Judge of God

День у Габриэля проходил паршиво. Аклима возмущалась тем, что он стал уделять ей гораздо меньше внимания и почти перестал проводить с ней тренировки. Сам же Габриэль всё ещё искренне не понимал, откуда в ней вообще взялось это странное желание его внимания. Раньше она тренировалась молча, с холодным упорством, а теперь всё чаще спорила, ворчала и явно обижалась. Но раздражало его даже не это. Куда сильнее его бесило происходящее на Совете. Из-за всё увеличивающегося потока грешников в Ад Адам — Люцифер его побери — предложил сделать чистки ежегодными. В этот раз возмутились почти все ангелы. Даже самые спокойные из них открыто выражали недовольство. Но у Адама, как всегда, оказался слишком длинный язык. Он умел говорить. Умел давить, убеждать, перебивать и снова говорить, пока у остальных просто не заканчивались аргументы. В итоге разговор превратился в бесконечный поток его слов. Серафимам это явно не нравилось. Сере пришлось с тяжёлым вздохом, почти с отчаянием во взгляде, принять предложение Адама. И это решение Габриэлю совершенно не нравилось. Сейчас он сидел в кресле в своём кабинете, в собственном доме, лениво откинувшись на спинку. Перед ним в воздухе плавал жёлтый шар света — небольшая сфера, в которой можно было наблюдать за тем, кто произносит молитву. Ему снова помолились. Впервые за три чёртовых года после смерти Кармиллы. Внутри шара виднелась небольшая старая церковь, почти скрытая под слоем мха и листвы. Каменные стены покрылись трещинами, деревянные балки потемнели от времени, а через разбитые витражи внутрь пробивались тонкие полосы света. Молился молодой парень, лет двадцати. У него были длинные тёмные волосы, собранные в конский хвост. Бока головы были выбриты и окрашены в белый цвет. От брови вниз по щеке тянулась татуировка — странные закруглённые узоры, больше похожие на древние символы, чем на обычный рисунок. И несмотря на весь этот внешний вид, одет он был как пастырь. Хмыкнув, Габриэль встал и открыл портал прямо перед входом в церковь. Он спокойно вошёл в него и через мгновение оказался посреди леса. Архангел на секунду огляделся: вокруг стояли высокие деревья, их ветви почти полностью закрывали небо, а между стволами тянулись полосы тумана. В воздухе пахло сыростью, мхом и влажной землёй. Габриэль спрятал крылья и щёлкнул пальцами — его ангельская броня тут же исчезла, словно её никогда и не было. Теперь он выглядел как обычный человек. Подойдя к двери, он толкнул её и вошёл в церковь. Парень почти мгновенно обернулся и уставился на него. — «Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?» — спросил он, вставая и поворачиваясь к Габриэлю с вежливой улыбкой. У него был спокойный, мягкий голос. На слова парня Габриэль слегка улыбнулся и начал медленно подходить к нему. В прошлый раз, с Кармиллой, он сразу рассказал, кто он такой. Почувствовав уверенность из-за того, что её защищает архангел, женщина быстро потеряла осторожность — и это закончилось плохо. Поэтому в этот раз Габриэль решил поступить иначе. Он собирался притвориться обычным человеком, сблизиться с этим парнем и только потом помочь ему. —«Меня зовут Глен. Я писатель и не мог пройти мимо столь прекрасного места…» — мягко произнёс Габриэль, представляясь чужим именем. Он слегка наклонил голову, будто извиняясь за неожиданное появление. Парень удивлённо приподнял брови, но его доброжелательная улыбка никуда не исчезла. —«Правда? Писатель?» — переспросил он с лёгким интересом в голосе. — «Тогда вы выбрали хорошее место для вдохновения. Здесь редко кто бывает.» Внутри церкви было тихо и прохладно. Сквозь старые витражи пробивался мягкий солнечный свет, окрашивая стены и деревянные скамьи в тёплые золотисто-красные оттенки. В воздухе пахло старым деревом, воском и сырой листвой, которую ветер иногда заносил через приоткрытые окна. Габриэль на мгновение огляделся. Его взгляд скользнул по выцветшим иконам, по аккуратно расставленным свечам, по простому деревянному кресту у алтаря. Он отметил про себя, что место хоть и было старым, но за ним явно ухаживали. —«Я люблю такие места,» — спокойно сказал он. — «Тишина… она помогает думать.» Парень кивнул и жестом указал на одну из длинных деревянных скамеек. —«Можете присесть. Обычно люди заходят сюда ненадолго, но если хотите отдохнуть — пожалуйста.» Габриэль сел на скамью, стараясь выглядеть как обычный человек. Дерево тихо скрипнуло под его весом. Через мгновение парень сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Несколько секунд они молчали. Снаружи слышалось пение птиц и лёгкий шелест ветра в кронах деревьев. —«Я здесь служу,» — наконец сказал парень. — «Церковь маленькая, прихожан почти нет… но мне нравится. Здесь спокойно.» Габриэль слегка повернул голову, внимательно разглядывая его лицо. В голосе парня не было ни фальши, ни показной набожности — только простая искренность. —«А ты молился недавно,» — произнёс он осторожно, будто это была просто догадка. Парень на мгновение замер, потом тихо усмехнулся. —«Это так заметно?» —«Иногда… люди выглядят по-другому после молитвы,» — уклончиво ответил Габриэль. Парень опустил взгляд на свои руки. —«Я молюсь почти каждый день. Не потому что обязан… просто так легче.» Габриэль чуть прищурился. Интересно. Не страх. Не отчаяние. Просто привычка и вера. Он ожидал чего угодно — просьбы о деньгах, о мести, о чуде… но не этого спокойствия. —«И о чём же ты просишь?» — тихо спросил он. Парень некоторое время молчал, затем пожал плечами. —«Честно? Ни о чём особенном. Чтобы всё было… нормально. Чтобы люди рядом не страдали.» Габриэль едва заметно улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал… любопытство. И это было гораздо интереснее, чем любая молитва. С того времени произошло немало событий. Прошёл целый год с тех пор, как Габриэль начал притворяться человеком и проводить время рядом с этим странным, но удивительно притягательным юношей. Как оказалось, его звали Вьюгин, а у него был брат — Вергин. С ним Габриэль тоже вскоре познакомился. Вергин, как и брат, служил в той же маленькой церкви, затерянной среди леса, однако, в отличие от Вьюгина, в Бога он не верил. По крайней мере, сам он говорил именно так. Для него служба была скорее тихим убежищем от шумного и жестокого мира. Он относился к этому месту спокойно и даже немного иронично, часто подшучивая над верой брата, но при этом никогда по-настоящему не мешал ему. Вьюгин же был совсем другим. В нём была искренность, почти детская вера и удивительная способность радоваться мелочам. Он любил подолгу разговаривать — о книгах, о людях, о мире за пределами леса. Иногда они сидели на ступенях старой церкви до самой темноты, и Вьюгин рассказывал истории из своей жизни или задавал Габриэлю бесконечные вопросы. И каждый раз Габриэль ловил себя на мысли, что отвечает слишком честно… для того, кто должен был быть всего лишь человеком по имени Глен. С каждым днём Вьюгин всё глубже западал в душу архангела. В нём было что-то удивительно живое — светлое и тёплое, словно тихий огонь, который не гаснет даже в самую холодную ночь. И именно поэтому Габриэль всё чаще находил причины спускаться в мир людей. Иногда — под предлогом наблюдения, иногда — якобы ради чьих-то молитв… но на самом деле он просто хотел снова увидеть этого человека. Именно поэтому однажды вечером он оказался совершенно не готов к тому, что произошло дальше. Когда Вьюгин, немного смущённо улыбаясь, вдруг пригласил его на свидание. Сказать, что Габриэль был удивлён — значит ничего не сказать. Он был в полном ахуе. Нет, он, конечно, знал, что за прошедшие века человеческие нормы сильно изменились. Люди стали свободнее, смелее, многое начали воспринимать иначе. Но чтобы настолько прямо и спокойно пригласить другого мужчину на свидание… к такому Габриэль оказался совершенно не готов. Он несколько секунд просто молча смотрел на Вьюгина, пытаясь понять, правильно ли вообще услышал эти слова. И всё же… к собственному шоку, он согласился. Вьюгин буквально засиял от счастья. Его лицо осветила такая искренняя радость, что Габриэль на мгновение даже растерялся. А в следующую секунду парень шагнул вперёд и, не сдержавшись, крепко обнял его. Габриэль застыл. Он не знал, куда девать руки, не знал, что сказать и как вообще на это реагировать. За тысячи лет своего существования он видел войны, падения империй, восстания демонов и безумные решения ангельского совета… но почему-то именно это простое человеческое объятие выбило его из равновесия сильнее всего. И, что самое странное… ему это совсем не не понравилось. ----------- —«Ты, блять, что сделал?!» — почти взвыла Аклима. Её голос эхом разнёсся по просторной гостиной дома Габриэля. Девушка вскочила на ноги так резко, что кресло позади неё жалобно скрипнуло. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались сразу несколько эмоций: шок, недоверие, раздражение… и, если быть совсем честным, где-то в глубине мелькнула даже ревность. Габриэль стоял напротив неё, слегка виновато опустив плечи. Он уже начал жалеть, что вообще решил рассказать ей всё как есть. —«Да я знаю, что это звучит глупо!» — нервно сказал он, разводя руками. — «Но я правда не мог сказать “нет”!» Аклима застонала так, будто у неё внезапно разболелась голова, и тяжело плюхнулась обратно в кресло. Откинувшись на спинку, она закрыла лицо ладонями и медленно провела ими вниз, словно пытаясь стереть с себя весь этот разговор. —«Чёртов судья Бога…» — пробормотала она сквозь пальцы. — «Ты архангел, который судит души людей, а ведёшь себя как какой-то подросток…» Она опустила руки и прищурилась, внимательно глядя на него. —«Подожди… Разве гейство не считается грехом?» Габриэль устало вздохнул. Этот вопрос он слышал уже не первое столетие. —«Нет. Не совсем так», — спокойно ответил он. — «Грехом считается измена, разврат, насилие… всё, что связано с предательством, принуждением или причинением вреда. Но само по себе гейство грехом не является». Он провёл рукой по волосам, слегка растрепав их, и медленно прошёлся по комнате. —«И вообще…» — добавил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — «Я не гей. Я просто согласился пойти на свидание. Это не значит, что я собираюсь вступать с ним в какие-то отношения». Аклима молча смотрела на него несколько секунд, а затем медленно приподняла бровь. —«Ты год притворяешься человеком, постоянно проводишь время с одним и тем же парнем… а теперь говоришь, что “просто согласился на свидание”?» Она скрестила руки на груди и наклонила голову набок. —«Габриэль… ты вообще слышишь, как это звучит?» Архангел снова тяжело вздохнул. В какой-то момент ему начало казаться, что разбираться с демонами и войнами в аду было гораздо проще, чем объяснять Аклиме, почему он согласился на одно единственное человеческое свидание. Аклима ещё несколько секунд молча смотрела на него, а затем вдруг тихо фыркнула. —«Ох, это прекрасно…» — протянула она, качая головой. — «Великий судья Небес, архангел Габриэль, гроза демонов и кошмар грешников… не может отказаться от свидания, потому что ему стало неловко». Она поднялась из кресла и медленно прошлась по комнате, заложив руки за спину. Её золотые крылья слегка дрогнули, когда она остановилась прямо перед ним. —«И как, позволь спросить, ты вообще собираешься идти на это свидание?» — спросила она, прищурившись. — «В броне архангела? Или опять будешь притворяться своим… как там его…» —«Глен», — устало напомнил Габриэль. —«Точно. Глен», — Аклима закатила глаза. — «Человек-писатель, который почему-то знает слишком много, ведёт себя странно спокойно и появляется именно тогда, когда нужно». Габриэль тяжело опустился в кресло и устало потёр переносицу. —«Я всё продумал», — пробормотал он. — «Это будет обычная встреча. Ничего особенного. Мы поговорим, возможно, поужинаем… и всё». Аклима смотрела на него так, будто он только что сказал самую наивную вещь во всей Вселенной. —«Ты правда думаешь, что это просто закончится “поговорим и всё”?» — тихо спросила она. Габриэль нахмурился. —«Почему нет?» Аклима несколько секунд молчала, а потом вдруг широко улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Габриэля всегда появлялось плохое предчувствие. —«Потому что, дорогой мой архангел…» — сказала она, медленно подходя ближе. — «люди так не работают». Она остановилась прямо перед ним и слегка наклонилась. —«Если человек приглашает тебя на свидание… значит, ты ему нравишься». Габриэль моргнул. —«Ну… возможно», — осторожно сказал он. Аклима снова усмехнулась. —«А если ты согласился…» Она ткнула его пальцем в грудь. —«…значит, он будет думать, что нравится и тебе». Габриэль замер. На лице архангела появилось выражение человека, который только что осознал нечто очень неприятное. Аклима заметила это и довольно сложила руки на груди. —«О, кажется, до тебя наконец дошло». Габриэль медленно выпрямился в кресле. —«Подожди…» Он посмотрел на неё. —«Ты хочешь сказать, что он может подумать, будто я…» Аклима кивнула. —«Да». Несколько секунд в комнате стояла тишина. Затем Габриэль тихо пробормотал: —«О нет». Аклима не выдержала и рассмеялась.