Беспомощность

      Саша, это же не ты.

…

      Олега ведёт из стороны в сторону, стоит только подняться на ноги. Мозг не успел проснуться, зато тело требовало поскорее начать соображать. Стук в дверь продолжается, не навязчивый, но с каждым новым ударом он становится на децибел громче. Это точно не брат.       — Кому там неймётся?.. — хрипит детектив, часто моргая. Вариантов, на самом деле, не так много…       Не дай Бог Стефан, думает Шепс, потирая сонные глаза пальцами. Мысль, что утро он начнёт с жуткой улыбки дворецкого, не привлекает вовсе. Если тот и стоит за дверью, наверняка не уйдёт, пока его не прогонят. Стопы находят тапочки, ведь ходить по холодному камню не так уж и приятно, детектив решает даже не переодеваться из пижамы хотя-бы в футболку и джинсы. Сначала отделается от утренних «гостей», а уже потом займётся внешним видом… Сколько время вообще?       — Доброе утро, Олег. Как вам… — когда дверь открывается, на пороге молодой парень вдруг видит не только дворецкого, но вместе с ним и хозяина замка. Тот оглядывает своего гостя, умолкает на секунду, а затем продолжает с виноватой улыбкой. — Мы вас разбудили, да?       — По мне не видно? — Шепс хмурится и прочищает горло, глядя на Владислава. Лучше бы вместо этой вежливости и ухмылочки дал сыщику отоспаться.       Череватый продолжает улыбаться, уже без какой-либо вины, будто и не видит вовсе проблемы. Будто он всегда по утру так к людям врывается.       — Прошу меня простить, но с этим нужно было разобраться сразу, ведь в ином случае я мог бы забыть.       Он показывает в сторону и только тогда детектив видит, что дворецкий руками придерживает большое, определённо старинное зеркало, под стать шкафу в комнате. Однако в глаза бросается одна деталь: парень сегодня не такой, как всегда. Каменное лицо без привычной, хоть и жуткой, еле заметной усмешки, в глазах у него огромная пустота, лицо настолько бледное, что может показаться, будто он фарфоровая кукла. Неужели заболел?       — Разобраться… с зеркалом? — разум Олега хоть и проснулся, но всего наполовину. Он косится на вещь, затем переводит чуть удивлённый взор на Череватого. — В моей комнате?       Зачем сыщик понадобился? Зеркало это видит впервые, хотя его рама поистине красива, эта деталь не ускользает от серых глаз.       — Стефан, давай, заноси его. Олег, будьте добры… — владелец «дворца» нагло, без разрешения просится внутрь спальни и Шепсу приходится отступить в сторону. Подобный жест, если это можно так назвать, совсем уж лишил парня дара речи. — Аккуратно ставь. Не дай Бог разобьёшь.       Приказ хозяина выполняется беспрекословно под немой шок младшего Шепса, но Стефан будто вовсе не слышит того, что говорит Влад.       — Вы меня, конечно, извините… — наконец у детектива прорезается голос, он почти окончательно просыпается и мозг начинает не то, что-бы отлично, но вполне нормально функционировать для того, чтобы внутри появилось возмущение и даже негодование. — Но какого чёрта вы творите? Что происходит вообще?       Стефан, будто старинный антиквариат не весит ровным счётом ничего, не спеша заносит его в комнату. Несмотря на свою злость, Шепс делает акцент на мальчишке, в голове отмечая галочкой для себя какие-то детали. Он действительно другой, вчера был иным. Осунулся, побледнел, вовсе не смотрит на присутствующих с ним в одной комнате Олега и Влада. Почему?       — Вы меня слышите? Владислав! — но сейчас всё-таки происходящее в спальне важнее внешнего вида дворецкого. Детектив повышает голос, выделяя интонацией имя хозяина замка, ведь тот полностью игнорирует его. — Что вы делаете? Сколько время вообще?!       — Олег, не стоит так кричать, — и вот, Череватый поворачивает голову, переключив внимание на молодого парня. Прищуривает взгляд и отчего-то становится некомфортно. — Я всего-лишь возвращаю вещь на её законное место.       О чём он говорит? Что значит «законное место»?       — Хозяин, будьте любезны, посмотрите, — вдруг звучит голос Стефана, ещё более «мёртвый», чем его вид, он обращается к Череватому. Да что с этим парнем случилось? Почему он так плох сегодня? — Вам нравится?       Двое — младший Шепс и взрослый мужчина — одновременно смотрят сначала на слугу, а уж потом на зеркало. Одно отличие — Влад смотрит с нескрываемым восхищением, а Олег с скепсисом, даже отчуждённо.       — Да, Стефан, замечательно стоит. Не зря мы его отдали на реставрацию, хоть сейчас на аукцион выставляй… Олег, как вам?       У парня ступор. Владислав демонстративно игнорирует его вопросы? Будто прочитав мысли, Череватый опять поворачивается и, конечно же, выражение лица сыщика не ускользнуло от него, мужчина хихикнул и закатил глаза.       — Ну что вы так смотрите? — спрашивает, словно нет никакой проблемы вовсе. — Что не так?       — «Что не так»? Вы серьёзно? — кажется, от изумления у Олега челюсть вот-вот и отвиснет. Он молниеносно обходит свою кровать и с другой стороны берёт телефон с тумбы. Смотрит время — пол седьмого. — Вы на часы смотрели? Семь утра! Издеваетесь, что-ли?!       Стефан жмурится от выкрика, кажется, даже вздрагивает легонько. С ним точно всё нормально? Шепс замолкает, переводя задумчивый взор с прислуги на хозяина.       — Олег, полно вам ругаться, — Череватый говорит как-то снисходительно, точно общается с ребёнком. — Лучше скажите, вам нравится зеркало?       Шепс хочет наорать на Владислава, хочет послать его подальше отсюда, но пристальный взгляд не позволяет этого сделать. В очередной раз детектив отчего-то проглатывает слова, застрявшие в горле комом, хотя с другими он всегда несдержан, говорит всё до последней капли и никогда не думает о том, насколько правда может быть горькой.       Так почему с Владом это не работает? Дело ведь даже не в какой-то скованности, уважении, младшего и это никогда не останавливало. Будто его что-то держит за горло, не даёт и мелкого ругательства бросить в сторону Череватого.       — Красивое зеркало… антиквариат, — не зная, какие слова подобрать, Шепс пожимает плечами, глядя то на вещь, что теперь стоит почти напротив кровати, то на дворецкого, что смиренно «караулит» её. — Только зачем ради этого надо было будить меня в такую рань?       Зеркало приковывает внимание сыщика, он прищуривается, но вдруг качает головой из стороны в сторону. Оно странное. Будто гипнотизирует.       — И зачем его принесли именно ко мне?       Поворачиватся к Череватому, который глаз оторвать от антиквариата не может, слишком уж увлечён им. Олег никогда не понимал этого. Да, вещи эти несомненно красивые, определённо с историей, но что-бы быть ярым фанатом? Нет, у него другие ценности.       — Невероятный предмет… Стефан, уйди, — Череватый сначала улыбался, но когда взгляд перескочил на дворецкого, что точно статуя застыл и не дышал, что-то кардинально поменялось. Такого стального тона Шепс ещё не слышал из уст хозяина замка, такого колкого взора не замечал. — Стоишь, блять, глаза мозолишь.       Детектив, откровенно говоря, обомлел. Такой грубый тон, ещё и брань. Кажется, Олег первый раз слышит, как ругается Влад. Дворецкий, разумеется, слуга, но он же тоже человек. Разве так можно с ним обращаться?.. Или Владислав всегда так с ним разговаривал, а младший Шепс этого попросту не замечал?       — Да, хозяин, — почему-то дворецкий исподлобья, но больше затравленно, глядит на сыщика. И всё равно по приказу Череватого с ровной спиной уходит к двери и становится там.       Почему его так называют? Ни «сэр», ни «господин», а именно «хозяин»? Он же не людьми владеет, в самом деле.       — Олег, ну что вы там стоите, словно подойти боитесь? — Владислав возвращает лицу былую доброжелательность, кивает на зеркало. — Ближе оно выглядит ещё более прекрасно, не будьте робким, смелее.       Не в смущении дело — всё тело Шепса напряглось от взгляда Стефана, но пройтись по нему глазами нельзя — а если Череватому это не понравится?       Почему он переживает за это? Почему Олег беспокоится о том, что понравится хозяину замка, а что нет?       И всё равно делает короткие, медленные шаги навстречу старинному, как бы он сказал, барахлу. Несомненно, резная рама хороша собой, чернёная позолота сюда отлично вписывается, но разве это не прошлый век?       «Прошлый век — жить в замке.» — думается детективу.       — Оно и вправду замечательное. Вы, видимо, любитель, — натянуто улыбается Олег, всё равно до сих пор не понимая, с какой целью хозяин замка притащил громадину именно к нему. Подняв глаза на Череватого, детектив заметил необъяснимую тень, что проскользнула в мимике лишь на мгновенье. Даже фальшивая улыбка — и та пропала.       — Ну разумеется, я большой фанат всего прекрасного, — Владислав вновь ухмыляется, но по какой-то причине у Шепса холодок по спине бежит. — Антиквариата, старинных сооружений, как этот замок… людей. Я люблю людей!       Намеренно детектив делает шаг назад, наклоняет голову вбок — делает вид, что рассматривает зеркало и изучает его — но боковым зрением решает взглянуть на Стефана. Изумление внутри появляется моментально, когда он осознаёт, что дворецкий ещё более пристально смотрит на него, словно мысленно просит обратить на него внимание.       — Знаете, Олег…       Младший пропускает все слова Череватого мимо ушей, заостряясь на одном только Стефане. Парень стоит ровно, ни единого движения — зато его лицо говорит само за себя. Такую безнадёжность, такую боль и даже отчаяние Шепс видел всего пару раз за жизнь, по пальцам пересчитать можно, но что стало с дворецким сейчас? Он, кажется, вот-вот и разрыдается, упадёт на пол, а быть может вовсе потеряет сознание.       Что он хочет сказать, но не может?       — Вы меня опять не слушаете.       На голос, что звучит почти над ухом, тело детектива реагирует чересчур бурно, вздрагивая и чуть отпрянув в сторону. Олег контролировал ситуацию, следил за каждым движением хозяина дворца, но взглядом задав короткий немой вопрос юноше в идеально выглаженной одежде, этот самый контроль выскользнул из рук — он посмотрел на Стефана именно в тот момент, когда на него самого обратил внимание Череватый.       — Извините меня, — Шепс выпрямляется, заглядывает прямо в тёмные глаза, но они будто видят всё, что он пытается скрыть, прожигают насквозь. Лучше бы не смотрел в них. — Просто…       — Он вас смущает?       — Что?.. Нет, с чего вы взяли? — снова Владислав его перебил, но сыщик даже не обратил на это внимание, ведь сейчас он упускает не только контроль, но и вероятную нить в деле. Он ведь здесь за этим, а Стефан выглядит так, словно знает не просто какую-то деталь, а саму причину пропажи людей. Вадим точно «спасибо» скажет, если юный парень сможет найти даже маленькую зацепку. — Я всего-лишь…       — Стефан, пошёл прочь, — хозяин замка резко поворачивается к прислуге и парень не успевает натянуть маску равнодушия и былой пустоты быстрее. Череватый определённо ловит это отчаяние, моментально щурится. — Немедленно.       Слова, небрежно брошенные в воздух, целиком состояли из неведомого детективу яда. Кажется, он же и отравил им дворецкого, что сейчас даже не пытается сделать вид бездушного… Оказывается, Стефан вполне живой. Только во взгляде у него не то настораживающая, не то пугающая безысходность.       Он — нежилец.       — Постойте, Владислав…       — Влад, — жёстко проговаривает владелец «дворца», обернувшись к своему гостю. Тут же он мотнул головой, точно сбрасывая некое наваждение, продолжает уже мягче. — Мы же договорились с вами. Никаких формальностей.       — Ладно, Влад… Вы не даёте мне договорить, — с толикой возмущения заявляет Олег, глядя то на дворецкого, то на его хозяина. — Я хотел сказать, что Стефан меня ни в коем случае не смущает и тем более он не мешает.       Глупая, поистине наивная попытка задержать мальчишку здесь на подольше. Шепс всеми правдами и неправдами хватается за эту деталь — глаза Стефана не врут, он наверняка знает, что тут творится — и пытается состроить полную невозмутимость, словно ему с высокой колокольни плевать на дворецкого.       Но, кажется, это не поможет.       — Стефан, — не оборачиваясь к нему, Владислав произносит слова почти по слогам, делает это мягко, но лёд из тона не уходит. — Я сказал: по-шёл про-чь.       Глаза Олега чуть округляются и теперь он совсем не хочет оставаться с хозяином наедине. А Череватый, кажется, наоборот, мечтает поскорее избавиться от противного мальчишки за спиной. Рассматривает лицо Шепса с любопытством. Он специально прогоняет слугу, чтобы посмотреть за реакцией детектива?       — Иди к Элиану. Ты сегодня ужасно выглядишь, выпей лекарство, — Влад лишь на мгновенье отрывает цепкий взор от сыщика, а тот неосознанно начинает отходит дальше от этого, теперь уже, странного хозяина. Какое место — такой и владелец, зря Шепс думал, что он адекватный. Тут определённо что-то не так гладко… И чем, интересно, дворецкий болеет? — Скажи ему, что сегодня ты будешь в комнате. Я вечером лично зайду к тебе.       Хозяин замка говорил с плохо скрываемой неприязнью, даже отвращением и Олега это напрягло. Ему же не показалось — откровенный ужас на долю секунды пробежал на лице парня, будто ему пообещали долгую и мучительную смерть, а затем дворецкий спрятал это под маской смирения. Интересно, однако, что он скрывает, хотя было бы ещё интереснее, узнай Олег, как этот парень попал к Владу.       — Как вам угодно.       Совершенная покорность, странное подчинение, абсолютно непонятный Олегу испуг. Здешний хозяин что, настолько строгий, раз с ним так разговаривают? Голос слуги — парень в этом уверен — дрожал. Он делает неуверенный шаг к двери, затем второй, а после уходит вовсе, чуть хлопнув дверью.       — Чем он болеет? — сыщик задаёт вопрос, не отрывая глаз от предмета, за которым только что скрылась его главная зацепка. Нужно будет поговорить с ним без Влада. На него дворецкий слишком остро реагирует, что тоже вызывает вопросы.       — Без понятия, — Череватый небрежно махнул рукой, словно и вовсе разговор не про его дворецкого. Он, если Олегу не изменяет память, с Юлианом обращается по-другому. Не с уважением, но хотя-бы с пониманием или снисходительностью. — Чем-то болеет, Элиан знает. Меня это не волнует.       — Почему он называет вас хозяином? — Шепс вскинул одну бровь, возможно спросив слишком уж прямо, но Череватый пропускает это мимо ушей.       — А как он, по вашему, должен называть меня? — Владислав углами губ ухмыляется. В этом есть даже что-то изысканное. — «Мистер»? «Сэр»? Смешно.       Он, видимо, тоже не от мира сего.       — А «хозяин» для вас не смешно? — с долей сомнения уточняет детектив, бросая взор, будто ожидая какого-то чуда, на дверь. Может, Стефан вернётся? Олегу нужно поговорить с ним. — Как по мне, звучит не совсем уместно.       Не уместно то, что ты лезешь куда не просят.       Однако совершенная непоколебимость читается на физиономии владельца «дворца», она чуть-ли не кричит и тогда-то Шепс думает, что это неправильно — указывать хозяину, что правильно, а что нет. Наверное, зря он этот разговор вообще завёл. Какая разница, как к Владу обращаются его же слуги, правильно?       — Олег, давайте я сам решу, кому и как ко мне обращаться. Это не ваша забота, потому и не говорите мне подобного, — тон Владислава на секунду меняется, скользит в нём негодование, будто сам детектив должен ему подчиниться. — Это мои люди. И только мне решать, как они должны меня называть. Вам это ясно?       Детектив нервно сглотнул. Да, кажется, другая сторона Владислава наконец начинает себя показывать. Было бы странно, не случись этого вообще — сутками видеть его фирменную ядовито-сладкую улыбочку сыщик не смог бы.       — Почему вы так относитесь к нему? — внутри в который раз появляется то, что контролировать не получается. По какой-то причине Шепсу не хочется задавать какие-либо вопросы, он желает только положительно качать головой и внимать каждой фразе мужчины напротив. С трудом он борется, выдавливает из себя слова… Из-за чего так? — Он же ваш помощник, почти правая рука… Зачем, тогда, вообще продолжаете держать его при себе?       В первые дни он вполне сносно относился к слуге, а теперь отзывается о Стефане, точно о какой-то мелкой шавке. Владислав тотчас щурится, усмешка с лица исчезает, а детектив кашляет. Ему чудится или дышать тяжело, говорить становится трудно?       Перенервничал? Но из-за чего?       — Я думаю, не стоит лезть туда, где вы не смыслите, — строгий, точно твёрдый, как камень, голос Череватого будто проникает в голову. У Шепса полные ощущения, что сейчас или голова будет кружиться, или появится шум в ушах. — Стефан заслужил такое отношение к себе и это не самое ужасное, что могло бы быть. Я даю ему столько, сколько не получает Элиан, хотя их… должности, назовём это так, кардинально отличаются.       — Почему… заслужил?       Сыщик запинается, отчего-то сердце в груди начинает клокотать с каждой секундой всё сильнее.       — По-моему, вы задаёте много вопросом, не думаете?       Молодой парень шумно выдыхает. Головой понимает — нельзя отпустить Влада просто так. Пусть и не положено ему без Ковальчука что-либо делать, он должен задать ещё вопросы, их у него с каждым разом появляется больше — но всё его нутро будто сжалось от одного лишь пристального взора человека напротив. Череватый, однако, очень необычный, даже непонятный мужчина. Но…       — Нет, не думаю, — внутри Шепса вопреки странным ощущениям вдруг появилась решительность, какая ему присуща в обыденности. Отступать не захотел, уступать тоже. Если он не может понять эти чувства, значит надо бороться, ведь игра стоит свеч. — И по вашему Стефан заслужил отношение к себе? Как к собаке бездомной, так получается?       Череватый странно ухмыляется, но дальше удручённо вздыхает, точно ему приходится на пальцах что-то объяснять ребёнку. Хотя, если так подумать, для него Олег и есть ребёнок — глупый, ещё недоросший до своей должности… Что в прямом, что в переносном.       — Именно так и получается, — он кривит губы, пускает руки в карманы брюк. — Он и есть жалкая собачонка… На самом деле, не стоящая даже мизерной помощи, но… вы не поймёте моей позиции, потому и объяснять я что-либо тоже не собираюсь.       — С чего вы взяли?       — У вас на лице написано.       Шепс, откровенно говоря, опешил, глаза от удивления забегали туда-сюда. Он хотел сделать замечание Владу, порывался бросить камень в его огород, но не успел.       — Однако, как же быстро вы переобуваетесь, Олег, — настроение хозяина замка меняется молниеносно, теперь он непринуждённо улыбается и смотрит по другому. — Ещё вчера и минуты не желали с ним быть, а уже сегодня защищаете во всю. Прогресс!       Вовсе не прогресс и детектив не хочет называть это переобуванием. Это ведь не оно.       — К людям надо относится хотя-бы терпимо, а не совсем хуёво, — произносит, а у самого облегчения расплывается в груди. Странный поток чувств начинает заполнять парня и от этого, кажется, сейчас точно мир перед глазами поплывёт.       — Вот оно что… А как, в таком случае, мне относится к вам? — мужчина сильнее оголяет белоснежные зубы и опять-таки проходится взглядом по Олегу. Раздевает его глазами и тот данную провокацию будто и не видит вовсе. — Терпимо? Или, быть может, чуточку лучше, чем нормально?       Это ведь абсолютно не скрытая издёвка, чего он добивается?       Но даже осознавая это — Шепс всё равно ведётся.       — Как к остальным, — проговаривает спокойно, но на самом деле скрывает необъяснимый, даже пугающий пожар внутри. — Я ничем от ребят не отличаюсь.       — Вы слишком сбиваете себе цену, Оле-е-ег, — протягивает даже лениво Влад.       Он словно простреливает парня своими тёмными, как бездна, глазами и тотчас ступает вперёд. Затем второй раз. Третий. Шаги маленькие, можно сказать — крошечные — но Шепс начинает пятиться. Где-то в груди всё переворачивается на триста шестьдесят, появляется необъяснимый страх, почти животный.       От чего?       — Вы такой скромный, такой вежливый, сочувствующий, — мужчина перечисляет с иронией, но по-прежнему фактически загоняет детектива в угол. А тот и ведётся. Выбора ведь нет. — У меня порой складывается ощущение, что ангел снизошёл ко мне с небес. Такой ты…       Этот резкий переход на «ты» будоражит мозг, но почему?       — Восхитительный.       — Что вы делаете? — голос у молодого парня надорвался, сам он не понял сразу, что уже прижат к стене, а «хищник» близко.       — Ты, наверняка, задавался вопросом, почему я так себя веду, да? — Череватый переходит все границы, всецело игнорирует Олега. — Я уверен: хотя-бы раз за все два дня размышлял, зачем я интересуюсь этими твоими записями, думал, с какой целью я хочу помочь тебе. Так ведь?       Отрицать глупо — Шепс думал об этом и точно не один раз. Медленно кивает, не в силах оторвать взгляда от бездонных тёмных глаз.       — Знаешь… ты мне очень нравишься. Я знал, что рано или поздно будешь здесь.       Череватый совсем впритык приближается, склоняется к худой шее, а Шепс чересчур громко тянет воздух через нос в лёгкие, желая стать с стеной одним целым, вжимается в неё так, что спине становится больно от твёрдых каменных кирпичей. Тело его не слушается, наверное, нужно быстрее оттолкнуть совсем обнаглевшего хозяина замка и наорать, быть может, даже ударить его. Но младший Шепс не делает этого — он не может этого сделать.       — Я давно знал о тебе. Ещё задолго до того, как одобрили твою кандидатуру на расследование, — голос хозяина становится низким, совсем бархатным, шепчет в самое ухо, а чужая ладонь внезапно, но мягко ложится на плечо парня. — Такой хороший, я бы даже сказал — невинный… Аж противно.       Дыхание сыщика сбивается мгновенно, он инстинктивно приподнимается на носках и боится пошевелиться. В комнате достаточно тепло, может чуть прохладно, но отчего-то холодные, даже ледяные губы аккуратно касаются шеи. Они вынуждают вздрогнуть, но не от мороза. Из груди сердце вот-вот уйдёт в пятки, мозг кричит и велит бежать прочь, а тело наоборот, просит ещё.       Какого хрена происходит? Что делать?       Что Олегу делать?       — Я ждал тебя, О-ле-жа, — Череватый издевается над молодым парнем, по слогам говорит, точно пробует имя на вкус. — И пусть ты не ведал, я готовился к встрече с тобой.       Теперь вопрос — «что здесь, мать его, творится?» — касается совсем не дела, ради которого Олег сорвался сюда. Внутри всё замирает, воздуха едва хватает, чтобы выдавить тихое:       — Отойдите…       Владислав начинает тихо смеяться, неожиданно для Шепса, и мужская ладонь с плеча переходит на грудь и плавно, точно испытывая нервы детектива, скользит вниз. Парень забыл вовсе, что так и остался в ночной одежде, сейчас футболка кажется ему настолько тонкой, что касание пальцев неимоверно обжигают. Будто и нет этой тряпки на нём.       — Ты такой милый, даже как-то жалко будет… Слишком уж ты мне нравишься.       От разума, который чем-то мерзким насилуется, всё равно не уходит это «жалко будет». Шепс жмурится, тяжко вздыхая от этих ощущений. Страх мешается с пьянящим голову желанием, создаёт гремучую смесь и отравляет каждую клеточку тела. Ему мерзко, онемевшими ладонями он хватается за выступающие кирпичи на стене, сжимает их, лишь-бы чувствовать этот мир хоть как-то.              Уже мерещится или его бьёт мелкая дрожь?       — Признаться честно… я мечтал о тебе, — откровенный шёпот сводит с ума, но одновременно Олег цепенеет, ногтями царапая твёрдую поверхность позади себя. — Я хотел тебя ещё тогда, стоило увидеть это милое личико, эти глазки, эти губки.       Вторая ладонь касается скулы, большой палец оглаживает кожу.       — Я так желал, чтобы ты кричал подо мной. Так хотел иметь всю ночь это прекрасное тело, чтобы ты после встать на ноги не мог… Знал-бы ты, Оле-е-ежа, как я хочу выбивать из тебя стон за стоном, я та-а-ак мечтаю вдалбливать тебя в постель, чтобы кислорода в твоей груди не осталось вовсе, чтобы ты задыхался.       Неведомая Шепсу сила заставляла представлять в голове каждую его фразу, голова резко начала кружится. Вся вежливость, вся, видимо напускная, учтивость Владислава рассыпались в труху одномоментно. А сам Олег ничего не то, что сделать не мог — даже рот открыть не был в состоянии. Колени подкосились, когда совсем ледяная рука забралась под футболку и резко, до нельзя внезапно схватила парня за торс.       — А ты только боишься меня… Зачем? — как-то даже с грустью в голосе спрашивает Влад, насильно прижимая Шепса к себе. — Ну ничего, я выбью из тебя всю дурь и ты сразу поймёшь, что бояться меня не стоит.       Шепс-младший не смеет открыть глаз, страшится… и попутно утопает в удовольствии. Ему плохо, будто дымка неизвестная опустилась на голову, не позволяя противиться. Как это случилось? Как ужас, сравнимый с угрозой жизни, возникший из ниоткуда, соприкоснулся с невероятной тягой, будорожа и одномоментно убивая изнутри? Он даже подумать о Владе в ключе симпатии не мог, он этого попросту и не делал, но почему тогда тело так реагирует на холодные касания, на этот шёпот и просит ещё, если мозг кричит об обратном?       — Я ни в коем случае, ни за что не обижу тебя… — язык Череватого вдруг проходится по коже медленно и Шепс больше не может о чём-либо думать. Доходит до мочки и мужчина еле сдерживает себя, почти невесомо вновь целует парня за ухом. Так ему хочется одного, но специально держится. — Я же говорил — у меня нет желания тебе вредить.       Когда Шепс раскрыл наполовину глаза, неожиданно для себя он дёргается, когда видит перед собой злобную усмешку в купе с теперь не просто тёмными, а по истине чёрными глазами.       — И не притворяйся, что не хочешь этого тоже, — вторую руку он подносит к розоватой щеке, очерчивает кончиком пальца линию челюсти. — Ты хочешь… А если и нет, то всё равно захочешь.       И тут Владислав грубо берёт Олега за скулы, давит на них, да посильнее, а парень машинально скулит от боли. Не проходит и нескольких секунд, он впивается в губы детектива, полностью перекрывая кислород, не давая и надежды на скорейшее завершение этих сладких и одновременно противных мук. Колени сильнее подкашиваются, но Шепс не упадёт — его ведь держат. Влад усмехается, когда, впечатав парня в стену позади сильнее, тем самым он выбивает из него короткий стон.       Как и хотел.       — Нравится, да? — прямо в губы спрашивает Череватый, под футболкой пальцы добираются до одного соска Олега и болезненно, со всей силы скручивают его, получая моментально ещё один, но теперь сдавленный стон. — Я чувствую, тебе это нравится.       Может быть он и прав — Шепс сам до конца не понимает, что чувствует. Перед глазами все плывёт, голова начала раскалываться сильнее ещё пару мгновений назад. Сыщику кажется, что он — это не он. Мысли не его, страх не его, желание не его. Всё ему не принадлежит.       Но испуг вдруг начинает медленно сходить на нет, оставляя только противное желание. Череватый целует беспощадно, жёстко, даёт понять, что главный тут именно он и насильно заставляет подчиниться себе. И Шепс подчиняется. Несомненно он позволяет чужому языку переплетаться со своим собственным, неосознанно одобряет эти безжалостные ласки, которые и удовольствие дают, и одновременно заставляют мычать от боли.       Непонятные чувства. Пугающее влечение. Странный испуг.       — Не волнуйся, я всё равно избавлю тебя от этого, — когда губы Владислава оторвались от сыщика, а сам Олег приоткрыл глаза, в которых мир не кажется уже таким чётким, а лицо человека напротив совсем расплылось, его тотчас схватили за горло и прижали к стене сильнее, надавили на глотку. — Но это пока. Тебе всё равно придётся смириться.       С чем смириться — детектив не знал — но на подкорке ощущал, что по-другому не будет. Он зачем-то еле заметно кивнул, чем вызвал у хозяина замка только ухмылку, который больше походил на оскал.       Сам виноват.       

…

      — А почему твоего брата с нами нет? — Йозеф, закончив беседу с приятелем, обращается к Олегу. Тот лишь хмурится, всем видом показывая, что обсуждать эту тему или какую-либо ещё он не хочет и этим же весь день он настораживает всех из группы.       День сегодня странный. Шепс никогда не просыпался поздно, стабильно вставал в девять или восемь, но сегодня встал он не раньше одиннадцати. Возможно, спал бы и дальше, но странная боль во всём теле, возникшая из ниоткуда, разбудила внезапно. Сейчас она стихла и это не может не радовать, но с чего вдруг она появилась — понять так и не удалось. Подняться с постели и хотя-бы ровно стоять Олег смог не сразу, ноги его не слушались от слова совсем, неприятно ныли, а нижняя губа у него вдруг оказалась чуть разбита.       Почему?       Небольшая рана начала кровоточить, когда парень стал чистить зубы. Он ведь по началу даже не заметил её — понял, что что-то да есть только когда кровь смешалась с водой и пеной от зубной пасты. Может, во сне как-то прокусил? Неясно.       Весь день детектив сам на себя не похож, как думает каждый здесь, словно ёж колючий. Лоренцо предлагал сыщику съездить в город на прогулку ещё днём, но тот попросту захлопнул перед его носом дверь, чуть не ударив парня в этот же нос той самой входной. Приветливый и достаточно воспитанный человек разве будет себя так вести?       — Ему нездоровится, — сухо говорит сыщик, совершенно не настроенный на диалог. Внутри бурлит несвойственная ему злоба, ненависть ко всему, что движется и даже малейшая просьба, простой вопрос, что угодно вызывают почти ураган.       Сегодня он готов придушить каждого.       Мужчина, явно намного старше молодого детектива, понимающе кивает, но хочет понять, что не так с Шепсом, который ему успел понравится своими манерами и юмором. Докучать, может быть, и не горит желанием, но они все в одной лодке. Наверняка он переживает из-за брата, стоит разбавить атмосферу, да?       — Кстати, а где Марго? Почему её нет с нами?       Шепс слушает в пол уха, всецело занятый своими переживаниями из-за брата и сосредоточенный на своей злобе.       Первое заняло отдельное место в душе. Саша не покидал замок, никуда и не выходил, разве что подышать свежим воздухом во двор, но каким-то образом умудрился заболеть. Олег, переполненный вдруг появившимся гневом, не сразу заметил, что Саша сам не свой — бледный, осунувшийся, даже всем телом дрожал. Когда младший брат понял это, было принято решение — он останется в комнате на весь день — и пусть Шепс-старший отнекивался, хватило лишь громко на него прикрикнуть и он тотчас же заперся в спальне.       Прикрикнуть… Зачем Олег это сделал? Сжимает вилку в ладони, уже начиная ругать самого себя. Давно он не был таким нервным, проснулся не с той ноги и моментально в своей голове стал проклинать каждого, кто пытался с ним заговорить… Странно, никогда такого не было, каким бы плохим ни был вчерашний день.       Наверное, устал.       «Нужно зайти к нему.» — размышляет детектив о брате, положив столовый прибор на полупустую тарелку слишком громко. Не сильно он и голоден был.       — Олег, а ты что думаешь?       Детектив только спустя полминуты замечает, что взгляды компаньонов направлены исключительно на него. Неужели непонятно, что он говорить о чём-либо не желает и пришёл на ужин ради ужина? Выпрямляется, но угрюмое выражение лица всё равно сохраняет. Молчит, лишь вопросительно смотрит на Лоренцо, что моментально жмётся под этим гнётом.       — Ну… я про Марго, — он переглядывается с Авророй, которую определённо тревожит подобное настроение сыщика, что ещё вчера за ужином мило с ней беседовал и даже смеялся. Олег показался ей приятным парнем, но сегодня с ним явно что-то не то. — Она пришла только на завтрак, тоже, кстати, жаловалась на плохое самочувствие. А потом всё, мы даже в коридорах её не видели.       — Как-бы мы не заболели все разом, — пытается отшутиться Йозеф, лишь бы разрядить тяжёлую атмосферу, что нависла за считанные минуты, но тем самым он совершает грубую ошибку. — Олег, ты аккуратнее с братом, вдруг тоже перестанешь появляться вместе с нами за трапезой?       Лучше бы мужчина молчал. Он вмиг прикусил язык, когда столкнулся с презрительным, даже враждебным взором детектива. Лоренцо и блондинка ошарашенно переглянулись, стоило услышать:       — Ебало своё завали. Пришёл жрать? Так жри молча.       Все присутствующие оторопели, точно потеряли дар речи, а Шепс решил для себя, что пора уходить. Он резко поднимается изо стола, чем заставляет девушку вздрогнуть от противного звука стула. Как-то объяснять своё поведение или после извиняться за слишком уж грубое высказывание он не будет. Сами виноваты — если видят, что не хочет разговаривать, зачем вообще встревают?       Молодой парень под вопросительные и явно озадаченные взгляды остальных ребят разворачивается и уже идёт к выходу. Стоит ему только дойти до большой резной двери, как она сама же распахивается перед его носом.       От него не спрячешься.       — Олег, куда это вы? — с подозрительно хитрой улыбкой на губах спрашивает Череватый, чуть подталкивая Элиана, что пришёл с ним, вперёд. — У нас для вас объявление, будьте добры, задержитесь.       Шепс отходит в сторону, пропуская хозяев замка внутрь столовой, но не останавливается, он неосознанно пятиться к стене. Хмурится всё так же, но прежняя ярость по какой-то причине схлопнулась где-то в груди, а на смену ей приходит спокойствие, растекающееся по телу.       Необъяснимые качели. Что с ним творится? Олега буквально швыряет из крайности в крайность.       Но это мелочи. Правая рука Владислава смотрит на детектива с плохо скрываемым… сочувствием?       — Как ваше настроение? — Череватый обращается к ещё сидящим людям за столом, помощник отворачивается от Олега. — Вам всё нравится?       — Да, Владислав… спасибо больше за вашу заботу, — блондинка первая решает заговорить, вежливо улыбается, но всё ещё с опаской поглядывает на Олега.       Разговор плавно с любезностей перетекает в основную тему, ради которой и пришёл сюда хозяин замка. Шепс с полной незаинтересованностью разглядывает его спину, остаётся только ради приличия… Они не общались, часом, этим утром?       — С вами всё хорошо?       — Что, простите? — младший Шепс с интонацией, что полна безразличия, тихо спрашивает и поворачивает голову к Элиану, который вдруг оказался рядом с ним.       — Вы весь день ходите, точно бомба замедленного действия, — объясняет правая рука хозяина, украдкой наблюдая за Владом. — Я подумал, у вас что-то случилось.       Детектив ловит на себе встревоженный взгляд. Элиан ведь и так знает, что случилось, зачем спрашивает?       — Брат плохо себя чувствует, — делая шаг к двери с намерением поскорее уйти, Олег раздражённо вздыхает. Может, здесь без него обойдутся?       Второй хозяин замка понимающе кивает, но далее он бросает на Череватого замысловатый взор, совершенно непонятный сыщику. Что это с ним такое? Обычно он куда более спокойный, чем сегодня.       Хотя и детектив отличился несколько минут назад предельной яростью. Благо, она пропала, стоило этим двоим тут появится… Странно даже.       И всё-таки состояние Саши важнее ему, чем беседа о какой-то там экскурсии, про которую прямо сейчас рассказывает Череватый. В любом случае он туда не поедет, данная информация ему ни к чему.       — Вы меня извините, но я хочу проведать брата. Ему ведь…       — Нездоровится, понимаю, — почему-то Элиан на автомате перебивает парня. Смотрит на него так, будто пытается залезть в самую душу и что-то там увидеть. — Вас проводить?       — Нет, спасибо. Сам дойду, — детектив с толикой недоумения оглядел мужчину. Что-то с ним не так сегодня. Шепс уже собирается уходить, делает два шага по направлению к двери, но этого не случится.       К сожалению.       — Олег, как вам эта идея? — Череватый резко повернулся к нему и теперь всё внимание группы устремилось на человека, который ещё мгновенье назад угрожал им. — Хотели бы поехать на экскурсию?       Шепс тормозит, стиснув зубы сильнее. Медленно поворачивается, сталкиваясь с этим взглядом — как всегда изучающим, а сегодня ещё и насмешливым. Не видит, но Элиан моментально напрягся телом, пусть и не смел слова бросить.       — У меня брат болен. Вы что, забыли? Я не могу его оставить.       Тараторит быстро, интонация скачет от нервной к злой. Череватый ведь принципиально задал вопрос, наверное хочет, чтобы сыщик чувствовал себя не в своей тарелке.       — А что с вами? День не задался, да?       Провокатор. Жевалки на лице младшего Шепса играют, а сам он, наплевав на Влада, делает шаг к двери. Дёргается вдруг, когда слышит её же скрип за спиной.       Стефан? Его сегодня, почему-то, совсем не видно, куда подевался? Но развернувшись, парень на секунду теряется, ведь видит далеко не дворецкого.       — Саша? — он видит медленно заходящего в комнату брата. Олег изумлённо смотрит на него и только от одного его вида становится плохо. — Ты зачем, блин, встал?       Бледный, как полотно, в своей пижаме и… босиком? Голые ступни медленно наступают на точно ледяной камень, но телеведущий будто и не замечает этого. У младшего брата резко подкашиваются колени, когда Александр поднимает на него глаза.       Совершенно неживые. Они стеклянные.       По спине бежит табун мурашек, пальцы рук немеют, стоит только увидеть в ладони Шепса-старшего, что сжата до побеления костяшек, большой кинжал.       — Ну приве-е-е-ет, — не своим, более грубым и мерзким голосом заговорил Саша, озлобленно скалясь. — Повеселимся, а, мальчишка?       Ледяной хохот заполняет всю комнату в унисон растущему страху всей группы. Люди вскакивают из-за стола, Аврора начинает отходить к окнам, думая, что сегодня слишком «необычный» день, а её мгновенно собой закрывает Йозеф. Элиан с негодованием в глазах делает шаг к мужчине, что явно не в своём уме, но один только взмах руки заставляет его замереть.       Это ведь не его проблема.       — Саш, ты… — у сыщика будто тисками зажали глотку, он что-то хрипит, а сам начинает в который раз пятиться назад. С полным неверием смотрит на явно древний кинжал в руке брата. — Что с тобой?.. Откуда ты это взял?       Элиан оказывается рядом с совсем уж перепуганными людьми, которые сами себя в другой конец комнаты загнали, выступает вперёд, прячет их за спиной. Ро шепчет что-то несвязное, будто даже молится, мужчины оторопели и не могут даже пискнуть, но второй хозяин замка плевал на это, обращается к чему-то у себя в голове:       «Не вздумай. Только тронь его, я тебя лично…»       Шепс-старший резко тормозит, когда молодого детектива собой закрывает Владислав. Он почти что впритык становится, спина может коснуться плеч сыщика. Шепс же так и остался в немом шоке смотреть в эти глаза напротив.       — И что дальше? Оставить его хочешь? Сам говорил, что он первый!       Олег, кажется, даже дышать перестал. Это не Александр. Не старший Шепс, не замечательный телеведущий. Это не самый близкий ему человек. Это не любимый брат, который всегда посмеивался над детективом и который многому его научил. Это не брат, что не оставлял Шепса в трудную минуту и который был вторым отцом. Это не он.       Это не Саша.       — Пошёл прочь. Ты сам хотел это сделать. Я всего-то хочу ускорить процесс, — то, что находится в Александре, снова неистово смеётся, только сильнее сжимая острый нож в руке. Сыщик в оцепенении, в ушах начинает звучать жуткий шум и с каждой секундой он становится всё сильнее, но даже сквозь него он слышит от Влада слово… «разрешение»?       Младший брат хочет пересилить себя, желает вразумить Александра или попытаться прекратить этот кошмар наяву, но и слова выдавить не способен. Хотя, это и не нужно, дальше происходит совсем невообразимое. Старинное оружие вдруг с громким звоном падает на каменный пол, вся уверенность в теле Шепса-старшего сходит на нет. Олег будто очнулся и вздрогнул под выкрик за спиной, видя, что брат в миг хватается за голову и что-то бормочет, эти неживые вовсе глаза закатываются и вот, он уже летит на каменный пол.

…

      — Ты обещал, что этого больше не повторится… Не держишь своих слов. Почему?       В голосе первого, пусть и смирение, но явная боль — как он только терпит этот ад? Однако второму плевать. Его «милый» сам решил верить, а данное когда-то обещание… Какая разница, что там второй ему сказал? Как пообещал — так и забрал ту призрачную надежду обратно. Делов-то.       — Тебя что-то не устраивает?       Угроза в голосе мешается с вопросом, брошенным в пространство. Первый сглатывает, понимая, что не сможет помочь, глаза забегали туда-сюда.       Впрочем, разве он может что-то изменить? Ничего. Ровным счётом ничего.       — Не надо этого, я прошу тебя. Он же вообще ребёнок, зачем тебе это?       Второй театрально кривит губы с печалью, медленно покачивая головой. Ему смешно, правда забавит всё это благородство. Кому оно нужно? В проклятых стенах это выглядит совсем неуместно.       — Твоё мнение мне неинтересно, тем более в таком тоне. Смирись.       Первый давно привык к своей участи, проглатывает противный ком в горле. Сам виноват, это исключительно его заслуга, что жизнь сыграла с ним злую шутку. Как и всегда, на лице отражается смирение.       Беспомощное смирение. Как и всегда.       — А теперь иди. Ты знаешь, что нужно сделать.