Рассказать правду о том, кто он на самом деле? Или продолжать притворяться до последнего, а если Вьюгин всё-таки признается в своих чувствах… просто отказаться? Мысль о втором варианте неприятно кольнула его где-то внутри. Он стоял у окна своего дома, глядя на вечернее небо Небес, и задумчиво провёл рукой по волосам. Внизу, далеко под облаками, медленно зажигались огни небесного города. Всё было спокойно, привычно… и именно поэтому собственные мысли казались ему ещё более раздражающими. —«Я судья душ…» — тихо пробормотал он себе под нос. — «Я решаю судьбы людей после смерти… и при этом не могу разобраться с одним чёртовым свиданием». Позади него тихо фыркнула Аклима. Она всё ещё сидела в кресле, наблюдая за его метаниями с выражением плохо скрываемого веселья. —«Это самое смешное, что я видела за последние сто лет», — сказала она, подперев щёку рукой. — «Архангел Габриэль, победитель демонов и командир экзорцистов, в панике из-за свидания». Габриэль медленно повернул голову. —«Мне не смешно». —«А мне очень», — честно ответила она. Он тяжело вздохнул и снова отвернулся к окну. —«Я не могу просто сказать ему правду», — пробормотал он. — «Он человек. Люди… плохо реагируют, когда перед ними внезапно появляются архангелы». Аклима пожала плечами. —«Некоторые, наоборот, реагируют слишком хорошо. Начинают молиться, падать на колени, плакать…» —«Вот именно». Несколько секунд они молчали. Потом Аклима вдруг выпрямилась в кресле. —«Но знаешь… есть ещё третий вариант». Габриэль нахмурился. —«Какой?» Она хитро улыбнулась. —«Пойти на свидание». Он медленно повернулся к ней. —«Я и так на него иду». —«Нет», — покачала она головой. — «Я имею в виду — просто пойти. Как человек. Без планов на отказ, без драматических признаний и без демонстрации крыльев». Она поднялась и подошла ближе. —«Просто проведи вечер с человеком, который тебе нравится». Габриэль хотел возразить… но слова почему-то застряли в горле. Аклима внимательно посмотрела на него и прищурилась. —«Подожди». Она ткнула его пальцем в грудь. —«Он тебе нравится, да?» Габриэль резко отвёл взгляд. —«Это… не имеет значения». Аклима медленно расплылась в широкой улыбке. —«О, Небеса…» Она рассмеялась. —«Тебе действительно нравится этот парень». Габриэль закрыл глаза и тихо простонал. —«Я начинаю понимать, почему демоны иногда сходят с ума». Аклима похлопала его по плечу. —«Поздравляю, архангел». Она направилась к двери. —«У тебя первое свидание за несколько тысяч лет». Уже у выхода она обернулась. —«Постарайся хотя бы не испортить его». ----------- — «Я всё испорчу…» — прошептал Габриэль, сидя на старой деревянной скамье в небольшом парке неподалёку от церкви, где служил Вьюгин. Вечер был тихим и прохладным. Узкие дорожки парка тонули в мягком свете фонарей, а редкие прохожие давно разошлись по домам. Ветер лениво шевелил листья старых лип, и их тихий шелест казался почти шёпотом. На Габриэле была простая белая рубашка, синие джинсы и чёрные туфли. Никакого разнообразия — оно никогда не было его сильной стороной. Даже Аклима предложила помочь ему подобрать что-нибудь получше, но он отказался. Чёрта с два он станет потакать прихотям этой девчонки. Хотя, если быть честным с самим собой, её присутствие уже давно стало чем-то привычным. Чем она занималась сейчас? Скорее всего, снова разговаривала с душой Евы. Да, Габриэль рассказал Аклиме правду о её матери. После этого девушка почти переселилась к нему — если, конечно, можно назвать «житьём» её постоянные появления в его огромном, мрачном особняке. Впрочем, он и не возражал. Даже наоборот. Иногда было приятно иметь рядом кого-то, с кем можно поговорить, а не блуждать одному по бесконечным коридорам своего чёртового дома. Габриэль тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. Вьюгин опаздывал. Он снова посмотрел на часы. Стрелки медленно подбирались к следующей минуте, будто нарочно растягивая время. — «Где тебя носит…» — пробормотал он. Габриэль поднялся со скамейки и прошёлся по дорожке, затем вернулся обратно. Нервозность росла с каждой минутой. Он не любил ждать — особенно сегодня. Сегодня разговор должен был быть важным. Очень важным. Он снова сел, упёрся локтями в колени и сжал руки в замок. Нога нервно постукивала по каменной плитке. В голове крутились десятки вариантов того, как может пройти эта встреча. И почти каждый заканчивался одинаково плохо. — «Спокойно…» — тихо сказал он себе. — «Просто разговор.» Но сердце почему-то колотилось так, словно это была не встреча, а приговор. Габриэль поднял взгляд на тёмный силуэт церкви. Колокольня возвышалась над парком, словно молчаливый наблюдатель. Если Вьюгин не придёт… Нет. Об этом лучше не думать. Он снова посмотрел на часы. ----------- Вьюгин знал, что он плохой человек. Эта мысль давно перестала быть для него откровением — скорее тихим, привычным знанием, которое сопровождало его каждый день, словно тень. Он карал грешников. Так он это называл. Так он оправдывал то, что делал. На самом же деле он убивал людей. Так же, как и его брат. Их руки были запятнаны кровью, но мир видел лишь благочестивых служителей церкви. Чёрные рясы, тихие молитвы, запах ладана и старого дерева — за всем этим пряталась их истинная работа. Люди приходили к ним за отпущением грехов, за советом, за утешением… и никто не догадывался, что иногда именно они решали, кому больше не будет дано шанса на покаяние. Вьюгин давно привык жить так. Привык к тяжести этого выбора, к ночам без сна, к холодному ощущению в груди, когда всё уже было сделано и оставалось только молчать. Но теперь… теперь у него появился шанс всё изменить. Глен Бланлин. Писатель. Человек, чьё имя звучало почти нереально в его тёмной, запутанной жизни. Красивый, спокойный, удивительно добрый — настолько, что рядом с ним Вьюгин иногда чувствовал себя особенно грязным. И всё же именно Глен стал его шансом. Шансом отойти от дел. Шансом оставить кровь и ложь позади. Шансом впервые за долгие годы попробовать жить тихо, спокойно… по-человечески. —«Это идиотизм… Ты ведь не настолько наивен, брат!» Из тяжёлых раздумий Вьюгина вырвал знакомый голос за спиной. Он медленно обернулся и встретился взглядом с Вергином. Глаза брата, как всегда, были спокойными и холодными, а на губах играла едва заметная насмешливая улыбка. Вьюгин прищурился, ощущая, как внутри поднимается раздражение. —«На что ты намекаешь?» Осторожно спросил он, машинально поправляя пиджак. Сегодня он оделся особенно тщательно: чёрный, идеально сидящий костюм, аккуратная рубашка, начищенные до блеска туфли. Даже волосы он уложил непривычно аккуратно. Всё это казалось странным для человека, привыкшего выходить вечером не на свидания, а на охоту. Вергин тихо усмехнулся и закатил глаза. —«Серьёзно? Не притворяйся идиотом…» Он сделал несколько шагов ближе, лениво осматривая брата с головы до ног. —«Вся эта идея со свиданием — просто попытка пожить как обычный человек. Не как убийца, не как каратель… а как кто-то нормальный.» Он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за реакцией Вьюгина. —«Но давай будем честны. Стоит этому твоему писателю узнать, кто ты на самом деле… и он отвернётся от тебя.» Голос Верги́на стал холоднее. —«Люди всегда так делают.» На мгновение повисла тишина. —«А потом ты его убьёшь…» Вергин пожал плечами. —«Или это сделаю я.» Вьюгин резко замер. Несколько секунд он просто смотрел на брата, будто пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз. Затем в его глазах вспыхнула злость. Он резко шагнул вперёд. —«Не смей, блять!» Голос прозвучал резко и низко, почти как рычание. Вьюгин ткнул пальцем брату в грудь. —«Только попробуй сказать ему хоть слово! Или приблизиться к нему!» Вергин даже не отступил. Он лишь опустил взгляд на руку брата, а затем снова посмотрел ему в глаза. На его губах медленно появилась насмешливая улыбка. —«Смотри-ка…»— тихо протянул он. —«Ты и правда влюбился.» Вьюгин покраснел и, резко фыркнув, развернулся, направляясь к выходу из квартиры. Его шаги были быстрыми, рваными — он явно пытался уйти, не продолжая разговор. Но Вергин прищурился и сказал то, чего говорить не стоило. — «Знаменитый убийца V1 влюбился в простого писателя… какое разочарование…» Слова повисли в воздухе, как выстрел в тишине. Вьюгин остановился. Не сразу. Сначала его тело будто не поняло, что произошло, и только спустя секунду он медленно замер, стоя спиной к брату. В комнате стало слишком тихо — даже часы на стене, казалось, тикают громче обычного. Он медленно обернулся. Вергин стоял у окна, лениво глядя на улицу, словно их разговор его больше не интересовал. И именно это спокойствие окончательно сорвало у Вьюгина контроль. Он молча подошёл к тумбочке, взял стоявшую там фарфоровую статуэтку ангела. Тяжёлую, холодную на ощупь. Пальцы сомкнулись на ней слишком сильно, до побелевших костяшек. И прежде чем Вергин успел повернуться… Вьюгин ударил. Раздался глухой, тяжёлый звук. Вергин пошатнулся, а затем рухнул на пол, ударившись головой о деревянный паркет. Статуэтка выпала у Вьюгина из рук и с тихим стуком откатилась в сторону. На несколько секунд в комнате снова стало тихо. Вергин застонал, дрожащей рукой потянулся к затылку. Пальцы сразу окрасились тёплой кровью. — «Ты… ты уда…» — хрипло начал он, но не закончил. Вьюгин резко опустился на него сверху. Его лицо было бледным, взгляд — пустым и одновременно слишком живым. В нём не было ни сомнений, ни колебаний. Только холодная, обнажённая ярость. Он схватил статуэтку и начал наносить удары снова и снова, с каждым разом всё сильнее, пока звуки не стали глуше, а движения под ним — слабее. Комната наполнилась тяжёлым, вязким молчанием, нарушаемым только ударами и тяжёлым дыханием Вьюгина. Вьюгин смотрел на окровавленное тело брата и внезапно издал истерический смех, который быстро перешёл в смех, полный гнева. — «Выкуси, уёбок! Ты сам виноват! Ты просто омерзительный!» — кричал он на безжизненное тело. Затем он резко вскочил на ноги и бросился в ванную, пытаясь отмыть кровь с рук. Но стоило ему поднять взгляд на зеркало, как он застыл. В отражении, за его спиной, стоял Вергин. Он шатался, едва держась на ногах, будто всё ещё не до конца осознавал свою смерть. Вьюгин резко обернулся. И в тот же момент холодное лезвие ножа скользнуло по его горлу, перерезая кожу и ткани. — «Блять…» — прохрипел он, схватившись за горло. Он отшатнулся, пытаясь удержаться на ногах, но силы быстро покидали его. Где-то на фоне он видел, как тело брата окончательно падает на пол — неподвижное, мёртвое. Вьюгин медленно опустился на пол, прижимая ладонь к ране, стараясь не захлебнуться собственной кровью. Единственная мысль, которая оставалась в его сознании, была простой и болезненной: «Будет ли Глен по мне скучать?» И затем тьма окончательно поглотила его. ----------- Синий корпус дёрнулся. Худой механизм медленно приподнялся, затем сел, скрипя суставами, словно давно забытая конструкция, вновь получившая искру жизни. Его сознание было пустым — ни имени, ни прошлого, ни даже намёка на то, кем он был раньше. Только тьма внутри. И одно-единственное знание, выжженное глубже любого воспоминания: чтобы существовать, ему нужна кровь. Он не понимал почему. Не понимал как. Но это было единственной истиной, в которой он был уверен. Он медленно сжал пальцы. И впервые за долгое время ощутил не пустоту… а желание. V1 хотел жить.